Камыши

Когда я встретил его в первый раз, мне было лет четырнадцать. Я стоял на холме у реки в своем родном городе и все никак не решался поцеловать свою первую девушку, тогда она решила сделать первый шаг, а я, то ли от шока, то ли от неопытности, забыл закрыть глаза. И увидел его. Он, пытаясь спрятаться в камышах, наблюдал за нами. Но стоило поцелую прерваться, а мне отвлечься на секунду, он уже скрылся из виду, притаившись на речном дне. В то время я подумал, что мне просто показалось от нахлынувших эмоций, ведь, все-таки, это был мой первый поцелуй. Но я пришел на тот холм еще раз. И спрятавшись за деревом, я наблюдал, как он аккуратно выглядывает из-за камышей. Я наблюдал за ним, а он наблюдал за людьми. Каждый день я приходил на холм, наслаждался теплом солнца или же прятался от холодного дождя, и, делая уроки или погружаясь в свои мысли, я украдкой наблюдал за тем, кто скрывался в прибрежных зарослях. — Не бойся меня, — однажды произнес я, когда мое любопытство переполнило меня, медленно спускаясь к тем самым камышам. — Привет, я Гарри. Но он не показался. Как будто я и не к нему вовсе обращался, как будто его укрытие не было раскрыто, он продолжал сидеть в высоких зарослях прибрежно-водной травы. — Хорошо, — продолжил свой монолог я и достал книгу, что была в списке школьной литературы. — Тогда я просто посижу здесь и почитаю вслух. И я начал читать. Я был на середине, солнце уже медленно приближалось к горизонту, окрашивая небо в оттенки оранжевого, желтого и красного, когда он подплыл ближе и, запинаясь, произнес: — Это…кн-иг-а…ин… — на секунду он прервался, задумавшись. — Интересно. А я только улыбнулся. Он с наивностью смотрел на меня своими голубыми глазами, не решаясь подплыть ближе к берегу. Его темные волосы намокли, а челка неуклюже прилипла ко лбу. По бокам на шее же были видны симметрично расположенные жабры, уши больше походили на плавники, вместо ног из-под воды виднелся зеленовато-синий рыбий хвост, но он все равно показался мне красивым. Красивее даже той девчонки, которой я недавно признавался здесь в любви. — Не бойся, — повторил я. — Как тебя зовут? Он удивленно на меня посмотрел. — Не… знаю, — неуверенно и тихо пробубнил он. — Тогда… — задумался я, смотря на книгу в своих руках. — Не против ли ты быть Луи, — с улыбкой предложил я. — Лу-и, — запнувшись на последней гласной, повторил он. С тех пор я приходил к нему каждый день. Я проводил там все свободное время за чтением книг вслух, иногда учил его языку, чтобы он смог без ошибок выражать свои мысли: как устно, так и письменно. Когда мне исполнилось шестнадцать, я на спор поехал в Лондон, чтобы принять участие в «Х-фактор». Я не думал, что пройду, ведь всё это было лишь большой шуткой, поэтому даже и не предупредил Луи. А не успел я оглянуться, как созданная судьями группа, в которой я и состоял, стояла на сцене, как бойз-бэнд, занявший третье место на шоу, но первое в сердцах фанатов. И когда я вновь смог оказаться в родном городе и дойти до той самой реки, его там больше не было. Когда я встретил его в первый раз мне было лет четырнадцать. Да, наверное, именно столько. Когда мне исполнилось пятнадцать, я впервые поцеловал парня. Это был он. А когда мне было шестнадцать, я потерял то, что должен был оберегать. Я потерял того, кого смог полюбить так наивно, но правильно.

«Русалки живут три года», — написал он в записке и оставил её на нашем привычном месте для «писем» — под камнем.

А я продолжал приходить, обнадеживающе и ненужно, и читать у заросшего камышами берега.