Не испытывая эмоций.

- Камикорос!- тихим шипением опасное предупреждение, которое пугало любого хулигана маленького городка Намимори и его окрестностей, сорвалось с презрительно поджатых губ, но тот, кому оно предназначалось, опасности для себя не заметил. Собственно, он вообще впервые увидел нахальную девушку, которая тремя секундами ранее преградила ему путь. Опасность подползала к одному из тех людей, которых терпеть не могло общество, называя их преступниками. К сожалению, было слишком поздно что-то предпринимать, ибо Глава ДК уже была настроена на драку. Первый удар пришелся по челюсти, но он не был слишком сильным даже для того, чтобы выбить челюсть, но противник откинул голову и противно заверещал от злобы, из-за чего Хибари досадливо поморщилась. Её очень злили подобные травоядные. Следующий удар был куда сильнее и серьезней и направлен был уже на живот. Согнувшийся от боли неудачник не заставил Хибари даже изменить выражение лица на более серьезное или хоть сколько-нибудь заинтересованное. Возможно, своей отстраненностью девушка ещё и морально давила на противника, показывая свое превосходство так изящно, как это умеют лишь уверенные в себе женщины. Хруст костей был приятен для тонкого слуха Кеи. Правда кровь мелкими каплями обагрила рукава форменной блузы, и это доставляло некий дискомфорт. Противник пытался хоть как-то уберечься от железного оружия девушки, но это было попросту невозможно. Это мог подтвердить любой человек, живущий в её родном городке. - Бесчувственная тварь!- из последних сил держась на ногах от боли, прокричала одна из многих жертв раздражения Хибари. Кровь попала девушке прямо в лицо и испачкала ещё и черные волосы девушки. С досадой заметив, что снова придется воспользоваться душем Тецуи, девушка сделала последний замах рукой, наотмашь ударив молодого парня, отправляя его в короткий полет до кирпичной стены напротив. Тот мешком упал на землю и больше не дергался. Быстро подойдя к ещё одному поверженному, Кея небрежным и уже таким привычным движением отыскала сонную артерию противника, нащупывая пульс. Удостоверившись, что травоядное не подохло, девушка отошла от него и направилась к крану, так удачно сделанному в стене. Смочив рукава блузки холодной водой, девушка принялась вытирать их друг от друга, смывая кровь. Быстро смочив лицо, и аккуратным движением вытерев руки о платок, девушка достала из кармана юбки телефон. Приложив аппарат к уху, девушка устало оперлась о стену, выдохнув обреченно. Эта работа ей не очень-то и нравилась, но пока у неё были проблемы, она хотела решать их хоть сколько-нибудь законным способом. - Да. Конечно. Нет, он жив. Я не собираюсь ни отвозить это травоядное в больницу, ни тратить на него свое драгоценное время и деньги. До связи, полковник,- безразличные отрывистые фразы сопровождались свистящими взмахами железными тонфа. Её раздражал этот полковник, но он был её единственной надеждой получить хоть немного самостоятельности, и вырваться, наконец, из цепких лап тети и её сына, у которого так не вовремя развился комплекс старшего брата. Конечно, Токио привыкло к неординарным людям, поэтому девчонка, выходящая из тупикового переулка с мокрыми рукавами школьной блузки, и странно слипшимися волосами не произвела на жителей столицы никакого впечатления.

***

- Я пришла, тетя,- тихий голос девушки заставил женщину, в это время стоявшую за плитой встрепенуться и выйти навстречу племяннице. Из своей комнаты выглянул и Тецуя, внимательно разглядывая сестру на наличие повреждений. От такой заботы Хибари хотелось убить его прямо на этом месте, но она величественно согласилась подождать до завтрашнего школьного дня, о чем и говорил её злобный взгляд. - Кея, наконец-то! Я уж думала ты не придешь! А что это с тобой?- женщина рассматривала девушку, внимательно подмечая каждый порез на теле Хибари, вплоть до маленького синяка на виске, уже пожелтевшего. - Я и не собиралась приходить. Просто душ в моем новом доме слишком неудобен. Это последний раз,- снова безразлично ответила девушка, и, мазнув взглядом по родственникам, без слов направилась в ванную комнату. - Что с ней, Тецуя?- мать подняла брови и вопросительно посмотрела на сына. - Хибари-сан влюбилась,- просто ответил парень, все ещё стоя в дверях своей комнаты,- правда кто этот невероятный человек, я не знаю. Мать только понимающе улыбнулась и пролепетала: - Наконец-то, она уже большая девочка. Может хотя бы влюбленность заставит её забыть об этих драках. - Я в этом неуверен,- сын улыбнулся удивленной матери и исчез в своей комнате, даже не пытаясь что-то объяснить.

