What to us remained

Cаунд: Theory Of Deadman - By The Way (http://prostopleer.com/tracks/571382EbAy) … by the way you left without saying goodbye to me… Оглядываясь на тот день, Джон всегда будет думать, что совершил самую чудовищную ошибку, сорвавшись на ложный вызов. Его врачебный долг и совесть сыграли с ним злую шутку, но ничего уже не изменишь, теперь ничего не переиграть. Оглядываясь на тот злополучный день, Джон ещё долго не сможет простить себя за эту глупость, за своё слепое доверие. Посмотри наверх, я на крыше. О Боже... Джон до сих пор вспоминает, как его током пробило в тот момент, когда он всё же осмелился поднять глаза вверх. Самые худшие опасения разъедали внутренности. Неверие. Не может быть. Отрицание очевидного. Может, это был простой розыгрыш? Джон часто промахивался в своих размышлениях, но сейчас впервые уповал на то, что на этот раз действительно сделал неправильные выводы. Хотя всё было слишком очевидно. Я... Я не могу спуститься, так что придётся говорить так... Как? В страхе, что в следующий миг он сделает неверный шаг и тем самым отправит к чертям всё, что у него было, и шанс на реабилитацию? Что на этот раз сказал ему демон-Джим? Какую цену запросил сейчас? Что, чёрт возьми, вообще происходит? Прости меня... Это всё правда... Правда. Правда... Какая, к чёрту, правда, если всё, о чём было сказано, – ложь до последнего слова? Где, ну где в этом безумии таится правда, если он был свидетелем абсолютно обратного? Страх цепкими когтями удерживает сердце и лёгкие, не давая нормально дышать, не давая дышать вообще. Неужели всё оказалось лишь способом борьбы со скукой? Но что же тогда было в те полтора года между ними, чего стоила их дружба, если журналисты ничего не сочинили? Никто не может быть таким умным... Страх ядом растекается по телу с током крови, отравляя каждую клетку. Нет. Нет, невозможно поверить, невозможно понять. Почему тогда всё это было? Почему он всё это говорит? Почему отрицает всё, чего добивался, что создавал? Не отводи от меня взгляд... Джон слышит слёзы и не знает, как их расценивать, за что принимать. Сожаление? Но мужчина не мог вспомнить, чтоб его друг когда-нибудь о чём-то сожалел. Он никогда не думал, что Шерлоку свойственны раскаяние и боль. Никогда не думал, что слёзы действительно не чужды Холмсу. Считай этот звонок... моей запиской... Нет, Шерлок, чёрт подери, что он надумал? Прощай, Джон. ~~~~~~ Он мог бы многое рассказать своему психотерапевту. Он мог бы многое рассказать случайному собутыльнику в пабе за пинтой лагера. Вот только проблема в том, что если он начнёт говорить, то попросту не сможет выразить всё то, что медленно убивает его изнутри. ~~~~~~ Записка. Как просто. Ты думал, что смог несколькими десятками слов объяснить всё? Ты думал, что этой жалкой лжи будет достаточно, чтобы успокоить меня? Где же неоспоримые факты, которые ты так любишь? Я и не думал, что ты сможешь оставить мне только это... Хотя нет, после тебя ещё остались пробирки с реактивами на кухне, сиротливо расположившаяся в твоём кресле скрипка, никому не нужные микроскоп с лэптопом и одинокий череп на каминной полке... Бедный Йорик, кем он был в прошлой жизни, до того, как стал заменять тебе друзей? Теперь смело могу сказать, что всё кардинально изменилось, хотя с первого взгляда это и не так заметно. Как-то монотоннее, более однообразно. Окружающие меня цвета выцвели, потускнели, однако всё же не стали окончательно серыми. Словно кто-то приглушил свет. И вся ирония в том, что я ведь даже знаю, кто это сделал. Но даже то, что осталось после тебя, теперь упаковано в коробки... Кроме скрипки. К ней почему-то было страшно прикасаться, будто, даже будучи мёртвым, ты запрещаешь хоть что-то с ней делать, даже дышать на неё. Но теперь это всего лишь вещи, которые не смогут больше послужить своему хозяину. Всё это теперь просто напоминание о том, что ты действительно существовал, а не оказался очередным моим ночным кошмаром. Эти предметы каждый раз напоминают мне (как же было неприятно осознавать это), что наша с тобой жизнь оказалась огромной ложью – мелкие и крупные обманы сплелись в одно, породив чудовище, разрушившее всё, что мы имели. Было ли больно тебе, когда ты понял всю правду в решающий, последний момент? Я не мог уснуть той ночью, когда потерял тебя. Не мог закрыть глаза – каждый раз, когда я пытался, перед внутренним взором темнота наполнялась клубами дыма, трансформируясь в то, чего... Я переживал всё снова и снова, будто впервые, хотя прекрасно понимал, что это и близко не так. Я даже не знаю, бывало ли у тебя хоть когда-нибудь подобное... Но когда ты ушёл, я снова... Я иначе посмотрел на всё то, что меня окружает. Это падение словно открыло мне глаза на реальное положение вещей. Так легко оказалось увидеть все эти шрамы и воспоминания, но так трудно поверить, что всё действительно произошло. Знаешь, мне тяжело говорить, но боль потери, она... убивает меня изнутри, сжигает дотла всё, что было так дорого, так важно. Она забирает все мои силы. Открывая глаза каждое утро, я чувствую лишь гулкую холодную пустоту внутри себя. Крикни – и услышишь только собственное эхо. На улице лето, неимоверная жара, а мне ужасно холодно, будто я оказался посреди льдов Арктики в пик полярной ночи. Где-то аккурат неподалёку от Северного полюса. Но знаешь, как бы парадоксально не звучало, эти боль и холод одновременно не дают мне умереть окончательно. Они сохраняют во мне оставшиеся крупицы жизни, меняя и преображая меня... и разбивая мне сердце каждый божий день, разрывая измученное сознание на куски. И снова и снова я нахожу в себе силы на борьбу против этой трусливой слабости, чтобы прожить ещё одни сутки новой жизни... В которой не осталось ровным счётом ничего от того, что было прежде. Кстати, ты ушёл, не сказав мне "до свидания". Конечно, я помню, что ты не верил ни во что, кроме работы ума... Ведь религия – всего лишь опиум для народа, попытка как можно проще ответить на сложные вопросы бытия. Сколько веков наука боролась с честолюбием и тщеславием служителей Богу, а ведь не может до конца побороть даже сейчас, хоть перевес в её сторону и огромный. Но суть совсем не в этом. Ты просто не оставил мне шанса хоть на одну встречу, пусть и в аду – не были мы при жизни святыми, чтоб попасть в рай или хотя бы чистилище... И теперь, когда тебя больше нет, всё, о чём я могу думать сейчас – это ты и я. Кстати... Я забыл тебе сказать кое-что важное... Но теперь это не имеет значения. Кстати...