Его сердце. Его воздух. Его жизнь...

Огненные росчерки озаряли тяжёлое свинцовое небо Геенны. Дождь, столь редкий в это время года, крупными каплями орошал багровую сухую землю, прибивая пыль и освежая воздух характерным запахом озона. Сатана удобно устроился на перилах балкона своих покоев, свесив ноги вниз. Длинные волосы, сейчас не заплетённые в косу, растрепались из-за ледяного ветра, не сильного, но весьма ощутимого. Антрацитово-чёрные ноготки выстукивали неопределённый ритм на поверхности мрамора. Взгляд аквамариновых глаз устремлён вдаль… Погрузившись в раздумья, он закусил губу и  задумчиво теребил кисточку собственного хвоста. Мысли его были далеко, и, как на зло, роились вокруг одного мальчишки, потрепавшего ему нервы и психику. «Чёртов Окумура! Вот скажите на милость, как можно быть… таким?» Сатана внезапно поймал себя на том, что невольно сравнивает Рина с собой. А ведь и правда: на заре своей юности он тоже был упрям, своеволен и целеустремлён. С возрастом этого не только не поубавилось, но и окрепло вместе с наглостью и самоуверенностью. Зато сейчас с него так и плещет ехидность и едкая ирония, иногда разбавляемая изрядной долей яда и насмешливой издевки. «Вот же, экзорцист недоделанный… Заноза в заднице…» Мысли снова вернулись в прежнее русло. Он просто был в отчаянии. Его так называемый эксперимент, на самом деле таковым не являвшийся, стал его лучшим и самым любимым творением. Рин был очень ценен и сам по себе, а вместе с Синим Пламенем он превращался в столь долгожданного и желанного Наследника. Да, у него ещё восемь сыновей, но ни один не обладает подобным потенциалом. Помимо этого в нём самом появилась нездоровая тяга к сыну. До дрожи хотелось увидеть Окумуру. Словно Пламя внезапно отказалось подчиняться и медленно, мучительно медленно пожирало его изнутри… Он уже несколько недель пытается проанализировать свои ощущения, но это иррациональное чувство неправильности просто выворачивает его изнутри, сбивает с толку и ввергает в жуткую депрессию. Кто бы мог подумать?.. Мысли снова возвращаются к непутёвому сыну. Он и так силён… Как для полукровки. Но ведь большая часть силы глушится Курикарой. Если так то… Сатана и сам не хотел бы признаваться в этом, но без ограничений, силой Рин будет сопоставим с Мефисто. Почти что: у Феля нет Пламени. «Нет, ну придумали! Заточить собственный огонь в грёбаный меч! Ну-ну, вот сломаю я его, ты у меня запоёшь, дорогой сынок!» Владыка Геенны потёр кончиками пальцев виски. От раздумий на эту тему, в особенности, от воспоминаний о злополучной Курикаре, у него начиналась мигрень. «Надеюсь, он скоро поймёт, что ТАМ у него нет друзей. Люди настолько жалки, что мне даже мерзко подниматься в Ассию. Жаль, что ему придётся столкнуться с этими… Он вроде скрывает сущность? Вот и увидит их „благодарность и дружбу“, когда они узнают, кто он на самом деле.» — при мыслях об этом сразу всплыл образ улыбающегося юноши. Душу (кто бы мог подумать, что она у него есть!) захлестнуло непонятное чувство, грудь сдавило невидимыми тисками. Нет, нельзя его оставлять там! Пусть в прошлый раз он создал не лучшее впечатление, когда убил Сиро, но всё же! Хотелось оберегать мелкого, оградить от презрения и ненависти человеческого сердца, которым его обязательно наделят, помимо страха. Как-то не кстати припомнилась Церковь в общем и Ватикан в частности. Чёрт! Желание защитить резко возросло. Перед глазами встал образ заплаканого личика с покрасневшими лазурными глазами, опухшими веками и искусанными губами. Сатана резко остановился. У него в голове всплыли картинки непечатного содержания с непосредственным участием вышеуказанного лица, а определённая часть тела заинтересовалась происходящим. Сильнейший демон Геенны от души чертыхнулся, помянув тихим матом не только матушку-природу, но и собственное, окончательно обезумевшее воображение. Тяжело вздохнув, Сатана с сожалением осознал, что опять будет довольствоваться одиночеством… Откинув голову и оперевшись спиной о стену, он начал погружаться в темноту. Лучший способ успокоить разбушевавшиеся гормоны — не думать. Краем угасающего сознания, Сатана отметил три вещи. Первая — его Безумие, проявляющееся всё чаще, теперь начало отступать, в особенности, когда речь заходила о Рине. Вторая — нужно обязательно навестить Мефисто. Пусть он и ушёл из Семьи, но не чужой же. Да и мелкого нужно проведать… И, наконец, то, что воспоминания о Рине заставляют его хоть что-то чувствовать, и в этом нужно разобраться, он отметил последним.

