«Толька Хобби»

— Яку, ты что-то плохо выглядишь, — заботливо склоняясь над другом, Куроо уложил руку на худенькое плечико, пристально разглядывая тёмные круги под глазами либеро. Вчера, кстати, они тоже были, правда, менее заметные. Пожалуй, такими темпами на завтра подбирать мячи придётся маленькой, но очень проворной панде. — Это ты плохо выглядишь, а я просто не высыпаюсь, — беззлобно огрызнулся парень, одёргивая приятеля. Капитан задумчиво хмыкнул и бросил быстрый взгляд на Хайбу, который пытался незаметно подслушивать и одновременно заголяться, спешно расправляясь с тренировочной футболкой, заменяя её на школьную форму. — Что, молодняк покоя не даёт? Тяжело справляться с бушующими гормонами? — поиграв бровями, шёпотом выпалил капитан на краснеющее ушко Мориске, довольно при этом скалясь. Состроив морду-лица «кирпичом», разрозовевшийся либеро сделал вид, что вообще не понимает, о чём речь и внятно, стараясь не запинаться, в тон Куроо ответил: — Не пори чушь, Лев тут не причём. — А я про Хайбу ни слова и не сказал, — гоготнул этот хитрюга, с удовольствием вытягивая поймавшегося на наживку Мори-куна из привычной среды его обитания – земля из-под ног у него точно ушла от всех этих смущающих разговорчиков. Хотя радости на самом-то деле не наблюдалось – друг и правда выглядел уставшим и измотанным, будто бы решил вдруг начать усиленно готовиться к авралу экзаменов, хотя эта кампания намечалась ещё не скоро. — Ну так что, что-то серьёзное? Помощь нужна? Яку усмехнулся и отрицательно качнул головой. Куроо как всегда в своём репертуаре: сперва хорошенько поглумится, похихикает, а потом состроит такую серьёзную рожу, что страшно делается, и ринется с кулаками отстаивать чью угодно честь и выручать из беды. Похвально, конечно, но эта его особенность иногда очень раздражает. — Нет, я справлюсь сам, тем более, что мне осталось совсем немного… — Либеро быстро прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего. — Ничего… Всё в порядке, думаю, что через пару дней я буду в норме. Нет нужды для беспокойства. Пока что не состоявшаяся панда напряжённо улыбалась. Яку пятился спиной к выходу и размахивал маленькими ладонями в воздухе, чертя какие-то неясные символы, и изо всех сил пытался казаться человеком-без-проблем. Он остановился у самого порога, чудом не запнувшись о разбросанные носки Ямамото, удостоверился, что ему вроде бы поверили, быстренько попрощался с товарищами по команде и юркнул за дверь. Остатки команды не обратили особого внимания на побег накама, так что парни продолжили мирно галдеть о своём о мальчишечьем, не ощутив повисшего в воздухе недоумённого вопроса. Ошарашенный и почти оскорблённый до глубины своей широкой русско-японской души Лев, открыв рот, смотрел вслед семпаю, который его попросту забыл. Как же так? Они ведь всегда ходят вместе домой. Пусть и не по пути, но настоящий джентльмен, коим Хайба время от времени себя считал, обязан проводить семпая своего сердца до дома! Ну ни в какие ворота!.. — Муха же залетит, или засунет кто чего не того, — Куроо любезно захлопнул звонко клацнувший рот первогодки. — Слушай, Лев, с этим парнем что-то не то. — Капитан ещё находился на стадии раздевания, но не успел дойти до момента, когда положено было одеться – так и стоял, совсем не стесняясь, в одних плавках посреди клубной комнаты, краем глаза ловя на своей тушке слишком хищные и отнюдь не невинные взгляды. Тетсуро доверительно уложил руку высоченному Хайбе на плечо, мягко его к себе склонив. — Приглядишь за семпаем? В его тоне не было настоящего беспокойства, но что-то