Domination

Кайл медленно брел по центральной улице города. Солнце нещадно палило, он еще глубже натягивал капюшон толстовки, несмотря на то, что так становилось еще жарче, и совсем нечем было дышать. Худые руки, увешанные браслетами и какими-то яркими, почти девчачьими фенечками, были глубоко засунуты в карманы, иногда он начинал копаться в карманах, словно надеясь найти там по меньшей мере копи Соломона, но кроме одного маленького пенса, валявшегося там еще с позапрошлого, наверное, года, Кайл так ничего и не нашел. Проходя мимо автомата с газировкой, парень тоскливо вздохнул и сглотнул вязкую слюну. - Эй, чего ты встал! Пойди вон! Мешаешь! – хриплым басом крикнули сзади. Кайл резко обернулся и отшатнулся в сторону: двое огромных грузчиков в пропитанных пылью и потом комбинезонах несли прямо на него большое фортепиано. Повернувшись обратно к автомату, Кайл увидел, что стоит прямо перед огромной дверью магазина, добротного, с деревянной вывеской, качающейся на ветру. И зачем в магазине фортепиано? - Да ты отойдешь, нет? – нервно заорал все тот же бас. Кайл вздрогнул и отскочил в сторону, наблюдая, как грузчики, кряхтя, пытаются впихнуть фортепиано в узкую дверь. «Если бы они повернули его боком, то у них все получилось бы» - тоскливо подумал парень и отошел в сторону, рукавом толстовки вытирая пот с лица. В футболке было бы хорошо. Черт возьми, начало сентября и такая жара. Уже пора бы и похолодать немного, а солнце палит, как в июле. Странная в этом году погода. Кайл еще раз вздохнул о неодетой футболке. Впрочем, какая футболка, когда все руки перебинтованы и в ожогах. Люди подумают, что парень прокаженный, хотя они и так на него косятся, как на ненормального. Непонятно только, с чего бы. Выглядит обычно: темные волосы, кожа не черная, а наоборот, даже с какой-то благородной бледностью, нет татуировок на видном месте и даже ухо не проколото. О Б Ы Ч Н Ы Й. Как все. Как сотни парней по всему миру. Темные джинсы, темная толстовка. Он запросто смешается с толпой так, что его и не найдут. Хотя нет… Какая-то странная затравленность во взгляде и поведении выдаст с потрохами. Парень отошел за угол и поднял рукав. Бинт присох к ранкам, Кайл постучал по нему согнутым пальцем, словно надеясь услышать звук. Тишина. Он поднес руку к уху. Все равно ничего. А на что он надеялся? На то, что на присохшей корочке можно будет играть, как на барабанах? Неудачник останется неудачником до конца. **** -Ка-а-айл! – притворно-сладко зовет надоевший до одури голос. Кайл ненавидит этот голос, равно как и его обладателя. – Иди же сюда! Парень крепко зажмуривается и резко распахивает глаза, надеясь, что это все окажется сном и что он вот-вот проснется в своей кровати в общежитии, нежно обнимая подушку. Но ничего не случилось, он не проснулся, а так и продолжил столбом стоять в небольшой кладовой под лестницей, сверля взглядом сидящего на коробке с инвентарем человека, которого он ненавидел больше жизни. Стэнли Гордон. Человек, искусно превращающий каждый день в интернате для Кайла в ад. -Кайл, разве ты забыл, что было вчера? – тем же мерзко-приторным голосом произносит Стэн, медленно прокручивая на неровных пальцах наручники. – Ты проигрался мне в карты. Карточный долг превыше всего, не так ли? «Если бы он высунул язык, то с него бы закапал приторный яд» - с отвращением подумал Кайл. -Я не буду этого делать! – решительно выпалил парень, собираясь уйти, лишь бы не видеть похотливого, насмешливого взгляда. -Ой ли-и-и! – недоверчиво протянул Стэн, круча наручники на указательном пальце все быстрее. – Ты никуда не уйдешь. -С чего ты взял? – Кайл рванулся к двери, но Стэнли резко вскочил и успел просунуть ступню между ногами парня, захлопывая дверь перед его носом. Негромко щелкнул автоматический замок. -Ой какая жалость, правда? А ключики у меня, и маленький Кайл их не получит, пока не отдаст свой должок, - просюсюкал Стэнли, мерзопакостно улыбаясь и с невинным лицом показывая из-за спины ключи. -Ублюдок, отдай ключи! -Карточный долг, - пропел Стэн, закидывая ключи куда-то в угол. – Раньше за такое убивали. Хм, может, мне тебя тоже убить? Или нет, ты нужен мне жи-вым, - по