***

Рин Окумура, подросток 16 лет, сын Сатаны, решивший стать экзорцистом и убить собственного папашу, и просто неплохой получеловек бессовестно просыпал один из важных уроков в Академии Истинного Креста. Его брат, Юкио Окумура, как раз тот самый учитель, чью лекцию игнорировали, уже привык к таким выходкам и тихо-мирно строил план мести зарвавшемуся дьяволёнку. После того, как Рин так неосторожно выдал себя-настоящего «друзьям» во время битвы с Амаймоном, от него отвернулись почти все, а в итоге подросток стал всерьёз задумываться над тем, чтобы переговорить с «отцом» и прийти к взаимовыгодному соглашению — Сатана не трогает Рина, Рин не трогает демонов. Как-то так. Наверное… Но вот проблема… Рин хотел присутствия отца. Хотелось почувствовать неукрощённую безумную мощь, стальную хватку сильных пальцев в волосах, встретиться с тяжёлым и притягательным гипнотизирующим взглядом удивительных глаз, услышать вкрадчивый угрожающий шёпот над ухом… Его манило, как мотылька на свет свечи… Знал бы кто, что у него поджимаются пальцы на ногах от воспоминаний, бросает в дрожь от странного иррационального чувства… Чувства принадлежности. Как бы он не отрицал, но демоническое начало в нём было изначально сильнее. И с каждым днём оно всё крепчало. Уже сейчас он ощущает всех демонов любого ранга во всём Токио. И просыпалось нестерпимое желание открыть Врата и наконец увидеть Геенну, которую уже начал считать роднее. Но, к сожалению, за сыном Сатаны вели строгий надзор: везде, даже у него в спальне, была слежка. Что, кстати, очень раздражало и возмущало Рина. Не было ни единого места, где за Рином не  наблюдала  бы  лишняя пара глаз. — …А теперь, мы с вами наконец приступим к практической части нашего задания, — провозгласил Юкио. Рин встрепенулся и глянул на доску. «Призыв Фамилиара» — гласила надпись. «Ах, да… Юкио ведь заменяет… как его там? … А, пофигу!» — подумалось сыну Сатаны. С того памятного боя, после которого он наконец поверил в слова Владыки Геенны, что людям нельзя доверять сердце — раздавят, им овладело отвращение ко всей этой жизни. Даже внезапное повышение количества демонов на его пути от общежития до Академии не изменяли ситуации. Он едва-едва вынимал Курикару из ножен, а демон уже с диким визгом скатывался в глубины Геенны. — …Для этого мы переместимся на улицу, ведь не известно, что вы призовёте. Также, за ходом призыва будут наблюдать экзорцисты первого уровня среднего ранга, чтобы предотвратить непредвиденные обстоятельства, — все взгляды, как по команде, сосредоточились на Рине. Это несказанно разозлило последнего настолько, что в воздухе вспыхнули искры, впрочем, быстро погасшие. — Лицемеры! — прошипел демон, первым выходя из класса. Все вздрогнули, ведь не смотря на обманчиво-человеческий вид, Рин мог разнести Академию по кусочкам. Есквайры ещё помнили, какой была сила Окумуры и будь их воля — они бы сбежали на край света. Никто из них даже не вспомнил, за что и почему боролся Окумура. Юкио молчаливо поддерживал брата. Он, не смотря ни на что, всё же любил это бессовестное неуправляемое создание. Рин, похоже, ощутил поддержку брата и сдержанно кивнул. Юкио нахмурился. После того случая, Рин как-будто стал старше на много-много лет… Он стал эгоистичным, молчаливым и мстительным, и только со своим ото-то он вёл себя так же, как раньше. Эти перемены настораживали всех, кроме самого Рина, Юкио и Мефисто Феля. Первому всё было пофигу, второй не собирался ссориться с братом из-за такого пустяка, а последний полностью одобрял действия младшенького брата. Рин снова думал об отце, и в груди поднималось что-то обжигающе-горячее, когда вспоминалась стальная хватка на подбородке и безумный взгляд, просто подавляющая мощь. А