Три слова

Если меня попросят описать Импалу тремя словами, я выберу: скорость, мощь, хром. Если тот же вопрос отнесется к Джону, то это будут: долг, власть, охота. С Дином всё обстоит намного сложнее. Сейчас он: сосредоточенность, холод, сила. А через пять минут: пицца, девочки, покер. Но и с этим всё в порядке, есть некая закономерность. Пока Дин не устраивается подрабатывать в кондитерскую "Марципан" недалеко от центрального вокзала города Вильямсбург, штат Вирджиния. Первое, о чём я думаю, когда окунаюсь в мир круассанов и горячего шоколада: сахарный, сладкий, сливочный. Это тоже про Дина. - Привет, - я подхожу к прилавку, и мой нос буквально слипается от запаха сладостей. Посетителей немного. Собственно, я здесь единственный посетитель. - Доброе утро, сэр! - Дин ставит поднос (красивый, алюминиевый, с угловатыми вензелями по краям) так, как будто расстилает передо мной скатерть времен Тюдоров, движения плавные и чересчур картинные. - Желаете ли насладиться восхитительным шоколадным пончиком с нежнейшим сливочным кремом (с неуклюжим французским акцентом звучит как "к-крэмом") и очешуительным заварным чёрным чаем, который еще вчера рос на склонах гор в районе Нувара-Элия? Я улыбаюсь странной, резкой перемене в образе брата и столь необычным для него знаниям. Нувара-Элия? Серьезно? Но Дин неплохой актер, кто же ему запретит дурачиться? Помещение небольшое, всего пять столиков на четыре персоны у двух смежных окон (на подоконниках расставлены соответствующие сладкие, но приятные композиции) и четыре столика по центру зала. Я присаживаюсь за наиболее уютный, как мне кажется, у окошка и чуть в стороне, как раз под огромной пальмой. Отсюда хороший вид и на улицу, и на стойку, где непривычный Дин в кофейного цвета фартуке и с заправленным в задний карман джинсов блокнотом орудует с разливными аппаратами. Сервировка - высший класс. Пончик на расписном блюдце и не менее расписная чашка с очень вкусно пахнущим чаем. В сравнении с нашей обычной едой - быстрый перекус холодной картошкой, хлопья да пицца на вынос, - выглядит всё неправдоподобно, странно и очень вкусно. И я не только о запахе. Всё это напоминает параллельную вселенную, где Дин и правда работает в кондитерской, а не просто валяет дурака от нечего делать. Брат по-идиотски улыбается, как будто организовал целый ужин для своей возлюбленной, а не просто достал из буфета кусок теста для своего младшего брата. А мне чертовски приятно. - Спасибо, пахнет потрясающе. - Это еще что, видел бы их клубничные трю... Колокольчики на двери приходят в движение и издают мелодичные звуки, оповещающие о новом посетителе. Им оказалась молодая женщина в шифоновом розовом платье. Она выглядит немного потерянной, пока не встречается с Дином взглядом. Господи, как он это делает? Даже отсюда видно, как ее лицо озарилось слишком недвусмысленно. Внимание Дина тут же переключается на нее, и настроение плавно тухнет. Сэм, ты ревнивая сучка. К моменту, как от пончика не остается и крошки, а от чая и капельки, зал наполняется наполовину - и легкий девичий щебет на пару со звяканьем приборов о посуду пропитывает холл своим очарованием. Часы показывают без четверти четыре. Я здесь уже почти час, как же быстро летит время. Я недолго кручусь у витрины с роскошными десертами, собирая из карманов монеты. И случайно натыкаюсь на взгляд брата. Тот улыбается, слегка морщится и качает головой. Не надо. А потом просто проводит рукой по воздуху и проговаривает одними губами: увидимся дома. Я уже почти провалился в сон, как слышу щелчок от открываемой двери. Первая реакция - сунуть руку под подушку, но приглушенное чертыханье заставляет меня сбавить обороты. Приглушенный храп отца тоже прерывается, но