Sweetheart

— Джордж Логан Боуи, согласны ли вы взять в мужья Виллиама Бенджамина Пайнса? — Согласен, — я крепче сжал ладошки моего омеги. — Виллиам Бенджамин Пайнс, согласны ли вы взять в мужья Джорджа Логана Боуи? — Согласен, — на выдохе произнёс Омежка. — Объявляю вас мужьями. Поздравляю, теперь ваш брак официально заключён. По щекам Вилли скатились крохотные капельки слез, и он неистово улыбнулся, причём одновременно краснея. Я шагнул к нему и, притянув за подтяжки, коснулся его губ своими, утягивая в недолгий поцелуй. Оторвавшись от сливочно-клубничных губ, я наклонился и поцеловал немного заметный животик. — Я люблю тебя, — омега положил ладошки мне на щёки. Я ничего не ответил, лишь улыбнулся, стараясь скрыть выступившие слезы, и поднял Вилли на руки, легко закружив.

***

Первую неделю начавшейся учебы, Вилли почти все время проводил в кондитерской, потому что расписание не было точным и у него обычно было пары по две, а потом сразу же спешил ко мне. Омежка очень любил помогать, и с каждым днём эта любовь росла и увеличивалась, как малыш, растущий в животе мужа. Из-за его положения я очень волновался — не случится ли чего, пока я буду в офисе, а он за стойкой. Хоть настроение омеги и менялось довольно-таки часто, он все же старался держать себя в руках. Несколько раз я уговаривал его поехать домой, но Вилли не хотел сидеть дома один и дожидаться меня, видите ли ему чересчур одиноко. К моему счастью Франц был очень даже не против «присмотреть» за Омежкой, поэтому выпадала возможность спокойно работать и не беспокоиться, что этажом ниже у тебя за стойкой беременный омега. Муж рассказывал о чем они разговаривали с Францем, как гуляли по паркам, где были, что ели. В общем, будучи в хорошем настроении, он рассказывал всё и обо всём. Да и вообще, в последнее время он стал очень разговорчивым, не то что раньше. После шоу в Англии в кондитерскую потянулось ещё больше посетителей. Во всём Мэне всего четыре «Sweetheart» и, как я понял, каждая заполнена до предела. Сами заведения приносили немало дохода и до полёта в Англию, но после доход увеличился раза в три-четыре. Конечно же, этот факт радовал как и меня, так и моих кондитеров Каким-то образом меня номинировали как «Самый богатый владелец заведений в штате Мэн» в журнале «Forbes». Саймона пригласили вести ток-шоу, после чего в главную кондитерскую невозможно было просунуться. И конечно, Сай неоднократно доказал мне, что он действительно лучший.

***

Вернувшись после работы, я застал спящего в гостиной Вилли. Наклонившись и поцеловав выпирающий живот, я укрыл его пледом, но не успел отдернуть руку и оказался в объятиях Омежки. — Ты хотел так просто уйти? — Зевая, произнёс омега. — Во-первых, я не хотел вас будить, а во-вторых, думал ужин приготовить. — Перевернувшись на спину, удобно подмял мужа под себя. — Ну… я… ой! — Вилли резко подорвался с места и побежал в ванную. Эх, токсикоз. Мне постоянно становилось жалко моего Омежку, когда я заставал его вставшие моменты. Я опустился рядом с ним, заправляя прядки волос за уши и успокаивающее поглаживая по спине. Для меня уже вошло в некую привычку просто сидеть рядом с ним и гладить по спине, расслабляя напрягшиеся мышцы. — Малыш, тебе полегче? — Да, но я очень голодный. Можно мне пиццу? — Я уже помог омеге подняться и умыл его. — Конечно, зачем спрашивать? Тебе всё можно. — Я поцеловал взлохмаченную макушку. Вилли заказал четыре разные пиццы, потому что так и не определился. Мы сидели в спальне, ели пиццу и смотрели фильмы. Омежка брал разные куски пиццы и складывал их как пирог: кусал сам и пару раз пытался накормить меня. Выглядело все ужасно мило и смешно: он перемазал пальцы в соусе и начал их облизывать, уставившись прямо на меня, заливаясь краской. — Джордж, у нас есть что-нибудь острое? — Тихо спросил омега. — Халапеньо, вегетарианский Чили, тофу по-корейски… — Можно мне халапеньо? — Я кивнул и ушёл на кухню. Вернувшись с контейнером и вилкой, протянул их мужу, который тут же начал уплетать острый перец за обе щеки. — Спасибо, — с набитым ртом сказал он и потянулся меня поцеловать. Поцелуй действительно оказался жарким, так как халапеньо, что оказались у меня во рту, оказались ужасно жгучими, в то время, как Омежка ел их словно печенье. Пока Вилли справлялся с лакомством, я собрал оставшуюся пиццу и унёс в холодильник на кухню. После острой трапезы омега ушёл в душ, а я убрал халапеньо вслед за пиццей и расстелил постель. Выйдя из ванны позже, я увидел сладко спящего мужа, улыбающегося во сне, но как только обвёл его взглядом, то понял — с моим Вилли что-то не так.