Сказки Венского леса

Она ловила лунный свет, Она была изменчива, Несущая мне сотни бед, Химера бессердечная. («Парижская любовь» Лора Бочарова)

Мака вышла из здания аэропорта, окруженная хмурыми лицами только что прилетевших мужчин и женщин, спешащих побыстрее вырваться из суеты. Пшеничные хвостики и рюкзачок за спиной делали девушку похожей на идущую в школу школьницу, а прищуренный взгляд, блуждающий по лицам встречающих, можно было посчитать за глубокую задумчивость. У нее всегда было точно такое же выражение лица, когда по дороге в Шибусен прилежная ученица Мака Албарн повторяла про себя очередное домашнее задание, пока ее партнер плелся рядом, то и дело зевая во весь рот. Соул не спешил привлекать к себе внимание, пытаясь улучить несколько лишних мгновений, чтобы рассмотреть своего повелителя, с которым они не виделись вот уже более полугода. Почему, чем лучше знаешь человека, тем сложнее составить о нем полную картину? Почему он никогда прежде не замечал, что у нее такие длинные ноги? И неужели она, действительно, настолько хрупкая, какой кажется сейчас среди всех этих серых незнакомых людей? И отчего так бешено колотится сердце в груди при одном лишь взгляде на милое девчачье личико? Наконец, Мака заметила Соула и, весело махнув рукой, твердой походкой направилась к ждущему у мотоцикла парню. Она подошла почти вплотную и с улыбкой на губах молча заглянула ему в глаза. Там в глубинах зеленого льда золотистые искорки плясали безудержный танец радости, а может это всего лишь ночные фонари венского аэропорта утонули в зеленом бездонном омуте глаз? Растерявшись, молодой человек просто расплылся в улыбке, так и не подобрав слова приветствия. Слишком много хотелось сказать, но отчего-то все приходившие сейчас слова казались ему пустыми, а смелости сжать ее в объятиях так и не хватило. — Ну что, не будем терять время? – прервала затянувшуюся безмолвную сцену Мака, так и не переставая улыбаться. — Да. – Соул постарался стереть глупую улыбку с лица. — Я не стал снимать тебе номер в отеле. Мой сосед по квартире уехал на выходные в Альпы, поэтому ты будешь ночевать в моей комнате, а я у Рудольфа. Так будет удобнее. Давай закинем вещи ко мне, перекусим, а ты пока введешь меня в курс дела. — Нет. Поехали сразу, расскажу все по дороге. Соул сел на мотоцикл и подождал, пока девушка устроится за ним. Ее руки точно юркие проворные змейки обвились вокруг него. На несколько мгновений она прижалась к нему сильнее обычного; крепко вцепилась в куртку молодого человека и положила голову ему на спину, будто обнимая. Соул был почти на сто процентов уверен, что она сейчас улыбается, пряча растянувшиеся от щеки до щеки губы в складках его куртки. А может это лишь его разыгравшаяся фантазия и жажда принять желаемое за действительное? Он повернул голову, чтобы посмотреть на девушку, но она тут же слегка отстранилась от него. — Куда? – завел двигатель Соул. — В Венский лес к монастырю Хайлигенкройц, — закричала Мака в ухо партнера, стараясь перекричать шум ревущего двигателя. Ощущение, такое привычное, но уже полузабытое. Чувство, от которого начинает кружиться голова. Свист ветра в ушах, плывущие мимо ночные огни и ощущение тепла и спокойствия, исходящее от души партнера сзади. Так вот чего ему не хватало все это время, а он-то, дурак, сменил несколько мотоциклов, пока не понял, что дело не в бездушной технике. Значит все дело в этой девушке сзади. И когда это она успела стать неотъемлемой частью его жизни? Наверное, в этом и есть суть партнерства: одна душа на двоих… Венский лес встретил их дурманящим запахом цветущих растений. Среди этого благоухающего безмолвия сама мысль о притаившейся где-то впереди безобразной твари казалась дикой и нереальной. Даже