Школа сумасшедшего режима

Когда закончился последний урок и ученики покинули кабинет, Юджин наконец дал волю эмоциям. Открыв один из ящиков письменного стола, он достал оттуда бутылку с яркой этикеткой, в которой плескалась темная жидкость. Там же нашелся и бокал, который и не совсем подходил для такого напитка, а также какие-то записи, которые просто попались под руку. Распитие спиртного запрещалось в школе, директриса и завучи пришли бы в полный ужас, но сейчас это его совсем не волновало. Это был последний урок, до закрытия школы оставалась пара часов, а вахтер согласилась оставить его в здании на ночь, выслушав жалостливые рассказы о том, что его затопили соседи и ему негде ночевать. Пусть он и играл на публике полностью счастливого человека, но размолвку со Стюарт переносить было крайне трудно. Все же Фитцерберт любил ее, даже иногда задумывался об их будущем, а одна досадная случайность все разрушила. Хотя, кому он врал? Самому себе? Смешно. Таких «случайностей» было много, и не все из них так уж случайны. Раньше все казалось таким легким и несерьезным, потерять верную «Хонти» было нереально, ведь она всегда все понимала и поддерживала. Кто ж знал, что та сцена с ученицей окажется последней каплей ее терпения? — Идиот, — вздохнул парень, наливая в бокал напиток, который носил гордое имя «Коньяк». Его подарили на день рождения родители одного из учеников. Разумеется, просто так, от глав родительского комитета. Около месяца пролежал он здесь, забытый и запыленный, пока наконец не дождался. Обычно Юджин не выпивал, лишь иногда на особые поводы мог позволить себе немного напиться, но сейчас все было иначе. Он хотел забыть все, потеряться в этом безмятежном опьянении, когда кажется, что весь мир у твоих ног. Убегать от реальности можно разными способами, и вряд ли наркотики, от которых невозможно избавиться, лучше одноразового пьянства. Хотя и от последнего не всегда бывает так просто отказаться. Но откуда это знать ему, обычному человеку, который работает учителем и нажил себе репутацию Дон Жуана? А ведь он действительно хотел, как говорится, остепениться. Однако, теперь слишком поздно, мисс Стюарт для него потеряна. Юджин приходил к ней, просил прощения, извинялся, но в ответ получал лишь холодное: «Не верю». Теперь они просто друзья, но если любишь, глупо дружить. А он любил. Или ему это только казалось. Трудно разобрать. Впрочем, не так уж это сейчас важно. Его ждали приятные часы забытья и неги. *** Рапунцель поправила челку, которую упрямо не хотела держать заколка, и снова взглянула на экран монитора. Ей оставалось дописать еще пару предложений в отчете, который завтра должен лежать на столе Готель, а так как дома не было ни компьютера, ни принтера, то пришлось печатать здесь. Сделав глоток горячего шоколада, купленного в автомате, девушка пробежалась взглядом по тексту, исправила пару ошибок, допущенных в тексте, и дописала нужное. Полюбовавшись на свое творение, учительница нажала на кнопку печати, ожидая распечатки трех листов. Время шло медленно, даже слишком. Дома Корону никто не ждал, ведь сестра лежала в больнице, а мать работала сегодня в ночную смену. Ситуация в их семье была крайне тяжелой, денег не хватало, и даже то, что одну из ее представительниц оставили на работе, ничего не облегчало. Вздохнув, девушка попыталась улыбнуться, вспоминая первую встречу с коллективом, в котором нашла столько друзей, первый опыт катания на коньках, поход в горы, бывший еще во время ее обучения в школе. На этой мысли Рапунцель решила остановиться, раздумывая, может ли учитель искусств взять учеников на небольшую загородную экскурсию в леса, в которых была в детстве. Внезапный прилив вдохновения овладел ею, разом прогнав дурные мысли. Оставив напечатанные листки на столе, она выскочила из кабинета, не забыв взять сумку и выкинуть в мусорное ведро стаканчик из-под напитка, замкнула дверь и поспешила к директору, надеясь на то, что та еще не ушла. Нужно было выпросить автобус, разрешение на экскурсию и многое другое. Детям