сны… О них лучше не вспоминать, ибо вся извращённая фантазия Рина-демона концентрировалась именно там. Просыпался Рин с каменным стояком и желанием, которое буквально сжигали его. О том, что он ТАК реагирует на своего ОТЦА, он старался не думать… Рин пытался это контролировать, пытался прекратить всё это, но чем больше он прилагал усилий, тем навязчивее становились мысли и красочнее - сны. Он буквально в пыль стирал себя на тренировках, до кровавого пота, упорно вымещал все эмоции в тренировочном зале или же в лесу. Однажды Сюра явилась в самый разгар тренировки и в итоге поклялась больше не пить и не тревожить Рина — огненная стрела, пролетевшая в нескольких миллиметрах около уха, раздробившая стену в мелкие крошки, убедит любого… …Есквайры послушно последовали за Окуморой-младшим на улицу, где их поджидал ритуальный круг призыва с учётом того, что призыватели неопытны, то есть, упрощённый. Рину было скучно наблюдать за попытками призывателей. Он ото всей души надеялся, что Укротителем ему не быть. Мысль, что ему просто не хочется причинять демонам, и в особенности, отцу, боль, витала на затворках сознания. Рин давно понял, что уже давно не воспринимает себя, как человека. Уж с собой он должен быть честным. Как там говорил Сатана? «Если врёшь себе — предаёшь самого себя»? Так что Рин вполне мог признаться хотя бы себе, что терпеть не может людей и всё больше хочется просто взять — и сдаться Сатане. Пусть что хочет, то и делает. Какое ему, Рину Окумуре, дело до Ассии? У него, слава Геенне, комплекс Героя исчез уже давненько… Рин настолько глубоко задумался, что пропустил момент, когда пришла его очередь. С обречённым вздохом, он ступил на нужное место в круге и надрезал ладонь, позволяя небольшому количеству крови пролиться на рунный узор. Руны вспыхнули ярко-синим, огненный смерч охватил Окумуру и взвился в небо. Когда огонь рассеялся, взору предстал огромный дракон с ярко-синей крупной чешуёй, янтарными глазами. Хвост и голову покрывали антрацитовые костяные наросты, а размах перепончатых крыльев поражал воображение. Дракон недовольно шипел и скалил белоснежные длинные и наверняка острые клыки. Но что самое странное — как только тот увидел Рина, то мгновенно успокоился, а когда тот подошёл к несомненно опасному созданию, последний склонил голову. «Ты слышишь меня, дитя?» — звучал раскатистый голос в голове Окумуры. «Ага» «Меня зовут Райшинджи, я дитя огненного неба Геенны. А кто ты, ребёнок?» «Я Рин. Рин Окумура» «А-а-а, тот самый? Очень интересно, что ты смог меня вызвать. Мало кто вообще может до меня достучаться, но ты… Раз уж я здесь, то, похоже, стану твоим Хранителем.Ты призвал меня своей кровью, Силой и Желанием. Принимаю.» «Э-э-э…» «Это значит, что я — твоя тень. Защитник. Хранитель Памяти и Души. Мы теперь связаны. Хм-м-м, вот тот парень чем-то напоминает тебя!» — указал Райшинджи на Юкио. «Это мой младший брат-близнец, Юкио.» — всё ещё не совсем осознавая ситуацию, ответил Рин. «Ясно. Он дорог тебе?» «Он — последний, кому я хотел бы навредить. Он моя семья. И я действительно дорожу им.» «Боль… Много боли, — дракон внезапно приблизился, обдавая юношу струёй горячего воздуха, — Но ты сильный… Хорошо, что у тебя есть тот, кто тебе дороже собственной жизни.» «Наверное.» — в глазах мелькнула задумчивость и грусть. «Не хочешь прокатиться?» — предложил дракон, стремясь отогнать тревоги нового хозяина. Рин по-детски счастливо улыбнулся, обнажая острые демонические клыки. Дракон, видя такую реакцию, фыркнул, снова обдавая Окумуру тёплым воздухом и приглашающе опустил крыло. Глаза юноши наполнились предвкушением и азартом, и он в мгновение оказался верхом на Райшинджи. Провожаемый изумлёнными взглядами, дракон взмыл в воздух.