вскоре слышится вновь. Это Дин. Пьяный, уставший, свой. *** Отец никак не комментирует новое увлечение его сына. В конце концов, работа есть работа. Не всю же жизнь ему проводить под капотами чужих машин, и это явно получше рискованных игр в бильярд. И если он и волнуется, что новая атмосфера отобьет у старшего желание всю жизнь охотиться на монстров - виду не подает. Сейчас его заботят странные исчезновения молодых пар из одного неприметного мотеля чуть севернее города, где они остановились. Всего два часа пути, но одному ему это дело не раскрутить, нужна напарница, чтобы стать наживкой. Так что он с одной из охотниц практически съезжается в том мотеле, предоставив нас самим себе. Не в первый и не в последний раз. Прорвемся. Всё идет своим чередом. Утром я ухожу в школу, оставив тарелку с хлопьями и пакетом молока (зная брата, выпьет и холодное прямо из холодильника и замучается потом с сиплым горлом) на столе для Дина. Тот без задних ног спит почти до самого полудня - смена начинается только в два дня. После уроков я забегаю в "Марципан" на чашку чая и чего-нибудь новенького из меню, опасаясь, что такими темпами скоро заработаю себе сахарный диабет или приличный второй подбородок. Приходится незаметно устраивать себе вечерние тренировки. Хотя, почему незаметно? Отца нет, брата частенько тоже, хоть голышом танцуй. Дин никогда не берет денег, каждый раз придумывая новые отговорки: "сегодня самым хорошеньким десерт бесплатно", "Ого, ты сотый посетитель, всё за наш счет", "невиданный аттракцион щедрости, я угощаю". Я ведь не настаиваю, могу и оплатить. Вот пары долларов как раз хватит на эту печеньку... Но вместо этого я получаю шоколадный фондан и ароматный чай. Дин ухмыляется моей растерянности. Всё происходит одновременно, как бывает в лучших традициях кино. В кафе снова заходит та женщина, в уже более открытом платье. Я внимательно слежу за ней, не нравится она мне, слишком уж целенаправленно она подходит к Дину, пока тот небрежно проходится салфеткой по стойке. Моя рука автоматически берет ложку в руку и отламывает кусочек кекса, но я напрочь забываю об этом, потому что ее рука накрывает кисть Дина, словно она уже оплатила его услуги. От праведного негодования я быстро проглатываю кекс и только через секунду понимаю, что мой язык и горло горят от обжигающего шоколада. - О, Господи! - ложка звякает о тарелку, я машу у лица обеими руками и краем глаза замечаю, что все смотрят на меня, включая Дина и ту женщину. Я так рад, что мне удалось прервать ее незатейливый флирт и приковать взгляд брата, пусть и взволнованный, к себе, что забываю про боль. На секунду. Они продолжают смотреть на меня, кажется, целую вечность, но мой рот раскрывается сам собой. - Это самый потрясающий божественный десерт, который я когда-либо пробовал! Слышатся вздохи облегчения и приглушенного смеха. Через пару минут я слышу, как кто-то просит повторить то же самое, что и у того парня в углу. Креветка, так я мысленно зову ту женщину из-за ее розового платья, в котором она была здесь несколько дней назад, кажется, теряет свой запал где-то на середине, да и Дин теперь точно потерял к ней интерес. Смешинки в его глазах разлетаются светлыми лучиками, он улыбается тепло, то и дело поглядывая на меня. Отличный ход, Сэмми. *** Если взглянуть со стороны, то всё это выглядит довольно странно. Дин - он же охотник, ловко управляющийся с любым видом оружия (включая своё обаяние), выжимающий сотни миль навстречу любой твари, лишь бы сделать этот мир хотя бы на минутку чище и безопасней. И Дин, который сейчас передо мной, расслабленный, приветливый, услужливый и такой обычный, пугает. Непонятный, странный, чудной. Так проходит неделя. У Дина всего один выходной