***

Хибари всегда появлялась в школе раньше любого из учеников. В идеально выглаженной форме, и идеально заплетенными волосами, она выжидала нарушителей, чтобы тут же наказать их. В школе уже давно никто не осмеливался перечить школьным правилам, ибо здраво опасался гнева разъяренной Хибари Кеи. О её силе не знал разве что слепой, а не слышал о ней только глухой. Перечить ей опасались даже взрослые. Потому-то Намимори давно стала самой дисциплинированной школой в округе, и её ученики опасались делать что-то выходящее за рамки даже после школы. Потому что Хибари знала каждого из них в лицо, и избить могла даже вне школьной территории. К сожалению, на каждое правило имеется свое исключение. В случае Кеи это исключение звали Савадой Тсунаеши, или Отмороженный Тсуна, как его прозвали школьники за его вечную холодность. Казалось, этот парень совсем не умеет испытывать эмоции. Поэтому в школе появилась особенная шутка, в которой всегда присутствовало спокойствие и Отмороженный Тсуна. Хибари на неуместное чувство юмора травоядных предпочитала не обращать внимание, и просто продолжала следить за этим странным парнем, которому была не страшна даже злость Хибари. Ему было просто плевать. Плевать, когда ему ставят подножки, когда о нем говорят какие-то неуместные и жестокие шутки, когда сама Хибари окунала его лицом в грязь возле ворот школы. Избиение Савады Тсунаеши было чем-то вроде традиции для Кеи, даже вошло в привычку, как утренняя пробежка. Он всегда опаздывал, она всегда ждала его у ворот, чтобы избить. Это можно было даже назвать неким гибридом отношений, если бы они говорили друг другу больше двух фраз. Хибари спрашивала почему он опоздал и сразу же нападала. После этого «избиения младенца», как про себя прозвала эту традицию глава дисциплинарного комитета, Савада извинялся и уходил на урок, как ни в чем не бывало. Это повторялось изо дня в день, и Кея предполагала иногда, что Отмороженный делает что-то в этом роде лишь для того, чтобы разбавить свои серые будни. Каштановая макушка появилась из-за угла, когда на часах Кеи было около девяти. Раньше таких вопиющих опозданий парень себе не позволял, и это был лишний повод добавить ему парочку особо болезненных ударов. Именно в этот день что-то пошло не так. - Тебе не надоело опаздывать, травоядное? Кажется, на тебя совсем не действуют мои методы объяснения,- Хибари уже давно держала тонфа в своих руках, и смотрела на поминутно зевающего парня, в руках которого покоилась до половины съеденная шоколадка. Ещё одной странностью Савады, помимо отсутствия каких-либо эмоций, была любовь к шоколаду. Он ел его постоянно, где бы не находился, и кто бы что ему не говорил. - Мне казалось, это вас развлекает, Хибари-сан. Отстраненный безразличный голос, карие глаза, смотрящие насквозь - все это было так привычно для неё, но в тоже время так ново. Но новая фраза в их каждодневной постановке сбила девушку с толку. Настолько, что она замерла на несколько секунд, перед тем, как по привычке уже наброситься на Тсунаеши, забыв даже про свою любимую фразу, которая обещала только боль. Почему-то Хибари била его сегодня с особой злостью. Не смертельно, и даже не настолько больно, чтобы отправить его в больницу, но ощутимо. Савада лежал на земле и безучастно глядел в голубое небо, будто его совсем не беспокоило то, что сейчас его избивали. Это злило Кею ещё больше, но лишь раз раздраженно цыкнув, и ударив юношу ногой в живот напоследок, она отступила. И протянула руку Саваде, помогая тому подняться. - Можешь отправляться на урок,- приказной тон в устах Хибари звучал так же до странного завораживающе, как и злобное шипение, и любая другая эмоция, которая проскальзывала во фразы девушки.