***

Всё это время Сатана постоянно тенью следовал за сыном и всё больше понимал свою зависимость от этого удивительного демона. Казалось-бы, как существо может быть одновременно и ласковым и жестоким, лживым и искренним, пылким и апатичным, огненным и ледяным, алчным и щедрым, ярким и серым, безжалостным и милосердным, чёрным, словно ночь и светлым, словно солнце. А как оказалось, Рин вполне уживается со всем этим. И скрывает ещё не мало сюрпризов. Да о таком Наследнике можно только мечтать! Похоже, Рин и без стараний Сатаны принял демоническую сущность и вполне так не против встретиться с ним, Владыкой Геенны. Чёртовы экзорцисты! Нет, он точно должен забрать Рина с собой. Тем более что его собственная зависимость скоро превратится в одержимость… Время неумолимо. Он уже полгода находится в Ассии и за это время он успел такого навидаться, что не дай Темнейший кому приснится. Он уже много раз пожалел, что имеет способность читать людские сердца… Тьфу-тьфу, даже демоны куда более чисты! За время наблюдения за сыном, Сатана изучил его, и узнал, как облупленного. Это немного странно. Навязчивая идея превратилась в потребность постоянно находится рядом. В безмолвной тени, но рядом. Раньше это выражалось не так ярко. «А ещё эта ситуация с Амаймоном… Вот спасибо, удружил. С одной стороны — пробудил самосознание Рина, как демона, а с другой… Тоже мне, друзья! Таких друзей нужно на нижние уровни Геенны! Нет, срочно нужно забирать сына и самим валить в Ад. А меч… Меч я точно сломаю! Если у него столько сил, когда львиная их доля идёт через Врата, то если её высвободить… Будет большой пушной белый зверёк. В Ассии.» Сатана также не преминул обратить внимание на Окумуру-младшего. Пусть тот и не владеет Пламенем, но Искра в нём есть. В стрессовой ситуации она обязательно сформирует Сердце. Как интересно… «Учитывая взгляды Мефисто, я вполне вероятно верну и его в Геенну… Хе-хе, губа не дура у младшенького-то…» Мефисто от визита «любимого папочки» был в «восторге». Мало того, что ему промыли мозги на счёт ценностей демонических и семейных, так ещё и с хитрющим прищуром, но вполне серьёзно заявили, что если попробует совратить носителя Сердца и ещё хуже того, если Душа «расцветёт» в Ассии, «папочка» саморучно сделает из него милую Принцессу Геенны под номером 1. Фель схватился за сердце: и как узнал, зараза всевидящая! Но сдержанно покивал-покивал и ответил, что раскроет Душу, естественно, только в Геенне. На что получил лаконичный ответ: «Я предупредил.» Фель едва не перекрестился. Тьфу ты, огненный смерч прошел в метре от тебя — да возрадуется его бессмертие. Сатана же продолжал наблюдать с особым пристрастием. Жаль, поговорить никак нельзя… Когда же появился Райшинджи, второй сын Пламени Ада, он едва не плакал от счастья! Сам того не зная, Рин прошел инициацию Принца и, по подсчетам Сатаны, сейчас занимает позицию сильнейшего Принца после Мефисто и Заэля*. Для себя Сатана уже отсчитывает дни. Пребывание в Ассии, всё же, слишком затратно и выматывающе. Если он ещё дольше помедлит — его выбросит за Грань и вот тогда не особо попляшешь… «Немного… Ещё немного…»

***

На следующий день Рин щеголял чёрно-синей тату на всю спину. Райшинджи не пожелал оставлять Хозяина и остался с помощью такого вот оригинального способа. А Рин приобрёл ещё и дополнительную шизофрению, которая замолкла и как-то подозрительно схоронилась только перед уроком призыва. У их класса есквайров было практическое задание по призыву низших Демонов. Не особо сложное, но хлопотное. Рин, как всегда, оставался последним и флегматично (к.а. великодушно и милостиво) не реагировал на косые взгляды однокурсников. После яркого представления с драконом к нему боялись подходить. Но юному демону было начхать на всех, кроме Юкио, и в особенности, на чьё-то там неодобрение. Вот, Рин подходит ближе к кругу, вот льётся немного крови. Вроде, всё просто отлично, ритуал идёт, как по нотам. И именно из-за этого напрягается сам Рин и остальные экзорцисты, которые, естественно, наблюдают за ходом ритуала. Когда всё пошло наперекосяк — кто его знает? Просто в одно время в центре вспыхивает синее пламя, а мускулистая рука за ворот затягивает Рина в образовавшиеся Врата Геенны. Секунда — и тишина плотным куполом накрывает зал. Спусковым крючком стал судорожный вздох Сиёми. Паника охватила всех без исключения. Только сейчас все заметили, что Юкио тоже пропал, а его огнестрельное осталось на полу…