слогам напел последнее слово парень. -Хорошо, что ты хочешь? – обреченно спросил Кайл. Перспектива остаться в маленьком чулане с явно умалишенным садистом мало ему улыбалась. -Всего лишь чтобы ты стал моей игрушкой на несколько часов. Но только так, чтобы я мог делать с тобой абсолютно все, - нагло ухмыльнулся Стэн. -Вот сволочь, - задохнулся Кайл. -Ну же! Давай! Всего пара часов. И я тебя выпущу. И даже оставлю в покое на.. Ммм.. На три дня. Идет? -Да пошел ты! – заорал Кайл, немедленно получая звонкую пощечину. – Ты мухлевал! Ты играл нечестно! Нечестно! Нечестно! – орал он, в гневе брызгая слюной, несмотря на гудящую боль в голове от пощечины. -Заткнись, сучонок. Лучше заткнись, - тон Стэна не предвещал ничего хорошего. Самым лучшим вариантом было все же подчиниться ему, иначе придется отскребать остатки мозгов со стены. – Заткнись и иди сюда. Живо! Кайл вздрогнул и побледнел. Окрик вернул его в детство. Злая учительница бьет его по пальцам указкой и кричит, что он бездарное ничтожество. «Ты маленький, ни на что не способный сукин сын! Из тебя не выйдет ничего путного! Иди сюда, живо, и неси свои каракули!». Маленький мальчик, вытирая рукавом слезы, с опаской подходит к учительнице, которая одним движением сминает тетрадь со всей домашней работой Кайла. «Переделаешь! Я из тебя выращу человека, гаденыш!» Стэн устало перевел взгляд на стену, зевнул. Размяв пальцы, он резко схватил Кайла за грудки и пихнул к трубе парового отопления, пристегивая уже вяло сопротивлявшегося парня к батарее наручниками. Кайл дернулся и шмыгнул носом. Наручники были слишком малы, даже несмотря на тонкость и хрупкость запястий парня, и надавливали до синих следов. Стэнли принялся шарить рукой по шкафу, что-то там ища. Наконец он удовлетворено хмыкнул и достал сверху большой коробок спичек. Поигрывая им, он подошел совсем близко к Кайлу, глядя ему в глаза и обдавая теплым дыханием с сильным запахом дешевых сигарет. -Я хочу поиграть с тобой в игру, - рассмеялся Стэн, картинно отбрасывая назад длинные русые волосы. – Давай поиграем! Чиркнули о коробок спички, и лицо Стэна осветилось яркими всполохами. Парень улыбнулся краем рта и резко задул огонь. Перехватив двумя пальцами спичку, Стэнли начал медленно подносить ее к руке пристегнутого парня. Кайл громко закричал, чувствуя, как раскаленная спичка тушится о его плоть. **** Кайл дернулся, как от нервного тика, и потер пальцами бинт. Больно. Ожоги еще не зажили, хотя уже неделя прошла, пора бы. Да если бы на ожогах дело и кончилось. Парень шумно выдохнул через нос, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он снова стал шлюхой. Пусть и не по собственной воле, но его жестоко отымели. Пока еще это было скрытно, но скоро, чуяло сердце Кайла, Стэн вытрахает его на главной площади интерната. И никто ничего не сделает, даже слова не скажет. Странно. Словно все боялись Стэна, хотя, скорее всего, это была не столько страх перед самим Стэнли, сколько страх выделиться из серой толпы баранов и защитить Кайла. Нет. Все лучше будут стоять и смотреть, как Стэн жестоко дерет парня, крепко ухватив за волосы и выдирая темные клоки. И кто-то из толпы крикнет, что забыл купить попкорн, остальные его поддержат. Стэн с громким вскриком кончит, а толпа, поняв, что зрелищ больше не будет, разбредется по комнатам, первые пять минут бурно обсуждая сцену наказания, а через следующие пять минут вообще забудут о существовании Кайла. А он, почти на карачках доползая в ванную, будет долго вытираться салфетками и туалетной бумагой, на которой в равном количестве смешаются кровь Кайла и сперма Стэна. Салфетку за салфеткой он будет выбрасывать в унитаз, ожесточенно пытаясь стать чистым, но боль все равно будет напоминать о происшествии, а от ощущения постыдной влаги в штанах он не избавится еще долгое время. Кайл сморгнул подступившие слезы, мешавшие видеть, и двинулся в сторону интерната. Он доживает там свой последний год. И одно из двух: либо он доживет до выпускного и выпорхнет из надоевшего заведения ко всем чертям, либо тихо вскроется где-нибудь в углу. Вряд ли кто-нибудь заметит. Все просто скажут: «Хэй, а где тот странный