chapstick

Когда Тэхен спотыкается и падает, расцарапывая до крови руки о землю, ему кажется, что он уже не сможет подняться. Ему холодно – сейчас конец ноября, и последние несколько дней температура все падает, а он одет лишь в футболку и легкую куртку, и поэтому Тэхен уже начинает шмыгать носом. Дует ветер, и Тэхен невольно облизывает губы. Они ужасно сухие, и ему даже немного больно касаться их. В наушниках, как специально, начинает играть грустная песня, и Тэхен чувствует невыносимую злость и грусть. Он не знает, на что злится: на себя, на погоду, на дурацкие обветренные губы, на дорогу, где он умудрился споткнуться и упасть, на парней, с которыми затеял драку минут тридцать назад, или же на все и сразу. Тэхен пытается подняться, но лодыжку пронзает резкая боль, и он тут же опускается обратно на асфальт. Тэхен замечает, что уже поздний вечер, поэтому никого рядом нет, и чувствует непонятное облегчение, что его никто не видит. Он кое-как доползает до ступенек какого-то подъезда и молча садится на одну из них, переключая песню в плейлисте. Надо признать, Тэхен даже рад, что нога ужасно болит, лишая возможности лишний раз ею шевелить, ведь, не будь этого, пришлось бы куда-то идти, а идти ему некуда. Сокджин не спеша выходит из дома. За свои почти двести лет жизни он научился не спешить, зная, что у него еще множество лет впереди. Чтобы сердце Сокджина остановилось, оно сначала должно забиться, а он уже не помнит, было ли такое когда-то. Единственное, что он помнит, это то, что в детстве и подростковом возрасте он никогда не болел, а в возрасте лет двадцати трех-четырех и вовсе перестал стареть. Он не знает, почему это произошло, но за двести лет он научился об этом не думать. Сокджин выходит из подъезда и видит сидящего на ступеньках парня. Тот не обращает на него никакого внимания, лишь поднимает глаза, когда Сокджин проходит совсем рядом. Джин встречается с парнем взглядами, и, несмотря на то, что он готов поклясться, что лицо парня видит впервые, непонятный вызов, хмурость в глазах и чертах лица кажутся ему смутно знакомыми. Именно поэтому Сокджин решает помочь. – Ты в порядке? – Сокджин наклоняется к парню и замечает синяки и царапины на его лице. Парень молчит, и Сокджин замечает наушники в его ушах. Он жестами просит их снять и, когда парень, хмурясь и не понимая, что этот незнакомец от него хочет, вытаскивает наушник из уха, повторяет свой вопрос. – Я в порядке. Джин видит, что тот ни черта не в порядке. – Я доктор, – словно пытаясь объяснить свой порыв, говорит Сокджин. – Если тебе нужна помощь… Он замирает, заметив неестественное положение ноги парня, и предпринимает еще одну попытку. – У тебя что-то с ногой? Если ты недалеко живешь, я могу помочь… – Где мы находимся? – перебивает парень, словно впервые задумавшись о том, что он находится непонятно где. Когда Сокджин отвечает, он усмехается сам себе. – В этот раз я зашел совсем далеко. Кажется, я живу в другой части города. Ситуация его явно забавляет, и он откровенно смеется, а Сокджин не знает, что и думать. – Как тебя зовут? – Тэхен, – хриплым голосом говорит парень, не переставая ухмыляться. – Сокджин, – говорит бывший незнакомец, хотя Тэхен его имени не спрашивал. – Нужно осмотреть ногу – вдруг что-то серьезное, – добавляет он, и Тэхен теряется. Он не понимает, почему ему хотят помочь, не требуя ничего взамен, и это совершенно выбивает его из колеи. – Можешь идти? – спрашивает Сокджин, и Тэхен уверенно кивает, вот только, поднявшись, едва не падает Сокджину прямо в руки, потому что нога тут же начинает болеть от резкого движения. Выяснив, что Тэхен живет черт знает где, Сокджин ведет его к себе домой. Он усаживает Тэхена на стул и садится перед ним на колени. Он осматривает его лодыжку, и Тэхен вздрагивает, когда Сокджин дотрагивается до нее холодными руками. – Извини, – виновато