***

Рин открыл глаза и обнаружил себя на большой мягкой кровати, с бордовыми постельным бельём, среди множества мягких подушек. Демон резко сел, о чём тут же пожалел — голова пошла кругом, его самого захлестнуло ощущения ДОМА. Со второй попытки сесть, так, чтобы голова не кружилась, удалось. Осматривая комнату, которая оказалась далеко не маленькой, выполненной в мрачных тёмно-красных и чёрных тонах, Рин пришел к выводу, что ему весьма комфортно и уютно. Тяжёлые занавески на огромных окнах не пропускали ни грамма солнечного света, однако Окумура сомневался в дневном времени суток. Каменный пол был устлан пушистым белым ковром, ярким пятном выделявшимся во мраке комнаты. По характерным потрескивающим звукам, Рин определил местонахождение камина, бывшего единственным источником света, внешне украшенного барельефом и чёрным нефритом, а внутри — бликами от яркого пламени. Одну из стен практически полностью занял стеллаж с наверняка редкими и ценными книгами. Наконец, Рин привык к полумраку. Найдя взглядом дверь, Окумура хотел было бросится туда, но кто-то удержал его на месте, подгребая под себя и оплетая руками за талию. — Куда? — послышался вкрадчивый шепот, заставивший Рина вздрогнуть.От проскакивающего в нём звериного рычания у Окумуры пробегали мурашки вдоль спины, устремляясь вниз живота и концентрируясь там. Юный демон медленно обернулся, про себя считая до десяти. За своей спиной он обнаружил красивого молодого мужчину в рубашке и облегающих кожаных штанах. Серебристо-белые пряди волос красиво рассыпались по его плечам и спине. Глаза были просто невероятного оттенка — здесь смешалась и синева весеннего неба, и зелень августовского моря и тёмно-фиолетовая тень осенних вечеров. Зрачок, больше похожий на кошачий, вытянулся в тонкую хищную вертикальную полосочку. Заострённые уши выглядывали из-под густых локонов, а длинный серебристый гибкий хвост с кисточкой на конце сплёлся с хвостом самого Рина. Полные губы мужчины растянулись в усмешке, обнажая заострённые клыки. Рин тихо, но отчётливо вздохнул. Мужчина определённо ему понравился. Окумура с подозрением уставился в глаза беловолосого… И утонул в бездонных омутах. Было в них что-то такое, что заставляло кровь вскипеть в жилах, а тело вздрогнуть в истоме. Но было ещё кое-что. Притяжение. Такая же непонятная тяга была и к отцу… Этот демон, не иначе, источал просто невообразимую Силу. И Рину захотелось подчиниться ей. Сатана с интересом и непонятной жадностью всматривался в лицо сына. Казалось бы, тот должен хотя бы вырываться из его объятий, избегать взглядов, пресекать поползновения в сторону своей персоны… Но мальчишка лишь настороженно смотрит на него глазами, до боли напоминающие драгоценные сапфиры, сверкающие в лучах солнца. Кажется, что гиперактивный демонёнок, принёсший в его жизнь своё Пламя, прислушивается к себе, анализируя собственные ощущения. Сатана готов поспорить, что слышит скрип шестерёнок в голове Окумуры. В груди Рина всё больше поднимается волна чего-то обжигающе-горячего и щемяще-нежного. Как к НЕМУ… От внезапной догадки демонёнок шарахается в сторону и, запутавшись в пледе, начинает падать на спину, утягивая за собой Сатану, вцепившись в его плечи. Кроме этого их хвосты никак не хотели разъединяться. — Бля! — невольно вырывается у Рина от столкновения с полом. Сатане же повезло куда больше — он упал на сына, выбивая тому остатки воздуха из лёгких. Их лица застыли в опасной близости друг от друга, глаза в глаза. Руки повелителя демонов находились по обе стороны от головы Окумуры, а колено упиралось в его пах, раздвигая тем самым стройные бёдра. Сатана нечаянно подался вперёд, надавив на пах чуть сильнее. Рин приглушённо всхлипнул и, спохватившись, взглянул в лицо демона. Мужчина с возрастающим изумлением и одновременным облегчением наблюдает за реакцией Окумуры. Запах демонёнка усиливается, бессовестно раскрывая возбуждение. Это что ж получается-то… — Отпусти! — рычит подросток, выворачиваясь и извиваясь, что в итоге проводит к неоднозначной реакции тела старшего демона. Рин, не замечая этого, продолжает «отбиваться», при этом пару раз задев