подсказывало, что лучше с этими секретиками разобраться, так, любопытства ради, хотя, конечно, Яку, как никто другой, имел право на свои личные тайны, но… И вот всегда было это мерзопакостное «но», делающее из хороших, в сущности, парней в последствии гадких шпионов и противных сталкеров, которым всего лишь было интересно. — Я так и хотел сделать, — без стеснения выпалил первогодка, наивно хлопая глазами, — разве в подобной ситуации можно было поступить как-то иначе? Куроо довольно хихикнул – чего и следовало ожидать… Желание умильно потрепать по волосам кохая он пресёк на корню, поэтому просто хлопнул Льва промеж лопаток и чуть подтолкнул к двери – следовало поспешить. Когда Яку приспичит, то он может быть очень шустрым, а на нюх, насколько знал Тетсуро, их новичок опираться не мог. Или мог? Кто ж знает этих чокнутых русских, пусть и отполовиненных… — Ладно, дуй за ним, только не светись. Если у него проблемы, то подсоби, если всё в порядке, — напутствовал семпай кровожадно ухмыльнувшись, — то делай как обычно. — Хорошо. Некоронованный ас понятливо кивнул, ослепительно улыбнулся, отсалютовал капитану, попрощался с Кенмой, который всё ещё лил слюни на оголённого Куроо, и выскочил за дверь клубной комнаты. *** Яку добрался до дома в рекордное время и ещё бы – он почти бежал! Не то чтобы его ждало что-то особенное, но руки совсем взаправду зудели, а кончики пальцев приятно покалывало в нетерпении и предвкушении. Боже, когда он успел так к этому пристраститься? Неужели, он теперь тоже из этих? Звёзданутых на всю голову маньяков, которым бы только дорваться до любимого дела, а после них хоть потоп?.. Нет-нет-нет, он не такой – Мори на секунду замер на месте, ощутимо хлопнув себя по щекам – это только хобби. Ага, плавно перетекающее в зависимость… А ведь сперва это была дурацкая шутка одной из вредных кузин, которые на какой-то из праздников подарили жутко взвинченному в те времена по знамо каким двухметровым причинам парню эту девчачью развлекушку. «Отвлекись, Мори-кун» — говорили они, гадко хихикая, а Яку сквозь зубы матерился, но подарок таки принял, даже вежливо поблагодарил. «Это помогает избавиться от стресса и учит усидчивости» — без конца трещали они, а парень в самый первый раз пробовал себя в новом неловком деле, невольно ловя себя на мысли, что это, в общем-то, ничего так, интересно, интригующе, и, правда, успокаивает. Что говорили ещё, он уже не слушал, без конца поражаясь, что его сердце, целиком и полностью отданное волейболу и кое-кому ещё, смогло поместить в себя ещё одну страсть. Дома никого не было, и помещение казалось уютно сонливым и очень спокойным, как раз располагающим к продолжительной неспешной работе. Либеро взлетел по лестнице на второй этаж, заскочил в свою комнату и небрежно устроил сумку на полу у двери. Странное дело, но даже на переодевания не хватало сил – оставался последний кусочек, и если он поспешит, то сможет закончить уже сегодня вечером и наконец-то выспится с чистым сердцем и удовлетворённой душой. Пересилив себя и оперативно сменив костюм, Яку тут же изменился в настроении: он на кошачьих лапах, ступая совсем бесшумно, мягко подкрался к объёмной коробке на столе, плавным движением стаскивая с неё крышку. Внутри лежала, дожидаясь хозяина, долгожданная работа. «Моя прелес-с-сть!» — хотелось было подумать Мориске, но он вовремя просёк собственное нелестное сравнение с одним небезызвестным персонажем и обошёлся одной тёплой улыбкой, которая острым камнем сползла с лица, бухаясь и отдавливая несчастные ступни. На границе сонной тишины послышалась звонкая