в понедельник, и вечер мы проводим вместе. Он показывает мне заброшенную свалку за городом. Поскольку мы живем на окраине, идти до нее не так уж и далеко. Перелезая обратно через забор, я обдираю джинсы у пятой точки, и всю дорогу обратно мы смеемся как сумасшедшие. На часах около восьми и начинает темнеть, но эта темнота нас совсем не пугает. Я спрашиваю Дина, нравится ли ему его новая работа, а он улыбается и вяло машет рукой. - Не такая паршивая, когда есть кто-то, кто разбавляет этот цветник. Кто-то - это типа я? И правда, в кондитерской полно девчонок всех возрастов и сортов, но и парни тоже заходят. Хотя вряд ли Дин на них обращает внимание. Иначе не смотрел бы так лукаво сейчас. *** Сегодня я здесь не совсем для того, чтобы ободрать Дина еще на пару баксов, но передо мной на подносе стоит стакан яблочного сока и вишневый щербет. Дин работает слаженно, как генератор случайных заказов, но в его вкусе сомневаться не приходится. Полезно или не очень, но брат любит действительно вкусную еду, чего не скажешь о его выборе женщин. Стройные, красивые, с пухлыми губами и шикарным декольте, что такого можно найти в этих куклах? Смотрю я на Дина и не могу понять, неужели он совсем не интересуется душевной красотой и поиском гармонии? Неужели он настолько не уверен в себе, что соглашается только на этих размалеванных шлюх. Да только слепой не увидит, насколько он красив и благороден. Я ловлю взгляд Дина, немного потерянный и удивленный, он ловит мой, и десерт выпадает из его рук. Я автоматически замираю, и моя рука тоже. И то, что она делала, пока я витал в своих мыслях, вгоняет меня в такую краску, что я быстро отворачиваюсь и отдергиваю руку так резко, как будто только что гладил вверх-вниз не стакан в соком, а тело самой ядовитой гадюки с мире. *** В эту же ночь Дин не появляется. Вообще. Я, конечно же, волнуюсь, но это тоже не в первый раз. Может, креветка-таки его достала, я ведь в "Марципан" хожу как по расписанию, не могу следить за ним вечно. Привет, ревнивая сучка Сэм, давно о тебе ничего не было слышно. *** - Ты вчера не вернулся домой, - я говорю очень тихо, но по тому, как взгляд брата метнулся куда-то за мое плечо, понимаю, что говорю слишком громко. Выглядит Дин, честно говоря, не очень. И невесомая радость повисает у меня между сотнями разных сценариев - креветка облажалась. Он откашливается и подталкивает ко мне поднос, пока тот не упирается в мой живот. - Ваш столик у окна. Прошло чуть больше недели, а посмотрите, что присутствие Дина сделало с этой милой маленькой кондитерской. Зал полностью забит, и очередь из возбужденных старшеклассниц (некоторых я узнаю, они из моего класса) стоит чуть ли не до самого выхода, и каждая желает немного внимания такого офигенного парня за прилавком, как Дин. Сегодня он с напарницей (на ее бейджике написано Лори), одному ему с таким потоком быстро не справиться. Судя по тому, как хозяин заведения показывается из-за разлетающихся дверей "только для персонала" и хлопает Дина по плечу - всё тип-топ. И вот это поворот, мой столик, я имею в виду, тот самый, который я обычно занимаю с самого первого раза, стоит пустой среди битком набитого помещения и ждет меня. Зарезервировано. Я оборачиваюсь, чтобы сказать спасибо, но Дин уже слишком занят. *** На следующий день на одной из перемен, я сталкиваюсь носом с Кэти, она на год меня младше, но я часто ее вижу, а слышу о ней еще чаще - восходящая школьная звезда. Я пытаюсь её обойти, но после короткого вальса соображаю, что столкновение не случайное. И вот мы стоим посередине коридора, она, в красивом бирюзовом платье с высокой талией, и я, лохматый, в рубашке брата и дыркой в кроссовке, стоим, словно замерший кадр из романтического