Клинт, ну, скажи!..

Клинт плохо помнил с чего начались их отношения, кажется, с разговора в кофейне о жизни. Тогда они остались вдвоем до позднего вечера, а затем поехали к нему домой. Тогда же они впервые были близки. Их отношения были скоротечными встречами по выходным, это стало своеобразным отдыхом, о котором никто не знал. Иногда, он оставался у нее после работы, иногда, она у него. Казалось, им было удобно так - ни к чему не обязывающие беседы о фильмах и работе, секс... Ничего лишнего. А утром, снова по своим делам. Утро наступило давно, и время шло к полудню. Клинт неотрывно смотрел на Марию, пока она спала. Хороший агент и настоящий профессионал. Друг и любовница. Кто она ему? "Просто сегодня рядом я, а завтра будет все иначе." - Клинт, - она проснулась. - Сколько времени? - Одиннадцать, сегодня выходной. - Я хочу побыть с тобой. - Я и так с тобой. Бартону хотелось кофе и перекусить. Мария не умела готовить и никогда не готовила, он это знал. Ее руки притянули его голову к себе, обхватив за шею. - Клинт, ты меня любишь? Что он мог сказать в этой ситуации: - Да, - поцеловал ее. Впервые, она заговорила о любви. Бартон был в смятении. Ему нужен был лишь покой, он не хотел быть привязанным к кому-то и привязывать кого-то к себе. "Но, я не тот, Мари, и я надеюсь, что ты встретишь того, кто тебе нужен. Другого." Бартон погладил ее по голове, смотря в ее веселые карие глаза. - Клинт, ну, скажи... - Хватит валяться, я голоден, - подмигнул он ей, и встал с кровати. "А еще больше мне жаль, что я никогда не смогу полюбить тебя." Клинт бряцал чайником и чашками на ее кухне, и больше всего мечтал о том, чтобы она подошла и обняла его сзади, прижалась щекой к плечу. Потом заговорила о работе, о джетах, Фьюри, системе наведения. Чтобы они забыли о сказанных ею словах. Чтобы она осталась той Хилл, с которой он мог остаться еще ненадолго. Но он знал - она ждет его в кровати, мечтая о любви и даже не подозревая, что ее любовь не нужна Бартону. Это означало, что их отношениям пришел конец. Теперь они обречены расстаться. И Клинт знал это.