нужно больше бывать на природе, но ведь они постоянно находятся в этом душном городе с ужасным климатом, даже и не собираясь где-то бывать! Нельзя так. Однако, ее планы немного изменились, когда, проходя мимо одного из кабинетов, она услышала чье-то приглушенное пение. Недоумевая кто может петь в такой час, девушка остановилась и слегка приоткрыла дверь. Увиденное привело ее в замешательство с некой долей отвращения. Это была классная комната для уроков литературы, а метил в великие певцы сам учитель, обнимая одной рукой початую бутылку, а другую простирая в воздух. Возле стола валялась еще одна бутыль, выпитая до дна. К пьяным у Рапунцель никогда не было особого расположения, но ведь это был Юджин, человек, к которому она испытывала определенную симпатию. Подумав, она тихонько вошла внутрь и остановилась у порога, ожидая его реакцию. Фитцерберт же продолжал завывать какие-то слова, среди которых Короне удалось разобрать лишь «ром» и «дьявол», но была уверена не до конца. Собрав всю свою смелость, девушка прикрыла дверь и, пройдя через весь кабинет, начала открывать окна. Юджин приподнял взгляд на нее и пьяно улыбнулся. — О мисс Рапунцель, как я рад вас видеть! — Не сомневаюсь, — бросила собеседница, борясь с задвижкой на одном из окон. — Неужели ты совсем мозги потерял? А если кто-то зайдет? Окно наконец распахнулось, пропуская свежий морозный воздух в кабинет. Неприятный запах алкоголя испарился не до конца, но все же потерпел несколько поражений на поле битвы и был вынужден уступить. — А может, я хочу, чтобы меня выгнали? — вдруг произнес Юджин почти трезво. - Что, если я не горю желанием учить этих мелких забияк и каждый день видеть ее? Рапунцель слегка вздрогнула, но не от холода. Было больно слышать, что он любит другую, так переживает из-за их размолвки. Нет, она была не Скарлетт О'Хара, понимала, что Фитцерберт не испытывает к ней ничего, кроме дружбы, видела это, но не могла уничтожить это чертово чувство, которое было совершенно не взаимным. Девушка не могла ненавидеть более удачливую Стюарт, продолжала с ней общаться, не испытывая негативных эмоций, но… Порой она считала, что Покахонтас слишком не ценит свое счастье, даже если он и не слишком идеален. — Молчишь? — хмыкнул забытый певец. - Да, вот такая я тряпка, что пью из-за девчонки. Она сейчас и не думает обо мне, а я вспоминаю, хочу все вернуть. — Но разве нельзя попросить прощения? — девушка подошла поближе к столу, стараясь не сильно морщить нос от амбре, исходившее от Юджина. — Уверена, Покахонтас поймет. — Да не поймет! — внезапно выкрикнул Фитцерберт. — Неужели ты думаешь, что я не просил? Еще как просил, умолял, купил сотню роз, но она вежливо послала меня куда подальше. Все кончено. Мне осталось только уехать в другой город и забыть о ней. Корона не знала, как поступить. Конечно, можно было просто уйти и оставить друга одного, но совесть бы не позволила. Если его уволят, то в этом будет и капля ее вины, ведь сейчас можно все предотвратить. Выхватив из его руки бутылку, этикетка которой гласила, что перед ней ликер, Рапунцель подняла и другую, сложив их в непрозрачный пакет, который валялся на полу. После этого она с сомнением взглянула на коллегу, который весил явно больше ее. Набрав номер знакомого такси, девушка вызвала машину и, повернувшись к столу, увидела, что друг уже спит, положив голову на деревянную поверхность. Нужно было доставить его домой, но так, чтобы по дороге никто не увидел, что было… практически невозможно. Хотя, многие уже наверняка ушли, а на посту вахтера в это время сидит охранник, доброжелательный и любящий пошутить Николас Норт. Уж он-то точно поможет и никому не скажет. Бросив слегка обеспокоенный взгляд на Юджина, девушка вышла из кабинета и побежала к выходу. Было странно наблюдать такое затишье в обычно оживленном здании, а каблуки слишком громко стучали по плитке. Если ее кто-то заметит, то ничего такого вроде быть не должно, но с другой стороны, вопросов не избежать. А может тот идиотский запах уже успел на нее