выглянувший вдруг из-за деревьев монастырь Хайлигенкройц не нарушил гармонию и тишину полуночного леса. Черные провалы окон казались глазами огромного добродушного змея, свернувшегося на пригорке, чтобы мирно спать здесь сотни лет, равнодушного к людям и их делам. — Нам туда! – тут же указала Мака на арку, ведущую во внутренний двор аббатства. –Соул! Девушка протянула руку, и рукоятка косы легла в ее ладонь. Тварь встретила их во всем своем великолепии. Устроившись на кресте чумного столба, она застыла на нем бронзовым изваянием, став продолжением колонны. Безобразная голова с огромными челюстями и рядом неровных острых зубов была увенчана кожистым гребнем, тянущимся по всей спине и заканчивающимся лишь на длинном хвосте, который еле заметно подергивался в предвкушении добычи. Желтые глаза в упор уставились на вбежавшую с косой Маку, и с челюстей капнула тягучая нить слюны. — А я думал, что горгулий на самом деле не бывает, — присвистнул Соул-коса. — Вот тебе и сказки Венского леса… Химера протяжно зарычала и, расправив огромные кожистые крылья, слетела с насеста. Загнутые когти жилистых ног звонко клацнули по брусчатке всего в нескольких метрах от приготовившейся к сражению Маке. Все. Понеслось. Адреналин в крови, четкие, отточенные почти до мастерства движения повелителя, единение двух душ и радость, безграничная безбрежная радость, от которой срывает крышу и кажется, что это не схватка, а яркий страстный танец двух созданий луны, кружащихся в безумной пляске вдоль желтых стен аббатства. Снова урчание химеры, звонкие удары косы о когти, глухой звук касания лезвия о бронзовую чешую и прерывистое дыхание Маки. Взмах кожистых крыльев, прыжок вверх, и вот они уже кружатся на крыше, отдаваясь безумию прохладной апрельской ночи, что накрыла покрывалом мирно спящий лес. Мака была права, ничего сложного. И вот он, момент экстаза, когда, улучив счастливое мгновение, безупречно заточенное лезвие врезается в мясистую плоть существа, и горячая бурая кровь фонтаном вырывается из свежей раны. Рев смертельно раненого зверя, обрывающийся внезапной тишиной и опустошенностью от того, что все кончено. И нет больше горящих ненавистью желтых глаз, только красный огонек души поверженной химеры пульсирует на уровне носа тяжело дышащей Маки. — Это было круто! – Соул снова принял нормальную форму и повернулся взглянуть на своего повелителя. — Да, — глаза Маки еще светились кровожадным азартом, и все ее лицо представляло маску безумного торжества. Вот поэтому он и согласился быть ее орудием. За этот жесткий, алчущий крови и убийства взгляд. Из-за этих бесят, что пляшут сейчас в ее изумрудных глазах. За то чувство экстаза в душе, что они сейчас делят на двоих. Вот почему он запретил ей приходить провожать его в аэропорт полгода назад, хотел запомнить ее такой. А она, дурочка, все же приехала, и душа сжалась в маленький комок при виде катившихся тогда по ее щекам слез. В бездумном порыве Соул схватил девушку за руку и крепко-крепко обнял, притянув ее к себе. Она удивленно вскрикнула, но противиться не стала, наоборот уткнулась ему в плечо и глубоко вздохнула, по-прежнему прерывисто дыша от только что закончившейся схватки. Поддавшись минутной слабости, он слишком поздно увидел на крыше глаза, горящие ядовитой желтизной. В последнюю секунду парень успел оттолкнуть Маку в сторону, от чего девушка кубарем покатилась с крыши, а сам попытался отскочить назад, подальше от загнутых когтей второй химеры. Но тварь оказалась проворней, чем могло показаться со стороны. Упавшая с крыши Мака увидела, как черные когти прошли внутрь тела Соула, а в следующее мгновение химера растворилась черным туманом, оставив юношу неподвижно лежать на крыше. В ужасе Мака закричала…