улыбаясь, шепчет Сокджин, и Тэхен понимает, что холодные руки он компенсирует теплой улыбкой. Еще он замечает, что голос Сокджина похож на теплое молоко – такой же успокаивающий и нежный, и Тэхену хочется раствориться в нем. С лодыжкой Тэхена ничего серьезного – обычное растяжение, вот только такого же о самом парне Сокджин бы не сказал. Несмотря на то, что у Тэхена наверняка есть дом, родственники, Сокджин мысленно сравнивает его с выброшенным на улицу зверьком. Тэхен сидит на самом краешке стула, как-то съежившись, словно желая стать совсем незаметным, и смотрит на Сокджина осторожным, недоверчивым взглядом. Когда Сокджин спрашивает, не голоден ли Тэхен, тот выглядит совсем потерянным, и тогда Сокджин просто ведет его на кухню, ссылаясь на то, что, во-первых, нужно приложить что-то холодное к ноге, и, во-вторых, для восстановления нужны силы, а Тэхен до ужаса худой и явно плохо питается. На кухне Сокджин ставит разогреваться еду и достает аптечку. Он вопросительно смотрит на Тэхена, спрашивая «Можно?», и, получив в знак утвердительного ответа кивок, принимается обрабатывать ссадины и царапины Тэхена перекисью. Тот хмурится, но ничего не говорит, и Сокджин не может сдержать легкую улыбку. Тэхен остается на ночь, потому что автобусы уже не ходят, а потом через пару дней Сокджин находит его, сидящим у дверей в подъезд. Тэхен приходит снова и снова, потому что, прощаясь, Сокджин каждый раз улыбается и говорит, что будет ждать. Синяки у Тэхена не сходят, а царапины покрывают все тело, и Сокджин возмущается, когда обрабатывает их, говоря, что Тэхен должен быть осторожнее. Сравнивая Тэхена со зверьком, Сокджин и не подозревает, что его сравнение окажется очень точным. Привыкнув к Сокджину, Тэхен словно раскрывается. Он больше не кажется угрюмым и недоверчивым, наоборот, Тэхен – ласковый и озорной, как котенок. Он постоянно обнимает Сокджина и требует много внимания, но вместе с этим Джин видит в Тэхене гораздо больше. Тэхен одинок, и именно поэтому он тянется к Сокджину, именно поэтому любит, когда его обнимают, и именно поэтому он готов отдавать свою любовь, которую не имел возможности подарить кому-нибудь, Сокджину. Тэхен требует много ласки и внимания, но вместе с тем готов отдать Джину гораздо больше. Тэхен теплый, и, когда он, оставаясь на ночь, залезает к Сокджину под одеяло, тот молча освобождает ему немного места. Тэхен жмется к Джину, и в такие моменты Сокджин боится, что Тэхен услышит. Вернее, не услышит. Не услышит стука сердца и все поймет. Тэхен много болтает, и о многом спрашивает, и, кажется, и вправду о чем-то догадывается, и тогда Сокджин решает рассказать правду. Тэхен воспринимает новость о том, что Сокджин живет уже без малого двести лет, на удивление спокойно. Он не впадает в панику, не возмущается словами Джина. Он просто несколько раз проверяет пульс Сокджина, хмурится и принимает как факт, как данность то, что его нет. Сокджин рассказывает о том, как ему постоянно приходится переезжать, чтобы не вызывать подозрений, и замечает грусть в обычно веселых глазах. Он понимает, что чувствует Тэхен, и ему самому становится грустно от осознания того, что и отсюда ему когда-нибудь придется уехать. Почему-то именно в этот момент Джин вспоминает, где видел тот взгляд Тэхена. Такой же отчаянный вызов, но не окружающим, как у Тэхена, а самому себе, смешанный с деланным равнодушием, он видит в зеркале каждый раз, когда приходит пора переезжать. Они сидят на полу, и Сокджин совсем погружается в свои мысли, не замечая, как Тэхен подползает ближе. Буквально через секунду Сокджин падает на спину, чувствуя, как руки, очевидно, Тэхена, крепко обнимают его за шею, а сам Тэхен практически лежит на нем, прижимая к полу. Волосы Тэхена щекочут ему лицо, и Сокджин думает, что, несмотря на то, что он здесь совсем не долго, ему уже совершенно не хочется уезжать.