стоящий член отца, заставляя того сдавленно зашипеть и дёрнуться. Окумура застывает, осознавая ситуацию и своё положение в ней, а Владыка, не давая себе времени передумать, мягко накрывает губы лежащего под ним юноши. Совсем невинный поцелуй, нежный. Прикосновение к губам Рина, таким мягким и сладким, напоминающим по вкусу карамель, сносит самоконтроль мужчины. Он целует губы мальчишки аккуратно, почти нежно, слегка покусывая и посасывая нижнюю. Рин, находясь в шоковом состоянии, слегка приоткрыл рот, чем тут же воспользовался Сатана. Придерживая демонёнка за подбородок, он углубляет контакт, изучая рот сына, пройдясь по ряду ровных зубов, нёбу, сплетаясь с чужим языком, превращая ранее нежный поцелуй в горячий, влажный, слегка жесткий, грубоватый, подчиняющий и агрессивный, и совершенно бесстыжий. Рин никак не мог прийти в себя. От клубящейся над ним Силы, Окумура плывёт, расслабляясь в опытных руках. К чему сопротивляться, если ему так хорошо с этим демоном? Пусть даже это его отец. Его поцелуй, собственический и властный, столь желанный и приятный… Почувствовав, что Рин неумело, но всё же отвечает ему, слегка постанывает, ёрзая по полу и оплетая руками его шею, Сатана самодовольно хмыкнул. Рубашка мальчика уже давно сиротливо валялась где-то в дальнем углу комнаты. Разорвав сладкий поцелуй Сатана с восхищением рассматривает тело под ним: алебастровая кожа, столь мягкая и нежная, без единого изъяна, узкие плечи, тонкие, но сильные руки, почти музыкальные пальцы с острыми коготками; торс не мускулистый, впалый живот, великолепная соблазнительная задница и длинные красивые ноги… Но что совершенно поразило Сатану, так это полное отсутствие волос на безупречном теле. Раньше казалось, что парнишка мощнее и мускулистее, но на деле он оказался бесценной статуэткой — хрупкой, нежной и невообразимо привлекательной. Этот мальчик — само совершенство в глазах Сатаны. Невинное, но до того развратное… Он перевёл взгляд на лицо… и замер… Растрёпанные иссиня-чёрные волосы, бисеринки пота на висках, раскрасневшиеся щеки, припухшие от поцелуев губы, приоткрытые в немой просьбе… Но вот глаза! Совершенно плутовские, бесстыдные колдовские глаза, покрытые мутной поволокой… Сатана приник к шее Рина, ощущая бешеный пульс губами, прикусывая нежную кожу, мгновенно зализывая место укуса, словно извиняясь; оставляя свои метки, заявляя права на восхитительное существо, так соблазнительно постанывающее и извивающееся под ним. О, сколько он представлял себе это! Но, к счастью, реальность оказалась в тысячу раз лучше снов. Тоже самое сейчас обдумывал и Рин. Всё его существо стремилось оказаться ближе, получить больше. И Рин сдался напору, позволяя нести себя по течению. К тому же, раз хочется, то почему нельзя? С такими мыслями Рин потянулся к рубашке Сатаны и одним движением избавил родителя от даного предмета гардероба. Тонкие пальчики прошлись по загорелой коже подтянутого торса, поднялись к груди и заострённые ноготки слегка царапнули один из затвердевших сосков. Сатана рыкнул в ответ на самоуправство сына и прижал одной рукой тонкие запястья последнего к полу. Полюбовавшись появившимся на щеках Рина лёгким румянцем, демон удовлетворённо замурчал, вызывая искреннее изумление мальчика. Сатана продолжил наслаждаться таким желанным телом, обводя немного выступающие хрупкие ключицы языком, опускаясь ниже, не пропуская ни одного миллиметра восхитительной, белоснежной кожи. Владыка Ада изучал тёрпко-сладкий вкус демонёнка и его крышесносный запах. Впрочем, не он один. Рин терялся в ощущениях, выгибался навстречу, подставляясь под ласки, прося о большем и издавая мелодичные стоны удовольствия. Мысли и какие-либо вопросы ушли на второй план. Сейчас в голове его царила пустота. Осознание, что всё происходящее сейчас правильно, что он никогда не будет жалеть, посылало по коже тёплую волну предвкушающей дрожи. — Меня зовут Люцифер. Это только для тебя, и только когда мы одни, — тихо промурчал Сатана, опаляя горячим дыханием острое ушко. Кто бы мог подумать, что он снова кому-нибудь разрешит использовать это имя по отношению к нему... Рин шумно выдохнул. Он до безумия хотел сейчас прикоснуться к старшему демону, зарыться в потрясающий водопад волос, расплетя косу, притянуть ближе, ощущая чужой лихорадочный