Чужая

      Пахло изумительно! Анна Константиновна вытаскивала курник из духовки. Стас вольготно сидел на стуле.       - Может вам помочь? – предложила я от неловкости.       - Нет, золотце, сиди сегодня ты гостья.       - Она не любит, когда без ведома тут куролесят, - прошептал едва слышно на ухо Стас.       Воздух сгустился и наэлектризовался. Мне не нужно было смотреть, я знала Он тут и сглотнула.       Выглядел он божественно! Или мне только казалось, из-за длительного перерыва? Синяя майка обтягивала не такое уж тощее тело, оно было стройным с тугими мышцами и джинсовые шорты до колен, которые походили больше на бриджи. Главное, не это, а пронзительный взгляд серых серьёзных глаз. Он анализировал обстановку. Он имел на меня какое-то едва уловимое влияние, причём психическое. Мурашки побежали по телу, и вокруг всё наэлектризовалось, а сердце пустилось вскачь. Хорошо, что я настроилась и теперь с покерфейсом сидела за столом. Сердце стучало бешено в груди, и чтобы успокоиться, я как можно более небрежно поздоровалась:       - Привет.       - Здорова! – небрежно ответил он, плюхнулся на стул, и чуть сузив глаза тщательно наблюдал.       От его взгляда у меня цыпочки на ногах вспотели.       - Курник вышел отменный! – проговорила Анна Константиновна и поставила на стол последнюю тарелку. Чай уже был разлит в кружки, и она села на стул, рядом с Денисом.       Дышать физически было тяжело и я глотнула спасательный чай и обожгла кончик языка, но ничего не почувствовала, видимо все мои природные рефлексы затмил страх и ожидание неминуемого падения. Я медленно шла к эшафоту. Анна Константиновна причитала, что Мариночка к ним в последнее время не заходит.       - Ну не надо мам! – упрямо возразил Стас, и я посмотрела на него.       Наверное, ему больно говорить о ней или же при мне не хочет вспоминать о ней. Хотя его ухаживания я всерьёз рассматривать не могу. Мне кажется это блажь.       - Она больше не придёт, в общем, мы расстались.       Его мать была в полном ауте и невольно перевела вопрошающий взгляд на меня. О боже, знаю, о чём она подумала, нужно быстро опровергнуть, а иначе они всё неправильно поймут. Хотя стоит признать, мы целовались пару раз, ну спишем их на «дружеские» поцелуи.       - Нет, мы не встречаемся, - проговорила я твёрдо.       Стас смотрит на меня несколько покороблено, но тут же берёт себя в руки и с хитрой улыбкой выдаёт:       - Но я надеюсь это изменить в скором времени.       Надо отдать должное собранности и хладнокровию Дениса, на которого с вызовом смотрел брат.       Я же решила благоразумно откусить пирог с кусочком курицы и картошки.       - Очень вкусно, вы прямо, как шеф Рамзи! – восхитилась я.       - Спасибо! – Чувствовалось, что ей приятен искренний комплимент. – Ещё чаю?       - Не откажусь, - с улыбкой ответила я. Почему-то эта женщина настраивала на интеллигентный светский тон.       - На кого вы учитесь?       - Программист, последний курс.       - А потом чем планируете заниматься?       Это что ещё за допрос?       - Скорее всего, поступлю в институт, сами понимаете, чем больше специальностей имеешь, тем выше шанс найти высокооплачиваемую работу.       - На какое отделение?       Она так запросто общалась, что я невольно восхитилась ею, вот что называется нотариус! Сразу к делу, без всяких предисловий и увёрток.       - Русская и зарубежная филология.       - Значит, любишь литературу, что ж это замечательно. – Она подвела итог, и все могли расслабиться, видимо я прошла проверку.       Я посмотрела мельком на парней. Стас глядел с удивлением, сделал кивок головой, каким-то своим мыслям. Денис даже наклонился поближе, видимо, чтобы всё услышать и взгляд его был внимательным и задумчивым. Затем столкнувшись со мной взглядом, его лицо сделалось свободнее, и скулы разгладились.       Звонок, как сирена, внезапно разрезал эту тишину и все вздрогнули. Я извинилась и вышла в коридор, там трещала мобилка, и на экране светилось «папа».       - Я рада, что ты позвонил. Пап, как ты? – сердце колотилось в тревоги за родного человека.       - Доча, попроси маму забрать заявление из полиции. Меня отстранили, пока временно от занятий.       Папа преподавал историю, он доцент в институте №125. Крейс Роберт Данилович, его все ценят и уважают, поэтому я могу его понять.       - Я даже не знаю,… не думаю, что могу это сделать. М-м-мы можем, сегодня встретится, чтобы поговорить.       - Конечно. Я всё на той же съёмной квартире, заходи.       - Хорошо, тогда, часиков в девять я у тебя.       - Угу, - мрачно протянул он, прекрасно зная, что предстоит нелёгкий разговор с дочерью. Я отключаюсь и закидываю мобилу обратно в сумку.       - Извините, мне нужно идти. Анна Константиновна, очень рада была с вами познакомиться. – От неловкости я даже пожала ей руку.       Сейчас было восемь часов и мне нужно было успеть к отцу.       - Погоди, я сейчас тебя провожу, - Стас вскочил с места.       - Не стоит.       - На улице небезопасно, - возразил он.       - Не нужно, потому что я сейчас к отцу, а от него уже домой. Это далеко.       Он хотел что-то сказать, но я серьёзно посмотрела на него, пытаясь внушить ему, что не приму помощи. Я так решила. Он тяжело выдохнул со свистом.       - Это твой окончательный ответ?       Звучало это невинно, но я знала, что он спрашивает на счёт себя, стоит ли ему и дальше бороться за меня.       - Да.       - Я тоже упрямый, в два приёма сейчас уложу и потащу! – разгорячился он.       - Хватит. Денис проводит, а ты марш уроки делать! – строго произнесла его мать и тем самым приструнила.       Как ни странно все мигом подчинились. Денис пошёл одеваться, я тоже медленно застёгивала сапоги. И пишу смс Стасу: «Надеюсь, ты не обиделся?». Слышу вибрацию мобилы, и мне тут же отвечают. Будто нашкодившие дети, мы общаемся за спиной родителей, смешно. Читаю:       «Нет, я всё понимаю. Ты так явно отказалась, я был озадачен и ошарашен», значит обиделся-таки. И тут же приходит ещё одна смс-ка: «Так ты, любишь его, да? Ответь честно!». Ну, что я могу ответить?! «Я не знаю, всё это так сложно :-(» и его ответ: «А я знаю! >_< Ты его любишь! И у этой истории, похоже, будет фатальный конец -_-» Я не на шутку рассердилась, знает он! Но тут же грустно пришлось признаться в его правоте. С Денисом мне ничего не светит, он вон, какими глазами на меня смотрел и весь вечер молчал. Мне даже страшно идти с ним всю дорогу в молчании, а ведь я и рта не смогу раскрыть. Блин, знаю я себя, слишком подавлена и просьбой отца и выходкой Стаса. А уж о Денисе вообще молчу.       В итоге мы с Денисом идём по злачным дворам. Нда, логичнее было бы принять помощь Стаса, так как он каратист и сможет защитить меня, но я вопреки логике и вежливым манерам продолжала гнуть своё. «Ну и ду-у-ура!» пропел внутренний голосок. Ага, форменная дура,       - впервые соглашаюсь с ним.       Как же неловко молчать, это медленно убивает меня. Кто-нибудь застрелите меня! Я не вынесу этого!!!       - Извини, что всё так получилось, - выдавливаю неохотно из себя я, глядя на этот холодный каменный профиль.       Он поворачивает голову, очень внимательно смотрит и наконец, отвечает:       - Мне совершенно не трудно.       Ну вот, опять эта пресловутая вежливость. Хотя, что ещё он мог сказать. Хотелось бы знать его мнение, наверное, он считает, что я встречаюсь со Стасом и прикинул, что я весело побежала в его объятия. По крайней мере, так выглядит со стороны. Но мы с Денисом и не встречались. От этих всех противоречий я чувствую себя разбитой и одинокой в этой темноте и пустоте. Психика не выдерживает, и слёзы бегут по щекам. Как это унизительно рыдать на людях, но боль в сердце настолько глубока, что мне плевать на мнение случайных прохожих. Сердце чуть остановилось и сильно гулко стукнулось о грудь, будто хотело вырваться наружу, что меня встревожило, удар был с какими-то хриплыми нотками. Наверное, моё сердце, как и я, устало. Невольно останавливаюсь, прижимая руку к груди.       - Что с тобой? – слышу я далёкий и сухой голос, всё поплыло перед глазами и ноги чуть подкосились.       До моих ледяных рук дотрагивается что-то тёплое и растирает кожу. Наконец, тёплый поток устремился по рукам электрическим током и проник в самую глубину сердца. Делаю нервный, но такой необходимый глоток воздуха и приоткрываю глаза. Серые глаза с большими зрачками окружили меня, наполнив до краёв облегчением и нежностью. Опускаю взгляд, оказывается Денис сидит на корточках, а я на нём, интересно ему не тяжело? Пытаюсь отстраниться, но он цепко держит меня, точно орёл свою добычу. Он что-то говорит, но я не понимаю, в ушах звенит, и только смотрю на его губы. Наконец, порывисто целую его, улучив момент, и прикрываю глаза. Вместе со спасительным поцелуем врываются окружающие звуки. Отстраняюсь, и губы непроизвольно шепчут:       - Я люблю тебя.       