фильма, пока остальные проплывают мимо нас. Что за чушь. - Пригласишь меня в кафе? - сплошная невинность, приправленная хищной улыбкой. Ну как тут откажешь? Я отвечаю фальшивой улыбкой, а сам быстро придумываю ходы отступления. Откажу, и будет мне слава кидалы самой крутой (конечно же, после ближайшей королевы бала) девчонки, в этом есть свои плюсы. Соглашусь, и, возможно, мне что-нибудь перепадет, потому что уже через месяц мы больше никогда друг друга не увидим, к чему эти отношения? А потом приходит другая, совершенно иная мысль. Дин встречает меня с улыбкой. Яркий, солнечный, теплый. У меня щемит где-то в груди, но отступать уже некуда. Брат ставит на поднос чай и воздушный круассан с шоколадной начинкой (это что-то новенькое, не могу не отметить), но через миг его улыбка вянет, а бровь приподнимается вверх. На языке собак это означает: не понимаю. - Два, пожалуйста. Взгляд тут же смещается к сэмову столику, за которым, болтая ногами, сидит девушка, несмотря на картонное предупреждение, все еще покоящееся на середине стола. - Пять двадцать. - Что? - Пять двадцать. Как будете оплачивать свой заказ? Я зависаю на долгую секунду, пытаясь сообразить, сколько мелочи у меня найдется в карманах. Чёрт-черт-черт. Просить в долг у Кэти - проще сразу выскочить из кондитерской и больше никогда сюда не возвращаться. Я имею в виду - в этот город. Она, конечно, никто, но после такого последний учебный месяц превратится в ад. Легкий хлопок по плечу вырывает меня из мучительного плена. - Ладно, малыш, не тушуйся, отдашь вечером натурой, - и как ни в чем не бывало, подталкивает поднос почти к самому краю с двойной порцией каждого блюда, плюс мороженое. И смотрит так, словно наизнанку выворачивает. Я не знаю, что ответить, щеки снова горят от его взгляда, беру поднос и только слышу, как звонкий голос спрашивает у меня за спиной: "Ой, а можно я тоже натурой расплачусь?" Кусок в горло не лезет, я через слово слышу, как Кэти без остановки рассказывает про свою замечательную жизнь, уплетая мороженое. Я то и дело поглядываю на брата, но тот на меня не смотрит, а вскоре и вовсе исчезает, оставив на замену одну Лори. Она пользуется не такой популярностью, и очередь скоро сокращается, несмотря на привычный час пик. Вот тебе и странная проверка. Вроде все очевидно, а вроде еще всё больше запуталось. Я смутно помню, как прощаюсь с Кэти, как она целует меня в губы и говорит: до завтра. Бреду домой, лишенный всяких сил, и совсем не удивляюсь, когда комнаты встречают меня пустотой и чужеродностью. Дин снова не приходит домой. Как и на следующий день. И через день. Я долго не решаюсь, но все же отстаиваю очередь. Дин кажется немного удивленным, не знаю, что такого он прочитал на моем лице, но я выгляжу точно получше, чем он. Надеюсь. Может, эта креветка - суккуб? Я прошу самое дешевое печенье на вынос и вытряхиваю на подставку монеты и долларовую купюру вместе с комканой бумажкой. Не смотрю, а молюсь, чтобы Дин забрал все без лишних слов. Деньги исчезают в кассовом аппарате, а бумага падает в передний карман передника. Хорошо. Я отрубаюсь только под утро. Чувствую, как горят глаза от созерцания монитора, и ломит виски. Сон приходит быстро и похож на спасательный круг. Сначала нас оставляет отец, теперь меня оставляет Дин. Далекий, нереальный, мираж. Просыпаться не хочется. Будильник немилосердно трещит, и я не могу его нащупать. Ворочаюсь под одеялом, пытаюсь понять, где, чёрт возьми, мой телефон. И через минуту, не меньше, соображаю, что он на диновой кровати. Рядом с ноутбуком. Оп-па. Вчера я точно засыпал с ноутбуком на коленях, в одежде, на покрывале. Чёрт, где моя одежда? Что, блин, происходит? Я быстро вскакиваю и босиком шлепаю на