Ненависть - это тоже страсть

Я вскакиваю, задеваю мокрой головой растянутый надо мной плащ – он накрывает меня, как капюшон, и я слышу приглушённый смешок. Выпутываюсь из-под налипшей ткани. Застываю изваянием, глядя на Дариуса. Мокрые волосы опускаются вниз под тяжестью воды – совсем другая причёска. Капли стекают по лицу, избегая алого шрама, обрисовывая контуры резких морщин. Под стеной ливня Дариус чуть щурится. Он не в доспехах – в тонкой рубашке, насквозь пропитанной водой. И сейчас он выглядит… мирно, даже безобидно. - Что… что ты здесь делаешь?.. – спрашиваю я, и сама почти не слышу своих слов. Что же это с моим голосом? Отчего сказанное звучит слабым стоном? И от холода ли я дрожу, так, что еле удерживаюсь, боясь упасть, надеясь упасть в нужную сторону? Дариус, Дариус! Прошу, уйди! Исчезни, растворись в дожде мимолётным видением, обманным сверканием моих чар, уйди, прошу!.. Дариус не уходит. Расправляет плащ над моей головой. Щурится. И говорит громко и чётко: - Ты пришла сюда. Я не понимаю. Или понимаю, но не верю. Он знал, что я приду, или надеялся на это? Я должна спросить, боясь недомолвок. Но не могу. А он не может сказать больше. Он и так всегда был молчалив. А сейчас кажется, будто от каждого слова ему нестерпимо больно. Он щурится, произнося это, как от тяжёлой раны. - Я не смогла не прийти, - отвечаю я. Как глупо, и всё не то! Не те слова. Не то время и место. Не тот человек! Я не должна, не должна!!! - Я тебя люблю, - в моём голосе дрожит отчаяние, выплёскивается за края рассудка нелепыми признаниями. – Я… Он придвигается ближе. Касается руками моих плеч. Плащ падает мне на волосы, как капюшон. Ярко-зелёные глаза, ярко-красная полоса шрама, яркая боль в глубине двух взглядов. Я уже не дрожу – меня трясёт. Я бьюсь в его руках пойманной птичкой – безумной птичкой, что сама пожелала попасть на сковородку. - Дариус, я… Я не могу договорить. Его губы касаются моих. Руки прижимают так крепко, что я испугалась бы, если бы ещё могла бояться. Удержи. Сломай. Убей, если захочешь. Мне нечего терять. Я предала Демасию. Предала саму себя. Нельзя, нельзя, нельзя. Запрет стучит в голове, совесть сдавливает тисками. Мучительно плохо – и невыносимо хорошо. Прижимаюсь к нему всем телом, чувствую себя такой маленькой и хрупкой. В его объятиях больно и тепло. Я забываю о непогоде. О том, что кто-то может увидеть. О том, что грозит нам обоим за эту непреодолимую глупость. Я забываю даже о страшном чувстве вины, пожирающем меня. Дариус. С тобой не страшно. Я всё выдержу, я сильная, только будь рядом! Не исчезай, никогда. Не расставайся со мной больше. Но он вдруг отодвигается. Держит меня ладонями за плечи и смотрит в глаза. - Уходи, - говорит он, и на лице снова мелькает призрак боли. – Замерзаешь. - Мне всё равно! - Уходи. Он отпускает меня. Встаёт и уходит. Я хочу бежать следом, но он скрывается быстро, торопливо. Где-то вдалеке слышится чужой разговор. Посторонние. Я с трудом поднимаюсь, поправляю потяжелевшую от воды одежду. И вспоминаю, что на мне по-прежнему лежит одеялом алый плащ Дариуса. *** Я свернула его как можно туже, чтобы казался поменьше. К комнате несла, прижав к груди и надеясь, что никто не встретится по пути. Повезло – только издалека кто-то помахал, но с такого расстояния точно не поймут, что именно я здесь несу. В своей комнате растянула его сушиться. Переодевшись в сухую одежду, поняла, что догулялась под дождём – голова горела, пальцы оледенели. Что ж. Ещё одна причина избегать встреч. Быть может, болезнь сможет удержать меня от новых глупостей? Хотя куда уж ей, раз не смогли даже честь и совесть… Я не просто так была разведчиком. Найти комнату Дариуса для меня не составило труда. Нет, нет, я ни в коем случае не стану заходить или пытаться говорить с ним! Я тихонечко положу высохший плащ под дверью и уйду, как будто бы меня здесь никогда не было. А вот и эта дверь. Я беззвучно подхожу к ней. Осторожно кладу свёрток на пол и смотрю на него. Поднимаю обратно. Так как-то невежливо. В конце концов, он испачкается на полу. А может, его не заметят и наступят – будет совсем неудобно. Дариус не побоялся укрыть меня от дождя там, в парке, где любой мог увидеть. А я буду стесняться просто отдать из рук в руки его вещь? Нет, надо отдать. Просто постучать и отдать. Заношу руку, собираясь стукнуть по щиту двери. Замираю. А если я вдруг перепутала комнаты? А если…если он не один? Или дверь мне откроет не он, а Дрейвен? Который очень явно предупреждал меня никогда не появляться поблизости. Снова кладу плащ. И снова одолевают сомнения. Что он подумает? Что мне всё равно? Что я не пожелала после сегодняшнего вновь его видеть? Что испугалась?.. Но нет, нельзя. Ещё раз отдёргиваю кисть, не касаясь двери. Я должна просто развернуться и уйти. Незаметно. Хотя бы для того, что не признавать своё поражение так открыто. Долго пытаюсь смириться с этой мыслью. Один провал ещё не значит полной гибели. Я знаю, есть ещё шанс развернуться и сойти с тропы предательства. Бросить на пороге этот злокозненный плащ, уйти и больше никогда не возвращаться. Не искать встреч. Не позволять себе мыслей о нём. Я ещё могу всё исправить! Обо всём забыть. Остаться Люксанной Краунгард, достойной демасийкой, верной сестрой Гарена. Так и должно быть. Поиграли и хватит. Вот только… ещё хотя бы минуточку. Ещё один последний миг запретных желаний. Только вспомню ещё разок, как тепло и спокойно в кольце сильных рук. Я оставляю свёрток. Выпрямляюсь, но не ухожу. Опираюсь на дверь, надеясь услышать через неё хоть что-нибудь, связанное с моим возлюбленным врагом. …Дверь вдруг резко распахивается, и я буквально вваливаюсь внутрь комнаты. От падения на холодные камни меня удерживает крепкое объятие.