Сказки Венского леса

До свидания, моя любовь, Нас разделяет Тысяча невысказанных слов, В тумане тают Взгляды наших прошлых неудач. Ты их не бойся и не плачь. («1000 невысказанных слов» гр.Фонтан)

Вечер. Тихий уютный вечер втроем, когда все заботы отходят на задний план, оставив лишь приятную усталость, накопившуюся за день. Они, как всегда, сидят на кухне и пьют ароматное какао. Мака смешно морщит нос, когда дует на струящийся из чашки дымок и сонно моргает глазами, уставившись в одну точку на столе. Блэр неизменно спит на подоконнике. Наверное, ей снится что-то приятное, потому что кончик ее хвоста то и дело подрагивает. Сколько вечеров они провели вот так вместе? Пятьдесят? Сто? Кажется, что гораздо больше. Точно нескончаемое чаепитие у безумного шляпника, когда часы остановились, и все время пора пить чай. Соул мог бы закрыть глаза и с точностью наперед в мельчайших деталях представить, что произойдет дальше. Вот сейчас Мака допьет какао, молча встанет и, поправив хвостик, направится к раковине. Она вымоет свою чашку, вытрет руки о полотенце, а потом, зевнув, пожелает всем спокойной ночи и отправится спать, оставив партнера наедине со своими мыслями. Парень устало взглянул на часы: без пятнадцати двенадцать. Дальше тянуть некуда. Кто бы мог подумать, что коса смерти Соул Итер Эванс, надравший задницы не одному десятку упырей всех мастей, будет весь день набираться смелости, чтобы заговорить со своим повелителем. И, казалось бы, продуманы все фразы, все интонации и каждое слово мысленно повторено сотни раз, но напрасно. Словно у актера, получившего первую в жизни роль, слова застряли у него в горле и никак не хотели слетать с языка: — Сегодня Шинигами-сама предложил мне стажировку в Вене, — наконец, произнес парень, правда не столь уверенным и беззаботным тоном, как ему хотелось бы. Руки Маки, сжимавшие чашку, дрогнули, ресницы испуганными птицами вспорхнули вверх. Казалось, девушка, только сейчас вернулась из своих мыслей-фантазий и поняла, что сидит здесь не одна. — Стажировку? – переспросила она, глотнув какао и тут же поставив чашку на стол. — Да, один из филиалов Академии в Европе. Они предлагают мне пройти стажировку в течение года в Вене в спецклассе для оружий. На ее лице появилась улыбка: — Это же здорово Соул! Ты согласился? — Я сказал, что дам ответ завтра. Хотел сначала с тобой поговорить. — Да о чем тут говорить! Разве это не то, о чем мы с тобой мечтали! Ты же станешь самой сильной косой смерти в мире! Как все оказалось просто, а он-то, дурак, думал, что она опечалится, и может быть даже попросит не уезжать. Наивный. Неужели это только у него на душе скребут противные черные кошки при одной лишь мысли, что они не увидятся целый год? — Да, ты права, — Соул встал, с шумом отодвинув стул. От громкого звука Блэр вздрогнула и проснулась, сонно потянувшись на подоконнике. Парень оставил недопитое какао и направился в гостиную: — Вылет завтра вечером. Надо хорошо выспаться, так что спокойной ночи. — Соул!.. – он повернулся. – Ты почему кружку за собой не моешь? И это все, что она хочет ему сказать? Про немытую кружку? Парень горько усмехнулся, махнув рукой: — Завтра с утра вымою. ---------------------------- Разве так бывает: быть окруженной толпой и все равно чувствовать себя одинокой? Оказывается, бывает. Позади Маки сновало бесконечное множество людей, все они куда-то спешили, суетились, разговаривали, ругались, доказывали что-то друг другу. Огромный муравейник, только вместо трудолюбивых насекомых здесь копошатся никчемные бесполезные людишки. Впрочем, Мака не замечала их. Погруженная в свои мысли, она уткнулась лбом в стекло, открывающее вид на взлетную полосу. Там снаружи уже настала темная непроглядная ночь, расчерченная пунктиром огней взлетной полосы. Тяжелые тучи нависли над землей так низко, что, казалось, вот-вот упадут на город Смерти или разразятся затяжным дождем на несколько дней. Где-то на краю сознания мелькнула бесполезная и такая неважная сейчас мысль о том, что она забыла захватить с собой зонт. Соул строго-настрого запретил приезжать в аэропорт. Но как она могла усидеть дома, когда ее партнер и друг покидал ее на целый год? Они столько лет провели вместе, что сама мысль о том, что теперь она осталась одна – казалась какой-то нереальной. Каково это – существование без Соула под боком? Будто вырвали часть души и забросили далеко-далеко. «Дурочка, — в который уже раз корила себя Мака. – Он же не умер. И надо подождать всего лишь год… Долгий нескончаемый год…» Это только в книгах бывает, что друзья прощаются со слезами на глазах, крепко сжимая друг друга в объятиях и обещая звонить каждый день. В жизни ведь все совсем по-другому. В их с Соулом жизни. Он парень, она девушка, и эмоций быть не должно, такое уж правило установлено было во взаимоотношениях с самого начала. Правило, из-за которого весь день они говорили о каких-то мелочах и маловажных делах, а она так и не набралась смелости сказать три простых слова: «Я буду скучать». Девушка глубоко вздохнула, сдерживая наворачивающиеся слезы, и прижала к стеклу ладонь так, чтобы закрыть ненавистный ей самолет, который через полчаса направится на родину Моцарта и Штрауса в далекую Вену. Огни взлетной полосы быстро расплывались в яркие бесформенные пятна, а она все пыталась сдержать наполнявший глаза поток ненужной соленой воды. Наконец, первая слезинка покатилась вниз по щеке, прокладывая дорогу своим сестрам, что в скором времени последуют за ней. Чьи-то пальцы точным зеркальным отражением ее прижатой ладони легли на холодное стекло по ту сторону окна. Мака вздрогнула от неожиданности и быстро заморгала глазами. Напротив нее стоял Соул. Порывы холодного октябрьского ветра разметали его волосы по сторонам, оставив на голове полнейший беспорядок. Черная куртка была наполовину расстегнута, из-под нее словно в насмешку Маке выглядывала оптимистичного цвета апельсиновая футболка. Так и не отрывая ладони, юноша сделал еще шаг к окну и встал почти вплотную к девушке. Теперь друг от друга их разделяло каких-то десятка два сантиметров, но равнодушное стекло делало это, казалось бы, почти интимное расстояние огромным почти до бесконечности. — Соул, — выдохнула Мака одними губами. Холодное стекло тут же запотело, на мгновение скрыв от девушки лицо ее напарника. На лице Соула появилась ехидная усмешка, он почти прижался губами к стеклу и выдохнул облачко пара, мелкодисперсными капельками осевшее на гладкую прозрачную поверхность. Парень быстро вывел на запотевшем клочке: «Плакса». «Дурак» — написала в ответ Мака, выдохнув облачко со своей стороны окна, даже не пытаясь остановить катящиеся одна за другой слезинки. Парень снова улыбнулся и прижался лбом к стеклу, теперь становясь ее точным зеркальным отражением. Маке казалось, что они еще никогда не были настолько близко и в то же время так далеко. Ведь не смотря на то, что они почти прикасаются друг к другу, их неумолимо разделяет бездушное стекло, промежуток времени длиной в год и три так и не сказанных вслух слова «я буду скучать». На стекло упали первые капли дождя, Соул отстранился и, не оглядываясь, направился в сторону самолета.