кухню. Никого. Только одинокая тарелка с хлопьями и пакет молока рядом. Как и последние пару дней. Я подхожу ближе и вижу, что под пакетом появилось что-то новенькое - клочок бумаги. По персиковому фону и витиеватому логотипу в нижнем углу я сразу узнаю, откуда это. "Миндальное парфе - просто бомба, ты должен это попробовать". И постскриптум: "За меня не волнуйся, ковбой. Еда в холодильнике". Но ни черничное, ни какое бы то другое парфе я пробовать не собираюсь. Сегодня воскресенье, мой выходной, и пора бы и мне заняться тем, что я хочу. Погода просто чудная, сам жри свои хлопья с парфе. Чёрт. Весь день проходит как в тумане, то и дело приводя меня к "Марципану", но я сворачиваю, не глядя, лишь бы подальше отсюда. Шатаюсь по книжным магазинам, ем пересоленное бурито рядом с одним из небольших торговых центров, даже прогуливаюсь к той свалке. Но воспоминания о том дне и солнечном Дине добавляют только деготь. В желудке урчит, еще бы, время ужина. И я быстро трушу к дому. Что там написал Дин, еда в холодильнике? Открыв дверь, я невольно вздрогиваю, из кухни раздается голос отца. - Привет, Сэм. - Привет. Ты дома, какая неожиданность. Надолго в этот раз? Что-то случилось, мы переезжаем? Или ты вспомнил про свой отцовский долг? Все эти вопросы молнией проносятся в моей голове, но так и не находят выхода в свет. Рядом с отцом стоит Дин. Так-так-так. Они готовят какие-то травы, Дин мелет какой-то порошок, а отец делает пометки в дневнике. Всё в порядке, просто сделайте вид, что меня здесь нет. Я наливаю себе стакан воды, потому что в горле ужасно пересохло, и пытаюсь незаметно привлечь внимание брата. Отец хоть и водит носом по дневнику, но в его интуитивном зрении сомневаться не приходится. Но Дин, как зомби, продолжает меня не замечать или делать вид, что не замечает, а пофиг, пошли вы все. - Пойду делать уроки, - зачем-то говорю я, видимо, из последних сил стараясь создать видимость нормальной семьи. Еще бы кто отреагировал, как же. Через пару часов, когда совсем темнеет, Джон просит старшего сына помочь загрузить Импалу, но после этого ни один так и не возвращается. Да пусть вас там хоть оборотни обглодают, похер. Понедельник пролетает со скоростью черепахи. Утром я нахожу сообщение от отца, что Дин с ним, а так же пятьдесят баксов, как закладку, в толстом томике Джека Лондона. Лекции в одно ухо влетают, в другое вылетают, Кэти, хвала всем богам, покорно исчезла с моего пути, поэтому после школы я сразу иду домой и ложусь спать. Конечно, уснуть я смог не сразу, зато изрядно успеваю себе потрепать нервишки. И все мысли, как чёртовы клопы, кусали в одно и то же место. Отец и Дин никогда не вернутся. Больше никакой россыпи летних веснушек. На следующий день я решаю прогулять школу. Чёрт с ней. Закидываю рюкзак под кровать и сразу же отправляюсь на улицу. Прохожусь по моим уже излюбленным местам, еле дождавшись половины второго. До трех здесь точно нет сумасшедшего наплыва и может нам удастся поговорить, что же все-таки происходит. В общем-то, мы просто обязаны поговорить, что за черт тут творится. Дина еще нет, и меня обслуживает Лори. Пришлось разменять пятьдесят баксов - с сожалением, есть не хотелось, - к хорошему быстро привыкаешь. Чай еще не успевает остыть, а часы только-только отщелкнули половину третьего. - Привет, - это Лори, она приветлива, но очень не уверена. Под ложечкой засосало. - Привет. - Ты ведь здесь ради Дина, так? Смотри-ка как поставила вопрос. Видимо, Дин никому не говорил, что у него есть брат. Так, фанатик, обычный сталкер. - Он взял сегодня выходной. Я выбегаю из кафе под возмущенные крики задетых посетителей. Бегу, что есть силы, и если бы знал тогда побольше, сравнил бы с погоней от адских