трель дверного звонка. — Вот же чёрт, — третьегодка обессиленно уронил голову на грудь, едко усмехнувшись. Он, конечно же, знал, кто к нему пожаловал. Только одна беспардонная сволочь могла так легко вторгнуться на чужой участок, перемахнув через забор как нефиг делать. Хотя нет, их было двое, только та другая ленивей и умней первой, которой лишние пять километров – не крюк. — Спокойно пожить не дадут… Вдохновенное настроение скатилось, как слишком коротенькое полотенце с бёдер, оставив Яку в смущающей наготе собственной тайны. И вот что ему сейчас сказать? Как выставить непрошенного гостя за дверь? Вопроса о том, как не пустить даже не рассматривалось: Лев зайдёт; вломится, как пить-дать вломится, вскочит в окно или ещё куда, проскользнёт через любую щель – что угодно, но он обязательно преодолеет никчёмную преграду в виде двери и попадёт внутрь. Звон не прекращался, и ничего другого не осталось, как спуститься и открыть дверь добровольно, пока её не начали выламывать. Либеро остановился перед входом, пару раз глубоко вздохнув. Сейчас главное было не броситься на этого дурня с кулаками – жалко же. Вроде бы настроившись, Яку открыл дверь, показательно хмурясь: — Лев, ну какого?.. Сказать Мориске ничего не успел – его оперативно сцапали в крепкие холодные объятья и ткнули носом в пуговицы куртки на груди. Лев щекой прижался к макушке своего обожаемого семпая, тиская его так энергично, будто тот был безобидным плюшевым мишкой, а он сам – именинником, получившим долгожданную игрушку. — Яку-сан, ты в порядке? А я-то думал! Я шёл и шёл за тобой, но слава богам, что ты всего-то пришёл домой… Хайба всё тарахтел и тарахтел без умолку, наглаживая семпая по спине широкой ладонищей и недвусмысленно проходясь пониже то ли случайно, то ли с надеждой на более интересное продолжение невинных обнимашек. — Какого чёрта? — выдраться из пут тяжёлых длиннющих рук было практически невозможно, но Яку тоже не лыком шит: хватило одного точного удара под коленки – как только исхитрился? Чудом разве что, чудом! – и враг был временно повержен. Первогодка валялся на полу, хватаясь за зашибленный затылок, а Мориске с видом победителя уселся сверху на всё ещё холодного и вмиг замершего парня. — Ну, чего припёрся? Видишь, я в порядке, дома, ничего со мной не случилось. Я побыть один не могу? Яку больше не хмурился. Отбарабанив свою тираду, он шумно дышал и смотрел на замершего Хайбу, чинно сложившего лапки на груди и ждавшего, когда всё закончится, дабы совершить свой следующий ход. Он потянулся вперёд и уложил ладони на плечи семпая, бесцеремонно притягивая его к себе и легонько целуя в губы. Правда, долго блаженство не продлилось, Лев даже глаза не успел закрыть, как получил болючий щелбан в лоб. — Дурень, а если бы кто-то был дома, то что тогда? — мгновенно вспыхнул Мори, прикладывая тыльную сторону ладони к губам. — Я бы взял на себя всю ответственность, — насупился центральный блокирующий, — и это Куроо-сан сказал так сделать. Яку нехорошо сощурился. Ну да, всё как и предполагалось – лапы росли именно оттуда, откуда он и думал. — Сказал, чтобы ты лез целоваться? — отфыркнулся парень, вставая со своей добычи. Руки он не подал, хотя хотелось. — Нет, сказал: «Делай как обычно», — Лев сверкал. Довольно улыбался и строил умилительные рожицы, будто бы не его сейчас завалили и «побили». Всё-таки ему совсем немного нужно для счастья, завидки даже… Либеро закатил глаза и сложил руки на груди, искоса разглядывая поднимающегося на ноги Хайбу. Где-то внутри негодующе бурлила обида на Куроо, пославшего следом за ним