***

Тэхен говорит много, задает тонну разных вопросов, и Сокджин не знает, что от него ожидать. То он спрашивает какую-нибудь ерунду, то интересуется чем-то таким, что Сокджин несколько минут сидит и не знает, что ответить. Когда Тэхен спрашивает, пытался ли он когда-нибудь, даже если это было бессмысленно, совершить суицид, Сокджин замирает. Он не хочет отвечать, не хочет признаваться, что, пускай все его шрамы уже успели зажить, он помнит о каждом из них. Он просто молчит, собираясь с мыслями, и тогда начинает говорить Тэхен. – Я хочу умереть в море, – шепчет он, смотря куда-то мимо Сокджина. Уже вечер, и горит одна-единственная лампочка, от которой толку мало, поэтому в комнате темно, и Сокджину кажется, что его море здесь, в глазах Тэхена. – Перед тем, как ты уедешь, – медленно продолжает Тэхен, подбирая слова, – давай съездим на море? Сокджин чувствует, словно карточный домик в его груди рушится. Скрытое в темноте лицо Тэхена, его дрожащий голос и дрожащие, покрытые вечными царапинами руки, до которых дотрагивается Сокджин своими холодными пальцами, вызывая у Тэхена мурашки, море в опущенных глазах… если бы у Сокджина билось сердце, оно бы сейчас грозилось вырваться из груди. Тэхен поднимает взгляд, и Сокджин не выдерживает. Он подается вперед и целует обветренные губы Тэхена, мягко держа его лицо в своих руках. Тэхен не отстраняется. Он вцепляется в футболку Джина и, когда тот разрывает поцелуй, опускает голову ему на плечо. На улице на удивление тихо, и Тэхену кажется, что он что-то слышит. Он резко вскидывает голову, шокированно смотря на Сокджина, задирает его футболку и прикладывает ухо к груди. Он готов поклясться, что ему не показалось. Он проверяет пульс непонимающего Сокджина и, сумасшедше улыбаясь, берет Сокджина за свободную руку и прикладывает его пальцы к его, Сокджина, запястью. Проходит несколько секунд, и тот, к своему удивлению, действительно чувствует биение. Сокджин растерянно смотрит на Тэхена и, осознав то, что его сердце, кажется, действительно бьется, начинает смеяться. Все так же улыбаясь, он прижимает Тэхена к стене, крепко обнимая и утыкаясь ему в плечо, и чувствует, как Тэхен гладит его по волосам. Даже не видя лица Тэхена, Сокджин почему-то уверен, что он тоже сейчас улыбается. Сокджин почти двести лет провел один, оставляя друзей и знакомых, когда приходило время, стараясь ни к кому не привязываться, зная, что в таком случае расставаться будет еще больнее, и вдруг после всего: после стольких лет вынужденного одиночества, после стольких лет отчаяния – ему больше не нужно убегать. Он наконец может затеряться в покрытых синяками руках, в темных волосах и теплом смехе, в уютных объятиях и улыбке, от которой и самому хочется улыбаться. Стоило ли это того, чтобы ждать столько лет? Сокджин бы однозначно сказал, что да.

***

У Сокджина все такие же холодные руки, и Тэхен по-прежнему умудряется попадать в передряги, зарабатывая синяки и ссадины, вот только с приходом в жизнь Джина парня с самой красивой на свете улыбкой одиночество их обоих заканчивается. А еще губы Тэхена больше не болят, потому что однажды, возвращаясь из магазина, Сокджин приносит ему гигиеническую помаду с вишневым вкусом.