псов. Тишина. - Дин? - издаю странные свистящие звуки, запыхавшись, с ноющими мышцами и горящим горлом. Быстро осматриваю обе комнаты, кухню, ванную, туалет. Больно стукаюсь о табурет в прихожей, роняя его, и сбиваю настольную лампу с комода. Та с дребезгом летит на пол. Ладонь саднит, но я совсем не замечаю этого. - Блядь, - в доме никого. Вылетаю на улицу, и только тут меня захлестывает настоящая, осязаемая паника. Меня бьет озноб, несмотря на жаркий день. Ерунда какая-то, я ведь не маленький, Дина нет всего пару дней, а я уже обоссался, как щенок, потерявший маму. Куда идти, что делать? Позвонить отцу? Да, давай. Спроси: "Привет, пап, как там у вас с Дином дела?" А он ответит: "У нас? Дин еще вчера вечером сел на автобус до дома. Что случилось, Сэм? Отвечай мне, живо!" Вернуться к Лори и начать собственное расследование? Привет, Лори, я потерял своего брата, Дина, да-да, мы братья, ты ничего странного не замечала в нем в последнее время? Вернуться домой и ждать? Ждать чего? Что Дин снова не вернется? Бред-бред-бред. Солнце быстро скатывается к горизонту, и на улицах потихоньку загораются фонари. Характерный звук вырывает меня из моих панических мыслей. Через дорогу шумит музыка, и слышатся громкие голоса пьяных завсегдатаев. Охранник на входе, конечно же, останавливает меня тяжелой ладонью, упершейся в грудь. - Эй, сынок, тебе сюда нельзя. Конечно, нельзя. Заговор какой-то, они просто отнимают у меня Дина. Сначала эта работа, потом креветка и бог знает какая еще падкая живность, отец и его дело, теперь этот бар. Я почти уверен, что он там, его просто не может не быть там. Не может. - Я ищу своего брата. Красивый, опасный, сексуальный. - Его зовут Дин, чуть выше меня, короткие русые волосы... - я запинаюсь, читая во взгляде охранника всё, что и требовалось: не утомляй меня, парень, вали по-хорошему. - Тут таких каждый второй. Погоди, сам приползет отоспаться. Я снова куда-то бегу, не разбирая дороги, и спотыкаюсь на ровном месте, чуть не пропахивая носом асфальт. Чудом удерживаюсь, повторно ободрав ладонь о бетонную стену невысокого здания. Кожа горит, как в аду, но сейчас совсем не до этого. Я слышу как где-то за углом падает мусорный бак, отдаваясь эхом по пустой улице. Пустая улица. Звук голосов усиливается, кто бы это ни был, но они навеселе, это слышно по громким взрывам смеха и частой ругани в воздух. Я весь подбираюсь, готовый к схватке, и неосознанно пячусь назад. Меня разворачивает рывком, лишая всякого равновесия. Я уверен, что меня окружили те самые ребята, просто застилающая глаза паника не позволила точно определить их местонахождение. Я инстинктивно бьюсь в крепком захвате, как девчонка, позабыв про все приемы. Извиваюсь как уж, и если бы Дин видел меня таким, не обошлось бы без хорошего подзатыльника и долгой лекции, но мне наплевать на все это, потому что сейчас наступит конец. И не будет больше ничего: ни боли, ни страха, ни Дина, который бросил меня. Но скоро тонкая пелена пространства рвется, и я, скорее, кожей чувствую, чем слышу тихое: "Тише-тише". И в нос ударяет знакомый запах. И в ту же секунду глаза щиплет горячим. Если Дин и держал крепко, то теперь он точно выпустит из себя весь воздух, - так сильно я его обниму, ну и пусть, что реально как девчонка, зато Дин рядом. Близкий, родной, живой. Домой мы возвращаемся в странно уютном молчании, как будто уже успели всё друг другу сказать. Стукаемся плечами, хмычем, улыбаемся, я то и дело смотрю на брата, а он на меня. В тусклом свете фонарей не разобрать, о чем он думает, но это и не важно. Переступив порог, на меня накатывает волна всепоглощающей любви. А причина тому - аромат. Дин неловко переминается сзади, не решаясь пройти то ли справа, то ли