шпиона, пусть это и был всего лишь его благоверный. — Вот засранец, всего-то один раз увидел, как мы целуемся… Ладно, чёрт с ним, теперь ты оставишь меня в покое? — с нажимом спросил Яку, разрываясь между желанием поскорее подняться наверх и подольше поторчать тут, в коридоре, рядом с медленно оттаивающим после улицы Львом. Паршивец был таким хорошеньким, особенно это его молчание, пусть и временное, приманивало третьегодку к кохаю, так и заставляя его протянуть руку и ласково растормошить волосы или погладить по щеке. Но желания желаниями, а признаться в подобном Яку бы не смог, всё-таки такие телячьи нежности немного не в его стиле, не сейчас, по крайней мере. — Нет, не уйду. Пригласи меня войти. — Боже, Лев, да ты уже вошёл, фишка у тебя такая, что ли? — не смог сдержать улыбки либеро, но тут же нахмурился. Сейчас он не мог пустить гостей, хотел бы, но не мог. А вдруг этот горе-сталкер найдёт его волшебную коробочку? И что тогда? Вся Некома и половина Токио узнают какие хобби у Яку Мориске. Ну уж нет; парня передёрнуло. — Я сейчас занят, так что… Пустив Хайбе грустную улыбку, Яку развёл руками и твёрдо преградил путь в дом. — Яку-сан, что у тебя за секреты такие от меня? Ладно Куроо-сану нельзя, но мне… — на печальном лице отразилась вся боль оскорбления недоверием. Ему и правда было грустно, а если учитывать то, что он, будучи болтливым и любопытным по натуре, всегда нуждался и обеспечивал других разнообразной информацией, отсутствие оной от самого дорогого человека его огорчало и задевало больше всего, пусть в этом Лев, что удивительно, не решался признаться даже самому себе. Внезапно взгляд зелёных глаз ярко блеснул и тут же потух, что очень не понравилось Яку. — Я понял всё. Знаю, что ты там скрываешь, — белобрысая голова поникла, чёлка заслонила глаза Льва, но и без того было понятно, каким именно взглядом он сверлит ни в чём не повинный пол. — Там у тебя девушка, да? Я угадал? Ты нашёл подружку себе, Яку-сан, и не знал, как сказать мне об этом? Я всё понимаю, так бывает… Из-за шторки волос послышался невнятный звук, похожий на всхлип. У третьегодки защемило сердце. Неужели Лев действительно плакал? И это из-за него?.. Чёрт возьми, да что ж за фигня тут творится?! — Девушка? — Мори трясло ни то от злости, ни то от досады. Как этот идиот вообще мог о таком подумать? Да он же его, он ведь!.. — Сдурел, что ли? Знать хочешь? Разувайся, живо! Хайба послушно скинул ботинки. В его хитрющих глазах не было ни слезинки, одно любопытство. Яку немедленно укорил себя, что повёлся на притворства местной «звездульки», но теперь отступать было уже поздно; Лев мялся с ноги на ногу, сверкал глазищами и разве что не облизывался, ожидая обещанных интересностей, как пёсик, перед носом которого витала сахарная косточка. Трясущимися пальцами Яку стянул с него куртку и ухватил за рукав рубашки, потащив за собой наверх. Его колотила дрожь, было почему-то страшно и совсем неприятно. Девушка… ха, ну надо же… Лестницу они преодолели за считанные секунды, влетев в комнату на полном ходу. Хозяин дома быстро захлопнул дверь за своей спиной и усадил несопротивляющегося Льва на идеально заправленную кровать. Он поколебался с секунду, а потом решительно сунул ему в руки ту самую большую коробку. — Открывай, — грозно приказал он, стараясь, чтобы голос его не дрожал. Мориске вдруг кровожадно усмехнулся, и добавил: — Барышня в эту коробку не поместится при всём желании. Так что не тормози. Нагнав на себя злодейского вида, парень быстро отвернулся, смущённо заалев. Ой, что сейчас будет! Хотя, ну что такого в этом