Противоположности сходятся

POV Mike Three Days Grace Painkiller

Можно мне самоуничтожиться прямо сейчас, в эту же секунду, что бы не чувствовать бури внутри себя. Не осознавать какой я неконтролируемый ублюдок и кому навредил? С момента, когда Билли, явно страдая, ушел домой, даже не сказав ни единого слова, прошло около полу-часа. А я все так же сижу на полу и не могу пошевелиться. Вот такая вот недо-пере-паника внутри меня. Я уже говорил про бурю? Я говорил про неконтролируемого ублюдка? Да? Нет? Я ничего не понимаю, не чувствую, не вижу, не слышу. Тихо, медленно-медленно схожу с ума. Если бы я знал, что в ту секунду сказало мне кинуть бутылку, наверное, было бы проще. Прошло 38 секунд. Вам когда-нибудь говорили, что если считать проходящее время, то успокаиваешься? Так вот, это полный бред. Я уже наверное тысячу раз повторял про себя — «Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять и десять. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять и десять» Выдох, вдох, повторение процедуры, но внутри меня непонимание и мне ничего не поможет, я это знаю. Прошло еще 23 секунды, никакого тебе спокойствия. Черт подери эту тавтологию. Все слишком спутано в моей голове, чтоб не повторяться… Что за на хуй? Из неоткуда, словно из потолка, появился свет. И… Как это понимать? Смерть от нервоза, а смерть от непонимания бывает? А я могу нести еще более бредовые и несвязанные логически предложения? - Хэ-эй, Майк. Проснись уже, черт побери.