слева (на полу все еще лежат осколки). Я стою, как вкопанный. Даже свет забываю включить. - Дин. - Давай только без телячьих нежностей, - брат по голосу сразу смекнул, что за его именем стоит долгая запятая, требующая наличие объяснений. На ощупь прохожу вперед, на кухню, включаю настенный бра и вижу, как вместо привычных хлопьев и молока на столе стоит тарелка с шоколадным кексом и уже растаявшим шариком мороженного. - Я выскочил всего на пять минут, забыл про листья мяты, - словно извиняясь, начинает Дин. Он так и стоит позади меня. - Прихожу, а тут погром. Слышу легкий смешок, а самому совсем не до смеха. Оглушенный своей вселенской паникой, я совсем не заметил накрытого стола еще тогда днем. Вообще ничего не видел и не слышал. Если бы внимательность не отказала, всё могло бы сложиться по-другому. - Я думал, что рехнусь, понимаешь, дверь не заперта, кровь на полу, и все такое... Отцу звонить не стал, зассал, если честно. Если бы с тобой что-то случилось... - Дин не заканчивает, но этого и не требуется. Я медленно поворачиваюсь, всё так же проглотив язык. Стоит напряженный, под глазами темные круги. - Я почти целую неделю по ночам насиловал этот чёртов шоколадный фондан, Лори уже прокляла себя триста раз, что согласилась помочь, а потом, эй, Сэм, ты чего? - Ничего, - отвечаю я, удивляясь перемене в лице брата. А сам и не замечаю, как подхожу почти вплотную. Трогательный, милый, любимый. - Прости, - добавляю я, сам не зная, за что извиняюсь больше. То ли за то, что заставил Дина волноваться (вернее медленно и мучительно умирать от страха), то ли за то, что собираюсь сделать. Получилось всё легко. Намного легче, чем произнести это даже про себя. Я прижимаюсь к губам брата, обжигаясь от их холода, но согреваясь внутри от их мягкости и нежности, с которой они принимают поцелуй. Моя рука успевает лечь Дину на грудь, и в такой позе мы замираем, как каменные статуи, только между губ летят искры, готовые разжечь пожар. Горячий, желанный, вожделенный. Ключ в замке гремит словно выстрел у самого плеча, так же громко, внезапно и оглушающе. Я отпрыгиваю назад слишком резко, Дин какое-то мгновение тянется за мной, а потом сам соображает. Некуда бежать, негде спрятаться, и лихорадочно алеющие губы у обоих тоже никак не скроешь. - Дин, Сэм? - Да, пап. - Все в порядке? - Джон смотрит на Дина, и по тому как тот виновато опускает голову, отец еще больше настораживается. Как он не заметил пятен крови и осколков - остается загадкой. - Просто, - начинает Дин и тут же усмехается. Я сижу за столом с набитым ртом, и шоколадные крошки колют щеки. - Просто, такой день, а Сэм съел весь мой кекс. - Надеюсь, вы не будете из-за этого цапаться, - видно, как отец устал с дороги. - Я в душ. Дин кивает и оборачивается на странный шум, производимый с моей стороны. Я облизываю тарелку, не знаю, что еще делать. Замечаю краем глаза, как брат подходит ближе, но продолжаю усиленно водить языком. По правде сказать, мне просто страшно. Испугался ли я того, что отец мог нас застукать? Еще бы. Но сердце норовило вырваться из груди еще раньше, а сейчас просто взяло бешеный оборот - стучит где-то в горле. Я хватаюсь за тарелку, как за спасательную шлюпку, и Дину с трудом удается поставить ее на стол. - Надеюсь, это была не расплата за те два круассана, - ровно произносит он. Два круассана, что? Я быстро мотаю головой, вспомнив. - Что? Нет, это, слушай, - Господи, как же стыдно поднять глаза, - просто адреналин, вот и всё, это больше не повторится, я обещ... - Да? - перебивает нахально как всегда, тащится, когда я теряюсь, сволочь. Ну уж нет, дудки, сдаваться так просто не буду. - Нет. - Так-то лучше. А теперь покажи мне руку. Безумие, сумасшествие, исступление.