***

Постучавшись в дверь класса, Тсунаеши вошел, не дожидаясь ответа учителя, и под его извечное брюзжание о безнравственных учениках, в головах которых была лишь пустота, сел за свою парту, доставая из сумки очередную шоколадку. Четвертый урок уже шел своим чередом, когда Тсуна по привычке протянул руку к шее. Когда цепочки на шее не оказалось, в груди разлилось что-то, слабо напоминающее страх. Тонкая золотая цепочка, которую носил Савада на своей шее, была ещё одним из признаков странности Отмороженного. А так же женское обручальное кольцо, которое висело на этой самой цепочке, которую Тсунаеши теребил в моменты особой скуки, или просто так. Все уже привыкли к тому, что в пальцах Савада всегда крутит тонкую цепь с загадочным кольцом, которое сильно интриговало всех девушек в округе. Но её не было, а значит, вместе с ней в руках Тсуны не было и кольца. Простое понимание того, что его нет, заставило Тсунаеши вскочить из-за парты, и быстро подхватив сумку кинуться вон из класса, под негодующие окрики учителя. На самом деле это кольцо значило для Савады больше, чем все, что вообще есть на этом свете. Единственное телесное воспоминание о матери было сосредоточено в этом маленьком золотом ободке, украшенном только узором в виде какого-то загадочного цветка. И больше всего на свете Савада не хотел терять это напоминание. Это все, что у него осталось! Мать покинула юношу, когда тому было не больше семи – слишком маленький возраст, чтобы до конца осознать эту потерю, но достаточный, чтобы запомнить то, что случилось с матерью. Единственное, что оставалось для Тсуны загадкой – почему именно его мать? Почему именно ей, такой прекрасной женщине, повезло влюбиться в нечто, слабо напоминающее ответственного родителя, и человека вообще? За что боги так посмеялись над ней, сводя её судьбу с судьбой Савады Емицу, которого мальчишка уже давно перестал воспринимать как близкого человека? Двор оказался пуст, и это было только на руку Тсунаеши. Он осторожно прошмыгнул к выходу из школы и немилостиво упал на колени, почти ложась на землю и внимательно её осматривая. Он «расчесывал» пальцами травинки, в надежде заметить среди них колечко, Внимательно вглядывался в выложенную плиткой дорожку, но найти любимую и такую важную вещь не удавалось. - Травоядное, твое место сейчас в классе, а не во дворе? Тебе не хватило утренних ударов?- Кея склонилась к нему и раздраженно прошипела эти слова юноше прямо на ухо, заставляя того обернуться и подняться с земли. - Хибари-сан, прошу, не мешайте мне. Я занят,- и отвернуться от девушки, продолжая разглядывать дорожку и кусты. - Камикорос, травоядное,- раздраженный голос опалил ухо парню, и он спиной почувствовал, как девушка замахивается своим оружием для нанесения удара. Он повернулся к ней лицом внезапно, но это не заставило её остановиться. Но когда Савада легко схватил её руку и остановил её, сжав запястье настолько сильно, что из ослабевших пальцев выпала родная тонфа, а потом небрежным движением уложил её, в буквальном смысле, на лопатки, это заставило её пораженно распахнуть свои глаза и хватать воздух ртом от удивления. Савада сидел на её бедрах, прижав её запястья к земле, и неотрывно смотрел в её глаза. Впервые Кея ощутила на себе его прямой взгляд. Сейчас он действительно смотрел на неё, а не сквозь, как это было всегда. От этого у девушки перехватило дыхание, и она внимательно разглядывала карие глаза победившего ее парня, почему-то совсем не ощущая злости. - Хибари-сан, пожалуйста, не заставляйте делать вам больно. - Что с тобой травоядное? Ты что-то потерял? Замерший на секунду Савада только подтвердил её догадки, и позволил ей скинуть парня с себя. Слегка потерев свое правое запястье, девушка продолжила: - Это было случайно не кольцо? - Откуда вы знаете, Хибари-сан?- парень прищурился, и внимательно посмотрел на вздернувшую брови собеседницу. - Потому что я нашла вот это, когда ты ушел. И девушка показала на свою руку, на безымянном пальце которой покоилось немного великоватое ей колечко. Она осторожно сняла его с пальца и пожила на протянутую руку завороженного Савады. Парень внимательно изучал её руку, будто впервые увидел маленькие пальчики, украшенные едва зажившими ранами на костяшках. - В школьной форме нет карманов, а я была уверенна, что тебе нужно его вернуть…- Хибари спрятала лицо за выпавшими из растрепавшейся прически волосами, едва заметно покрываясь румянцем. Через несколько секунд он… засмеялся. Действительно весело расхохотался, сверкая белозубой улыбкой, которую Кея заметила сразу, стоило вздернуть в удивлении голову. Его глаза искрились настоящим весельем и даже счастьем, руки судорожно убирали растрепанные волосы со лба парня. Он хохотал до тех пор, пока вообще мог, и хохотал настолько весело, что через некоторое время из глаз полились слезы. Они так и сидели на траве у ворот школы. Кея внезапно покраснела, что не могло бы остаться не замеченным, если бы она не вскочила и не стала спиной к все ещё отходящему от смеха Саваде. Тут же прижав холодные руки к пылающим щекам, девушка, едва взяв себя в руки, проговорила: - Иди на урок, травоядное. Она слышала лишь, как он с тихим шорохом поднимается с земли и уходит дальше во двор, приближаясь к дверям школы, и по пути разворачивал ещё одну шоколадку. Кея стеснялась даже представить себе, что она было бы прекрасно, если бы Тсунаеши улыбался так всегда. Она жутко злилась на себя из-за этих глупых мыслей, недостойных хищницы вроде неё, но ничего не могла с этим поделать. Слишком притягательным оказался образ смеющегося Отмороженного Тсуны. Но, как бы смешно это не звучало, этот образ, хотя и был мил, не был столь прекрасным, как тот взгляд, который она ощутила на себе, когда он прижал её, поверженную, к земле. Полный холодного безразличия, и в тоже время испытывающий, внимательный, изучающий. Настолько ярко запечатленный в памяти, что стоило закрыть глаза, и он вновь появлялся перед глазами. И теперь хотелось увидеть его снова.