затравленный парень? Что-то его нет сегодня!», им ответят «Да не все ли тебе равно? Прогуливает где-нибудь, да мало ли! Забей на него!», а через все те же самые пять минут все снова будут заниматься своими делами. Жрать в столовой, трахаться с местными шлюхами или курить травку. Все в этом интернате через жопу. Кайл никогда не был таким, хотя он прожил в интернате почти всю жизнь. Все вокруг уже давно опустились, кто-то спился, кто-то стал конченым наркоманом, кто-то продавал свое тело за деньги. Вообще весь интернат и его обитателей Кайл давно засунул в мысленный отдел «Конченные». И не потому, что он был, по их меркам, ангелом. Просто мизантропия и отчаянный эгоизм пополам с наплевательством были его жизненным щитом. Им он закрывался, оставляя лишь маленькую прорезь для общения с миром. Но даже через эту прорезь на него выливалось довольно много грязи. Иногда щит не помогал, как в случаях со Стэном. Он просто куда-то растворялся, оставляя место только дикому, первобытному страху. Хотелось бежать куда подальше, как от опасного хищника, но мышцы деревенели, и Кайл стоял на месте, словно со стороны наблюдая, как Стэн над ним издевается. А затем мучитель исчезал и Кайл снова забивался в свою моральную раковину, не впуская внутрь никого. Парень продолжал идти по центральной улице, люди, которых он прежде не замечал, словно специально норовили толкнуть его в плечо и накричать, что он неуклюжий баран, но Кайл только отмахивался. В уши больно била музыка, включенная на полную громкость, парень специально отыскал в плейере самые жесткие и громкие песни. Любой другой сказал бы, что от такой музыки кровь из ушей потечет, но Кайл этого и добивался. Громкие басы выбивали из головы любые мысли, парень слышал только музыку и изредка почему-то через мелодию пробивался стук сердца Кайла. На плейер он копил довольно долго. Года два или три он любовно откладывал свое небольшое пособие, которое ему выдавалось потому, что он сирота. Иногда все накопленные деньги у него крали, Кайлу было обидно до слез, но он снова упорно откладывал деньги, пытаясь прятать их в более укромные места, но деньги снова крали. Только после двух или трех краж Кайл принялся хранить деньги в разных местах, в таких, о которых остальные и не догадались бы. Не в банальный бачок унитаза или под матрас, а в дупле в парке возле интерната или в старой кладовой среди вороха старых газет. Однажды дворник чуть не сжег деньги Кайла: он хотел вынести все эти газеты во двор и поджечь. Но парень вовремя оказался в нужном месте и выхватил у дворника газеты, якобы чтобы помочь их дотащить во двор, но по пути ненароком достал и быстро пересовал деньги в карманы, а газеты все-таки дотащил. Дворник похвалил его и потрепал по голове рукой в грязной перчатке, а Кайл, помнится, на него разозлился за грязные перчатки и за отношение, словно к ребенку, но виду не подал. Он гораздо больше радовался бы, если бы дворник дал ему немного денег. Кайл и сам не заметил, как добрался до интерната. Он пошел вдоль кованого чугунного забора, пальцами привычно собирая с решетки пыль. Он любил, проходя мимо заборов, вести по ним пальцами, чувствуя, как подушечки сначала проваливаются в пустоты между прутьями, а потом легонько ударяются о новый прут, скользят по ребристой стали и снова проваливаются. Кайл даже находил в этом философский подтекст: вот человек на вершине горы, он царь жизни, но проходит немного времени и он теряет все, чтобы потом снова что-то получить. Мимо прошли двое парней, которые жили вместе с Кайлом в одной комнате. Один поздоровался и, увидев, что парень стоит и рассеянно разглядывает решетку, тряхнул его за плечо. -Эй, Кайл? Ты домой? – спросил второй парень. Кайл рассеянно кивнул. – Идем вместе. А то что ты один, да один. Парни завели какой-то веселый разговор, в который Кайл особо не вникал и изредка кивал, улыбаясь, когда от него ждали реакции. Первый парень рассмеялся, второй тоже, Кайл тоже выдавил из себя пару смешков. Проходя через ворота, парень остановился, несмотря на то, что друзья ушли вперед. «Добро пожаловать в твой маленький ад, Кайл!» - подумал он и быстро зашагал вперед – догонять парней.