***

POV Bilie

— Би Джей? — Ну, если ты знаешь моего клона и его зовут иначе, то да, уточню, что я - Билли Джо Армстронг. — Лицо Майка было таким… Настораживающим что ли? Не знаю даже как быть, моя шуточка не то, что улыбки не вызвала, я сомневаюсь в том, услышал ли он ее, сквозь пелену своих мыслей. — Так это был сон… — Чувак, ты о чем? — Да так, бред всякий снился. — Эм… Точно все в порядке, может, поделишься херней, которая тебе снилась? Конечно, я знаю, что ни чем он делиться не будет. Подождет, накопит в себе, а потом, как и обычно, мы сядем с Тре, и забухаем. Попутно узнав и решив причину устроенной попойки. Но, это позже, а сейчас, я просто пытаюсь хотя бы казаться заботливым другом. Странно наверно, но я чувствую определенную ответственность за это.  — Да нет, все в норме. — Он при улыбнулся. Майк всегда так делает. Теперь только ждать, когда его разорвет от мыслей. Обычно, Майка грызет всякая мелочь — нереалистичный сон, где он поссорился с кем-то из нас; обида, затаенная 100 лет назад на прадеда кузена двоюродной сестры (которого нет, но левый прохожий, виновник происшествия, был чем-то как-то немного похож на дядю названного брата, который, конце обязательно, после изучения семейного древа названного брата, дядюшка, окажется уже давно покойничком. А левый прохожий, выданный за прадеда кузена двоюродной сестры, уже и вовсе в другом штате живет); и самый страшный вариант, который случался лишь раз, но именно его мы с Тре и Майком помним лучше всего. Боимся больше всего и никогда. Понимаете? Никогда не сможем себе простить: Майк и наркотики, совмещать — запрещено, вспоминать — запрещено. Даже просто думать, с тех пор о «травке» или «укольчиках счастья» запрещено. Наверное, мне стоит рассказать откуда такая категоричность и радикальность. Так вот, раньше, намного раньше, когда нам всем было лет по 20-25, мы активно покуривали. А что плохого-то? Фантазия улучшалась, и вообще, идеи для песен были, мне кажется, намного лучше. Но мы — никогда не выходили за установленные себе рамки. Но это я с Фрэнком, а вот Майкл рамки не любил в любом их проявлении… Он перешел черту — «пошел по кокаиновым дорожкам», и, когда он решил во всем признаться, мы едва ли остановили его. Самым страшным был — период ломки, мы даже привязывали его к кровати, ему нужна была доза. «Доза-доза-доза» — все что было в его сознании, на второю неделю без наркотика ему совсем плохо стало. Бредил постоянно, говорил о дилере, словно бы мы пошли к нему за дозой… К дилеру Фрэнк действительно наведался, вот, только совсем не за дозой. С поры визита Фре, больше тот парень не дилер. Майка мы, настоящим чудом, вытянули из ямы, с названием: «наркотическая зависимость». Чёрт. Никому не желаю такого горя. С того момента мы, даже марихуану только по особым датам курим, а упоминание чего-то тяжелее, недопустимо. Вот такая вот история… Ой, я дохерища отвлекся от главной темы… В общем, жду лишь момент, когда буду приглашен за бутылку виски и душевный рассказ о какой-то мелочной проблеме, что, наверняка, засядет в моем добром старом друге. Интересно, что же ему такого приснилось? Давно он во сне так не нервничал. Если честно, я беспокоюсь о его состоянии. Но это же просто плохой сон, и последует за ним просто хорошая попойка. Итак, сейчас он отчерканит заученную уже мною фразу. Раз, два, три и… — Я отойду на секунду? — Не ждать до вечера. — Да, хорошо. Если пойдешь в бар — зови. — Не сегодня… — Мне не послышалось? — Если ты меня глухим считаешь, то я напомню тебе, что это не так. И почему же мне нельзя выпить с человеком, которого я знаю уже… Эм… Пятнадцать, двадцать… Очень много лет. — Ничего особенного, просто, очень хочется побыть одному. — Бро, что тебе приснилось? Ты сам не свой. Чтоб Майкл Притчард — душа компании и, никогда не сидящий в одиночестве трезвым человек, захотел уединения… Не-а, отказываюсь верить, выслежу, спою и узнаю в чем проблема. — Ты в норме? — Итак, сейчас ты отвечаешь «да», я делаю вид, что успокаиваюсь, затем тихонечко узнаю твое местоположение, а дальше все и так понятно. В общем, план мой готов. Я просто гениальный стратег и сверх-зазнайка. — Да. — Умничка. Точно по ролям. — Ладно… — Я спокоен, я спокоен. Он должен верить, что я спокоен. — Ты хера нервничаешь? За идиота меня держишь? Я же тебя, как облупленного знаю, я не пойду в бар, у меня нет проблем, мне приснился дебильный сон, но это не конец света. У меня все в порядке. — Черт. — Эй, как раз это для тебя — истинный конец света. — Что? Да ничего подобного! — Не кричи на меня. — Терпеть не могу, чтоб на меня кричали. Когда Майк трезв и его можно остановить, я с удовольствием это делаю. — И очень даже «подобного». — Хорошо, если я тебе прямо сейчас расскажу, что приснилось, ты отъебешься? — Нет, потому что основную проблему, ты утаишь и вытянут из тебя это только клешни спиртного. — Билли, а ты еще тот мозготрахатель, прям как женушка мне. — Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты зовешь меня «женушкой», — если бы я только мог сейчас прыснуть ядом вместо того, что бы