Затем снова целую его, вливая в поцелуй всю нежность, томление и вожделение. Он, конечно, перехватывает инициативу и страстно сминает мои губы. По телу проносится волна и в животе образуется уже знакомое ощущение давления и пламени. Как же мне хорошо! Я будто путник, набредший на оазис.       Я крепко обнимала его спину, решив ни за что на свете не отпускать его. Он простонал и отпустил меня. Я встала на ноги, и он последовал моему примеру, всё ещё сжимая мою руку. Я чувствовала такое душевное успокоение.       - Пошли.       Я следовала за ним.       Ну и как это понимать? Такое ощущение, что я его теряю. Вспомнилась картина «утекающее время» Дали. Денис ускользал от меня также. Нужно прояснить все аспекты наших (может уже былых?) отношений. Но вот незадача, мы уже у подъезда отца и вызываем лифт.       - Ты можешь подождать тут? – спрашиваю я.       Ответом мне служит прищуренный взгляд и спокойное:       - Конечно.       Я заворачиваю влево, с бешено колотящимся сердцем и звоню в дверь. Я не хочу, чтобы Денис узнал папу. Это ни к чему.       Папа открыл дверь весь помятый и потрёпанный в старом обветшалом сером свитере и коричневых брюках. Я вошла в прихожую. Пахло пивом, водкой и закуской, прямо как в Новый год. Мне стало жаль его, ведь я помнила папу любящим и счастливым, он всегда находил время на семью. Правда, перед глазами предательски пробежал один момент из жизни.       Раньше до развода отец постоянно говорил: «Я живу в доме с бабами» или «Меня окружают одни бабы, отдохнуть в собственном доме невозможно!», сетуя, как же ему не повезло, и вот тогда-то мне было по-настоящему обидно. Значит, он хотел мальчика? Ну, извини, что я не пацан. Я помню, тогда дико плакала от обиды и унижения.       Не знаю, как быть в данной ситуации. Я понимаю, маму и хочу ей счастья, но убеждать забрать заявление из полиции выше моих сил. Это было бы нечестно и несправедливо по отношению к матери, но и отца я понимаю, ведь впервые в жизни так яростно вскипел, и потом та история с любовницей огорчила маму. Отец никогда таким не был, хотя иногда позволял себе выпить с друзьями, съездить на рыбалку, но до такого не опускался, чтобы бить жену.       - Доченька, спасибо, что ты есть у меня! – заплакал отец пьяными горючими слезами и обнял меня.       Я что-то говорила и успокаивала, наконец, заверила, что попробую уговорить маму. Он просиял от счастья и даже выпил за моё здоровье. Его руки тряслись, а голос то и дело срывался то в жутчайшую неописуемую радость, то в кашляющий смех. Он закурил, и я подумала, о том, как же он осунулся и изменился. У него стало больше морщин и глаза поблекли, а ведь раньше он был подтянутым и свежим как огурчик, что же с ним произошло? Этот вопрос я никогда не смогу ему задать. Он уже был в стельку пьян, когда я засобиралась уходить.       - Ну, давай, на дорожку! – проговорил он, руки у него тряслись, и поэтому я налила в его рюмку водки. Совсем не соображает, что предлагает, видимо до чёртиков набрался. Хотя, почему бы мне не выпить и не успокоить своё сердце. Я наливаю и себе в стакан.       Мы чокаемся под томный голос певицы Сандры, и я выпиваю, жидкость одним махом, она опаляет горло и скользит в желудок. В животе тут же разлилось тепло, спешно хватаю толстую дольку апельсинки и закусываю. Денис! Одно упоминание этого имени заставляет меня подскочить на месте.       - Пап закрой за мной дверь!       - Хорошо. Пока, доча, будь счастлива!       И слышу скрежет закрываемой за собой двери. Выхожу в коридор, на ходу доедая апельсинку. Тут прислонившись к стене, ждёт Денис и курит, при виде меня бросает сигарету и тушит носком обуви. Нажимаю на кнопку лифта. В ушах звенит, а голова стала тяжёлой.       Выкидываю корку от апельсинки и поправляю сумку на плече.       - Как же не хочется домой, - простонала я и пробормотала: - Чёртовы кролики! – когда лифт открылся и засмеялась.       Понимаю, что глупо и всё дело в алкоголе, но ничего не могу с собой поделать.       Холодный воздух остудил не только мои щёки, но и весь мой пыл. Я смотрю на Дениса, ну идеальный точёный профиль, ни дать – ни взять. Он переводит на меня свои глаза.       - Скажи, тебе совсем насрать на меня, да?       Чёрт, совсем не то хотела сказать. Ого, а у него округлились глаза.       - Поняла, я не буду тебе больше докучать.       Он приобнял меня за плечи, так приятно.       - Ты какая-то странная. Выпила, что ли?       Серые глаза жгли меня пронзительно и очень внимательно.       - Ну и что с того? Ты мне брат, что ли! – накинулась я. Мне так осточертели его заскоки, захочет - позвонит, захочет - пошлёт. Я ему что, собачонка?!!