жар острее и ярче, но его руки всё также оставались прижаты к полу. Он мог только выгибаться и сдавлено мычать, раскрываться и разрешать всё. Большинство громких стонов юноши тонуло в глубоких и жарких поцелуях, которыми его одаривал Люцифер. Хвост бесконтрольно метался из стороны в сторону и в конце концов обернулся вокруг талии Сатаны, непроизвольно лаская того. Люцифер же, заглянув в потемневшие синие глаза Рина, склонился над его светло-розовыми сосками, прошелся по груди изысканно-грубоватой лаской. Его когти на свободной руке оставляют мелкие царапины на слишком изящной для парня талии, которые тут же заживают. Губами опускается ниже, к животу. Его прикосновения лишь расжигают желание. Он смешивает лёгкую боль и удовольствие, грубость и нежность, и Рин плавится под напором ощущений. Демон расстегнул чужой ремень штанов и стянул их вместе с бельём. Его рука охватила основание аккуратного члена и сделала несколько движений вверх-вниз, от чего Окумура захлебнулся собственным беззвучным криком. Люциферу понравилась эта реакция. Он склонился ещё ниже, выбившиеся из косы серебристые прядки скользнули по низу живота и узким бёдрам Рина, от чего тот дёрнулся и вздрогнул. Тонкий поток прохладного воздуха опалил нежную головку естества демонёнка, а шершавый, как у кошки, влажный язык обжег и послал стаю мурашек вверх, по позвоночнику и к затылку. Язык обвёл каждую венку, сменился губами, что прошлись по всей длине и наконец открылись, пропуская внутрь горячей глубины. Губы плотно охватили чувствительный орган, язык пощекотал уздечку и слегка проник в уретру, после чего демон начал легко делать поступательные движения, максимально расслабляя горло и впуская член как можно глубже. Рин приглушенно хрипел, безконтрольно подкидывая бёдра, стремясь продлить наслаждение. Люцифер же наконец отпустил запястья Рина, и цепкие пальцы мгновенно вцепились в старшего демона. Тот только понимающе хмыкнул, не прерывая своего занятия, посылая вибрацию, чем просто подкинул лёгкое тело. Увлечённый сладко-тёрпким вкусом мальчишки, Люцифер не сразу заметил робкие поглаживания по плечам и спине. Таким Рин нравился Сатане намного больше: раскрасневшийся, растрёпанный, необузданный, страстный, возбуждённый. Когда он не прячется за понятия людской морали, когда он становится самим собой — неистовым демоном. Сатана отстранился, вызвав этим недовольный рык, и недвусмысленно приставил ко рту Рина два пальца. Тот без колебаний, с истинным усердием, тщательно прошелся по ним юрким язычком, смачивая слюной и покусывая подушечки пальцев, обеими руками охватив кисть Сатаны, не позволяя себя прервать. Люцифер едва сдерждал стон удовольствия — ни один его партнёр никогда не приносил ему столь ярких ощущений. Тонкая ниточка слюны протянулась за пальцами, когда демон вынул их и, закинув ногу сына себе на плечо, резко ввёл в судорожно сжимающееся колечко мышц, сразу же находя простату. Рин выгнулся дугой, когти, от преизбытка эмоций, впились в ворсистый ковёр. Сатана немного поменял положение — теперь он сидел, спиной опираясь о кровать, а Рин устроился на его коленях, поддерживаемый сильными руками. Окумура, наблюдая, как стальные мышцы тугими узлами перекатываются под смуглой кожей, покрытой россыпью почти не видимых шрамов, впился острыми клыками в приглашающе открытую шею, делая глоток восхитительной влаги с металлическим привкусом, приник к чужим губам, делясь с Люцифером его собственным вкусом… Влажно. Горячо. Обжигающе. Безумно. Невообразимо хорошо. Ярко. — Ты знаешь, — обжигает своим дыханием Сатана, — что отдавая мне сейчас свою девственность, ты вверяешь мне себя. Больше никто не сможет прикоснуться к тебе. Никто и никогда... Кроме меня... Мой!.. — Твой... — эхом отзывается Рин, всем телом приникая ближе, вслушиваясь в ритм биения сердца демона. И демон отпускает себя. Нежность переходит в несдержанность, отчасти грубость. Окумуре желанно всё это — он самозабвенно отвечает, не задумываясь ни на миг, безгранично доверяя и доверяясь. — Пожалуйста… — шепчет демонёнок прямо в губы отца. — Что «пожалуйста»? — выгибает бровь Люцифер. — Возьми… меня…— на грани слышимости, но у Люцифера отличный слух. Он отстраняется, принося ужасное чувство пустоты, и медленно, мучительно медленно начинает входить. Рин