прыскать словами… — зачем ты это делаешь? — Потому что правда? — Заткнулся. Пошел напился, и рассказал мне проблему. Задача ясна? — Разозлил, сучка. Вечно он так, доведет какой-нибудь мелочью до иступления. — Билли, ты только это, спокойно, а? — Вывел из себя, то хоть в бар заведи! — Тш… Тихо, все хорошо, Би Джей, я за пивом? — Виски. — Да-да, хорошо, только спокойно… Он медленно, словно опасаясь, что я брошусь на него, вышел из комнаты, и правильно опасался. Вот только не понимаю, почему он так быстро согласился? Может, я действительно из мухи раздул слона? Ну не могу я не переживать за не устойчивую психику моего друга. Вдруг ему приснилось, что он убил кого-то? Он же никогда уже этот сон не забудет, он станет его вечным кошмаром и будет приходить каждую ночь. Причем, тут я без шуток, и такое за двадцать с гаком лет было. И чего время тянется так медленно? Или это особое влияние этого маленького серого помещения. В уже миллионный раз разглядываю его интерьер — единственное, но большое окно, с серым подоконником, на котором стоит единственный (кроме гитар — моих, разумеется) украшающий предмет: милый, маленький… Кактус. Даже самая милая часть комнаты меня бесит. Потому что колючий, сука, в бесконечность. Вы наверное представляете меня сейчас как человека — «не беси меня, я бешусь». Если что, то сам по себе я, вполне, миролюбив. Просто, есть места, которые бесят меня одним своим существованием и эта студия — одно из них. В прочем, я невинно продолжил обозревания скудного убранства комнатки, серое окно с серым видом на такой-же серый, как и все остальное, город, прикрывала светлая гардина. Рядом с окном барабанная установка, калонки, вдоль соседней стены моя стойка с гитарами — святая моих святых, прямо напротив окна — выход. Вообще, в комнате две двери, одна — непосредственно выход, а вторая вход в ванную, представляющую собой раковину и унитаз. В ванной все черно-белое, белые стены с черным волнистым узором, черно-белая плитка на полу… Думаю, будет не корректно, но я все же уточню, что уникальная особенность этой ванны — черно-белый унитаз. Черно, блять, белый. Я хуею с этой студии до сих пор, хотя работаю тут уже месяц и все кажется знакомым, слово я тут всю жизнь, да какой там, будто меня рожали тут. Кстати, пол в студии — как унитаз в ванной, тоже удивительный. Он не серый, не черно-белый. Он, блять, красный. Сука, единственный цвет, который я тут даже представить не могу. Однако, завершить описание моей студии для вас, я не могу — Майк вернулся с пакетом того, с чем в руках я провел, по меньшей мере, треть жизни. О-да, алкоголь, бесконечные песни и туры — моя жизнь. За это я ее, пожалуй, и обожаю. Забудьте. Я бухаю все, что вижу. — Принес, что просил. — И чего такой недовольный? — Я не хочу пить.   — Ты с ума сошел или да?   — Наверное. Ты хотел знать, что мне приснилось? — Да, в этом и идея, если у тебя склероз.   — Так вот, мне приснилось, что… В общем, я это ты, и я успокаиваю себя бухого, чтоб я бухой пошел домой. В итоге, я как бы переживаю ситуацию за нас двоих. И в роли жертвы и в роли нападающего… И я нападающий, кидаю в тебя жертву бутылку, ты страдаешь, и я это чувствую, ведь ты, и есть я сам. Вот только, я думаю, что я - Билли Джо Армтронг, а не Майк. Блять, Господи, ну, почему только мне такая поебень не земная снится-то? — Ой, да привыкли уже. Забудь и забей. «Живи и дрочи», — как говорится. Я - цел, ты - цел. Это всего-навсего кошмар.  Я уже полез в махонький шкаф углу комнаты, между выходом из студии и дверью ванны, достав оттуда два стакана и один лимон, не спрашивайте про лимон, иногда он дохуя нужен, пятно вывести, закусить, просто брызнуть кому-то в глаза соком-кислотой. У него невероятно много предназначений в этой комнате. Я присел на один из трех мягких и, как и все в этой комнате, маленьких полу кресел-полу пуфиков, что ли… В общем, пригласив друга на противоположное и налив, таким образом начав то, без чего не обходилась ни одна неделя моей, ни капельки не трезвенной жизни. В процессе веселого время препровождения, появился не веселый диалог, который изменит всю нашу жизнь. — Билли, — Заплетающимся и веселым языком, протянул Майк, — А давай поцелуемся?   — Ты совсем уже? Ом-лм-мл, — Эти не членораздельные звуки означали, что я согласен, но лишь на раз. Если бы я знал, чем это кончится… Ни за что и никогда бы не ответил да. Он потянулся через стол, не зацепив чудным образом ни бутылки виски, которая была уже третей по счету, ни стаканов со светлой и крепкой жидкостью, ни лимона, нарезанного и одиноко, ждавшего своей очереди на то, чтоб стать закуской, медленно, будто бы все еще боясь отказа. Ну, вот, только отказа точно не будет, если только не… Эдриен? Наши губы уже сомкнулись. Я почувствовал себя его частью, и уверен, что у Майка прошлись те же мурашки, от одного только прикосновения. Мы и раньше, сотни раз целовались. Дальше, разумеется не заходили, но и простой поцелуй, мог меня довести до разрядки. Вот только, нас никогда не палили, а сегодня, видимо, тот самый — не мой день. — Привет, Эдриен?