Сказки Венского леса

Пожалуйста, не умирай Или мне придется тоже… («Хочешь» Земфира)

В тесном пространстве света между рядом закрытых дверей Соул и химера медленно накручивали круги будто сошедшиеся в смертельной схватке бойцы, ни на секунду не отрывая друг от друга глаз. Мощные когтистые лапы существа звонко клацали при каждом шаге чешуйчатого создания, а сложенные крылья то и дело задевали за деревянные полотна черных дверей. Соул по-прежнему с засунутыми в карманы руками бесшумно ступал по красно-черному полу, пристально вглядываясь в клыкастую морду. — Зови меня Десперо, — прохрипела химера. — Не слишком ли громкое имя для ящерицы-переростка? – усмехнулся юноша. — Хамство не украшает людей, Соул Эванс. — Что тебе нужно от меня? — О, самую малость – твою душу. — Так я тебе ее и открыл. — Десять закрытых дверей, Соул Эванс, за которыми ты спрятал десять частичек своей души. Пусть это займет больше времени, чем я предполагал, но я открою их. Одну за другой. — И что потом? — Узнаю твой самый большой страх, мальчик, и воплощу его в жизнь. — Зачем? — Страх – первая ступень к омуту отчаянья. В нем сущность моего бытия. Ничего личного, я просто хочу жить. — Как я могу убить тебя? Тварь заскрежетала зубами, из ее горла раздались булькающие звуки похожие на смех: — Никак. Исход один: я поглощу твою душу и заберу тело, растворю его в своей сущности. Ты станешь частью меня, как и тысячи, что были прежде. — Тысячи? Сколько же тебе лет? — Отчаянье родилось с первым проблеском разума голой обезьяны. Ощущаешь, какая тебе выпала честь стать частью существа, которому сотни тысяч лет? — Ощущаю, какова будет честь убить такое мерзопакостное творение. Химера промолчала. Вместо этого она остановилась и повернулась к одной из дверей. Когтистая лапа со злостью полоснула по черному дереву, оставив на нем три длинных тонких полосы. Соул сморщился от неприятного звука. Просто стоять и смотреть, как в его душу рвется неведомая тварь, в планы молодого человека никак не входило. Он подошел сзади и со всей силы попытался дернуть химеру за хвост, чтобы оттащить ее от двери, но не тут-то было. Его руки прошли сквозь бронзовые чешуйки, растворившиеся от его прикосновения черным туманом и тут же восстановившие свою структуру, стоило Соулу отдернуть руку. — Ты не можешь прикоснуться ко мне, потому что моя форма не материальна. Ведь отчаянье не может иметь материальной формы, — проскрежетало существо, полоснув по двери второй раз. — Но мы же убили одну химеру, — снова поморщился молодой человек. — Да, в материальном обличье материального мира. Сейчас же я в твоей душе, поэтому не трать силы попусту, Соул Эванс. Просто сядь и смотри, как я буду медленно подчинять тебя, — и снова скрежет когтей по дереву. Час, два, три… Невыносимый скрежет, ровный, неторопливый и от этого таинственно-зловещий. В прочном дереве одна за другой появляются неровные полосы царапин, которые постепенно сливаются между собой, ширятся неровными краями и все глубже врезаются в полотно двери. Как же сводит с ума ощущение своего бессилия… ------------------- Дверь в комнату Рудольфа распахнулась с таким грохотом, словно ее вышибли ударом с ноги. — Соул! – раздался грозный голос Маки в следующее мгновение. Молодой человек поднял голову, встретившись с горящими огнем глазами. Светло-желтая девчачья пижама казалась такой нелепой при взгляде на ее обладательницу, ворвавшуюся в комнату смертоносным ураганом. В руках Мака сжимала кухонный нож с лезвия, которого капал красный сок. Наверное, резала помидоры. Ее плотно сжатые губы превратились в тонкую розовую полоску, а распущенные волосы смешно пушились на плечах. Все та же девчонка-сорванец, которая сотни раз врывалась в комнату своего соседа по квартире, чтобы в панике закричать о том, что они проспали. Вот только сегодня была суббота, они были не в Шибусене и причина, по которой девушка влетела в комнату, была не такой безобидной. — Где химера?! – она не обратила внимания на сидевшего в постели Соула, напряженно оглядывая комнату. Но в комнате не было никого, и только легкая штора надувалась парусом от дуновений весеннего ветерка, с любопытством врывавшегося порой сквозь приоткрытое окно в компании солнечных зайчиков. Отражаясь от памятных кубков на полке, солнечные блики разливались золотыми лужицами на полу и стенах, но уже в следующее мгновение таяли без следа. С улицы доносились детские крики и отдаленный собачий лай. Наконец, Мака с какой-то отрешенностью посмотрела на Соула. Юноша видел, как за несколько секунд ее горящие отчаянной решимостью глаза потухли от удивления и уже через миг в ужасе распахнулись на пол-лица. Нож выскользнул из ее рук и упал на ворсистый ковер. — Соул, — почти шепотом прошептала девушка, — она в тебе… — Да… — он горько усмехнулся. Значит все же почувствовала… В тот самый момент, когда ублюдок Десперо разрушил первую дверь. — Словно растворила часть твоей души и заменила ее своей сущностью… — полушепотом продолжила девушка. — Одну десятую часть души… — взлохматил волосы Соул. За полгода совместного проживания кухня в этой маленькой квартирке видела многое. Веселые пивные вечера с батареей выстроенных в ряд пустых бутылок сменялись нахмуренным лицом Рудольфа, отчитывающего своего соседа за не вынесенный вовремя мусор. Сонное лицо того же Рудольфа, штудирующего очередную книгу и косо посматривающего на Соула, уткнувшегося в пожелтевшие страницы носом. Подгоревшие яичницы, шикарные ужины от Мины, горы немытой посуды и веселый смех. Казалось, эти четыре стены пережили все, что только могло выпасть на их долю. Но, пожалуй, сейчас они стали свидетелями чего-то нового. Звук брякающей посуды, нарочито громкий. Напряженная спина девушки и резкие движения от холодильника к столу и плите. Смешавшееся с аппетитным запахом яичницы ощущение напряженности, точно небо затянуло перед первой летней грозой. И снова эти глаза, подернутые холодным зеленым льдом, лишь искоса смотрят на него, бросая стрелы-молнии. Они ели в полной тишине. Наконец, Мака отодвинула тарелку и с упрямой решимостью впервые за утро посмотрела Соулу прямо в глаза. Ее нога под столом невзначай дотронулась до его холодной лодыжки и, наверное, впервые в жизни замерла, не пытаясь разорвать случайный контакт. — Не смей умирать раньше меня! – раздался среди оглушительной тишины ее тихий голос, и лед в зеленых озерах глаз треснул под напором навернувшихся слез. В этом была вся Мака. Даже сейчас она не просила, не молила, нет – она требовала. Приказывала не умирать. Соул против воли расплылся в улыбке. — Чего смешного? – с угрозой сжала она руки в кулачки так, будто собиралась наброситься на своего партнера. — Не буду. Не в этот раз.