всхлипнул, и сильнее прижался к Сатане, одним махом насаживаясь на член довольно внушительных размеров. Сатана застыл, вглядываясь в лицо мальчишки, принимаясь ласково сцеловывать слёзы. Узко… Невыносимо узко… И горячо… — Неугомонный… — Какой есть… Аха-х… Двигайся уже… — Рин подался бёдрами, показывая, что боли нет. Сатана выдохнул сквозь зубы, и аккуратно подался назад. Так же аккуратно заскользил вперёд, внимательно следя за выражением лица мальчика. Было так узко, почти больно. Но самое странное в том, что демон боялся. Боялся причинить боль. Было ощущение, что при любом неправильном движении этот тонкий мальчик отдающийся ему рассыпется в пыль. — Пожалуйста… — шептал Рин, вжимаясь в тело отца. — Хочешь сильнее? — Да… — Хочешь, чтобы я отымел тебя, как последнюю шлюху? — Да, чёрт возьми! — Хочешь, чтобы я побыл жестоким с тобой? — ДА!!! Улыбка превратилась в алчный оскал. Сатана вышел из Окумуры и поставил того на четвереньки, вынуждая прогнуться и оттопырить задницу, резко вошёл до упора, жёстко и быстро вколачиваясь в поддатливое тело, с каждым разом подталкивая юношу к грани чувственного наслаждения. Рин, уже сорвавший голос, неистово подмахивал бёдрами, стремясь продлить прикосновения. Сатана одной рукой придерживал сына за талию, ибо у того подкашивались колени, а антрацитовые когти второй царапали до крови низ живота, намеренно обделяя вниманием аккуратный член, бордовый от прилившей крови. Язык Люцифера старательно обводил каждый позвонок на узкой спине, спустившись вниз рисовал узоры на пояснице; вернувшись вверх, он оставил метки на лопатках и его клыки наконец впились в загривок. Чёрно-синий дракон недовольно завозился и свернулся клубком, пряча голову под широким крылом. Люцифер только сейчас его заметил и хитро оскалился. Воспоминаний у дракона теперь будет очень много… Рин внезапно отстранился. Сатана вопросительно приподнял бровь, но наткнувшись на искушающий взгляд повиновался. Окумура лёг на спину и бесстыдно, не прерывая зрительный контакт, развёл стройные ноги в стороны. Откровенно вожделенный взгляд не оставлял сомнений, чего от него хочет демонёнок. Резко войдя в горячее тело, Сатана поцелуем заглушил крик удовольствия, сорвавшийся с желанных губ. Грубо ухватив мальчика за бёдра он не сдержался и оставил пару глубоких царапин. — Будь… собой… — прохрипел Рин. Все мысли в его голове были бесцеремонно отодвинуты на задний план, как и здравый смысл. Он неистово вбивался в поддатливое тело, оставлял кровавые полосы на сияющей коже, пил стоны и крики с губ, несомненно, самого важного существа в его жизни. Тонкие руки, одна из который обнимала его за шею, а вторая блуждала по спине, только подстёгивали его. Синее Пламя, получившее наконец волю, коконом укутало пару, не обжигая, но согревая. Оно проникало в тело, пронизывало каждую клеточку, добиралось к самому сердцу и сворачивалось там в тёплый комочек, навечно связывая двоих бессмертных демонов, пожелавших принадлежать друг другу… Ощущения приблизились к своему апогею. Пот градом катился с разгорячённых тел, толчки стали глубже, быстрее и яростнее, тихий шёпот Люцифера пробирал до костей и вызывал бесконтрольную дрожь. С очередным толчком в голове Рина взорвалась сверхновая. Ему показалось, что его разбили на много-много осколков, а потом собрали воедино. — Люблю… — прошептал Рин на выдохе. — Скажи, что ты лишь мой... — Сатана потерял себя. Впервые. Он нашел того, кого искал так долго… Его сердце. Его дыхание. Его жизнь… Да, теперь Рин действительно принадлежит Геенне в общем и Сатане в частности. — Твой, — эхом отразился тихий ответ.

***

Проснулся Рин в объятьях. Тёплых. Надёжных. Желанных. Он тихо выдохнул — он нашел кого искал: того, кто будет связан с ним крепче, чем кровными и духовными узами. Того, кто станет частью его. Он хитро улыбнулся той самой улыбкой, которую никто никогда не должен видеть. Кроме… Люцифера. Тонкая рука зарылась в белоснежные волосы и пропустила пару шёлковых прядок между пальцами. Надо же… И цена была не так уж высока… Он удобнее устроился в тёплом кольце рук и блаженно прикрыл глаза. Он обрёл то, о чём мог лишь мечтать… Он расскажет ему завтра… Всё завтра… Дракон на его спине одобрительно заворочался и прикрыл крылом только-что вспыхнувшие руны… Пусть пока не знает никто…