перекинуться и ее заподозрят в этом ужасном занятии! Хорошо еще, что охранник согласился помочь, слегка пожурил ее и ушел наверх с обещанием принести Фитцерберта живым или мертвым. Рапунцель решила остаться внизу, дабы не искушать судьбу, и вышла на улицу. Автомобиль еще не приехал, а погода царила вполне суровая. Снова поднялась холодная вьюга, сыпля снег пригоршнями. Даже теплый свитер не мог сохранить тепло в таком холоде. Но с другой стороны, это может и к лучшему, так Юджин быстрее протрезвеет. Сейчас девушка поражалась самой себе, ведь никогда не замечала за собой подобного героизма. С пьяными она предпочитала не общаться, полагая, что их ум затуманен алкоголем и неизвестно что они могут выкинуть, вплоть до убийства, но ведь это был не кто-нибудь с улицы, а друг, которому просто нужна помощь. Нужно будет помирить его с Стюарт, если он будет с ней счастлив. Корона любила, но не той эгоистичной любовью, когда ревнуешь ко всем и каждому, а когда желаешь объекту обожания только счастья и радости, пусть и с другой. Хотя, что-то в ней отчаянно сопротивлялось такому благородству, но у этого «что-то» просто не было шансов прорваться. Когда машина наконец подъехала, Рапунцель, уже одетая в куртку, молча стояла на холоде, а рядом возвышался Николас, державший Фитцерберта в более менее стоячем состоянии. Усадив спящее тело учителя в салон, он откланялся и ушел на пост, оставив девушку одну наедине с пьяным человеком и уставшим водителем. Назвав адрес друга, Корона села назад, поддерживая Юджина, и взглянула в запотевшее стекло. Машина мягко тронулась с места, оставляя здание школы далеко позади. — Корпоратив? — внезапно произнес водитель, когда они выехали на оживленную трассу. — Вроде того, — попыталась улыбнуться девушка. — Перебрал немного, вот и приходиться отвозить. — А вы красивая пара. Давно встречаетесь? — Мы не… — попыталась возразить Рапунцель, но, посмотрев на коллегу, тепло улыбнулась, чем выдала себя. — А правда красивая? — Конечно, мисс.. Корона впервые была так близко к объекту обожания, что не могло не смущать. До этого она не замечала, что у Юджина красивое очертание лица и чуть выдающиеся скулы. Легкая небритость выглядела очаровательно, даже не смотря на то, что девушка была против любой растительности на лице. Разумеется, кроме бровей. Но запах коньяка все убил, вернув учителя искусств от восхищения прекрасными ресницами. В конце концов, она всего лишь по-дружески отвозит его домой, о чем завтра он даже и не вспомнит. Или вспомнит, но никаких чувств она в нем не вызовет. Разумеется, ведь они просто друзья и ничего больше. - Приехали, мисс. Вам помочь? - Да, если не трудно. Квартира Фитцерберта, по счастью, находилась на первом этаже и поражала своей неубранностью. Упаковки из-под чипсов, еды быстрого приготовления и коробочки с большой буквой «M» валялись повсюду. На миг девушке даже стало стыдно за такой бардак, но таксист, казалось, ничего не заметил, просто положив хозяина на кровать и, взяв деньги, ушел. Теперь Рапунцель действительно осталась наедине с нетрезвым человеком, хотя она его и не боялась. Друг не сможет причинить ей зло. Но вместо того, чтобы ехать домой, Корона внезапно решила навести здесь порядок. Нет, она вовсе не примеряла на себя облик его сердечной подруги и не хотела показать себя лучше Покахонтас. Просто хотелось помочь. Сначала пособирав мусор, девушка вынесла пакеты к мусоропроводу, потом начала вытирать пыль, подметать, мыть посуду. Спать хотелось сильно, но желание навести чистоту все же победило. Около двух часов заняла эта уборка, после чего Рапунцель остановилась посреди комнаты, бывшей уже почище, и задумалась над дальнейшим положением. В принципе, она могла вызвать такси и уехать, но ночной тариф был немного дороже, да и до дома было далековато. Подумав, что коллега будет не в обиде, она легла на диване, укрывшись теплым пледом. Ночевала вне дома она впервые, да и у противоположного пола, к которому испытывала определенные чувства. Что ж, все когда-то бывает впервые, не так ли?