хобби? Увлечение как увлечение, кто-то, например, женские труселя ворует и коллекционирует, а кто-то пластиковые вилки – тоже занятие, и если подумать, то в разы хуже, чем безобидные деяния Яку, который почему-то считал совсем наоборот. Лев ещё немного помедлил, но всё же сдвинул крышку, заглядывая внутрь. — Яку-сан… Это же… — Это только хобби, это просто так, ничего особенного… — либеро старательно отводил взгляд от зачарованного Льва, который медленно вытянул из коробки сперва клубок запутанных ниток всевозможных синих оттенков с завихрениями жёлтого и рыжего, а потом и совсем простенькие круглые пяльцы с натянутой на них, почти оконченной вышивкой. Звёздная ночь Ван Гога – Лев хорошо знал эту картину. Он видел её копии не раз, когда их класс сперва в младшей, а потом и в средней школе таскали по скучным музеям во имя просвещения и духовного обогащения тринадцатилетних лбов. Среди всех голых статуй дядек и скучных картин она всегда выделялась. Была такой странной и непонятной для него, но всё равно притягивала взгляд к этим необычным завитушкам, яркому свечению звёзд и темноте неизвестного полукровки города под волшебным звёздным небом. Красивая вещица, пусть Лев и был далёк от высокого искусства. Вышивке до полного изображения не хватало только маленького кусочка, в самом низу, но количество уже проделанной работы просто поражало. — Яку-сан, это ты сделал? Сам? — подушечки пальцев боязливо коснулись шерстяных крохотных разноцветных хитросплетённых друг с дружкой квадратиков-крестиков. Лев бережно провёл пальцами по рисунку и смешной в дырочку ткани. — Ну, да… — либеро тихонько присел рядом, сдвинув в сторону комок запутавшихся остатков ниток. Он сложил руки в замочек на коленях и, не мигая, уставился на собственные пальцы. — Я так нервы успокаиваю, знаешь ли. С такими кохаями как ты, это единственно верный способ, — аккуратно ткнувшись плечом в плечо Льва, прижался к нему Мори. Оказывается, это не так страшно, как казалось. — Точнее, раньше успокаивал, теперь мне почему-то постоянно хочется заниматься этим, вот и не могу спать ночами даже, вышиваю в любое свободное время. Очень уж хочется закончить. Глупо, да? — Яку стыдливо взглянул на Хайбу, думая, что даже спрашивать обо всём уже самая большая глупость на свете. — Почему? — Совершенно серьёзные глаза смотрели с удивлением – Лев и правда не понимал таких вещей. «Как можно стыдиться того, что тебе нравится?» – это был его негласный девиз, применяемый и к его сумасшедшей тяге ползать и застревать на деревьях, творить глупости и совершенно искренне и трепетно любить человека одного с ним пола. Такая политика делала ему честь и являлась одним из миллиона пунктиков, которые так любил в нём семпай. — Ну, это же вроде как девчачье увлечение. — Ну и что с того? Если тебе это нравится, то ты должен этим заниматься, и плевать на то, кто что скажет, — уверенно кивнуло это счастливо склабящееся создание, деловито пожимая плечами. — А почему именно этот рисунок? Яку таращился на Льва, чувствуя, что сердце в его груди забилось быстрей. Всё-таки этот болван какой-то волшебный. Вот вроде бы ничего нового, и всё логично, но сам себя Мориске успокоить на этот счёт не мог уже который месяц, а Хайба справился парой фраз. Магия, не иначе. — «Такая жалость, что в Токио почти не видно звёзд, да, Яку-сан?» — передразнивая Льва, показал язык либеро, прислоняясь к стене. Гость тут же расплылся в улыбке. Это было во время их первого ночного выезда на тренировочный матч, и именно тогда пожаловался семпаю на загазованность неба новичок Некомы, а Яку, как оказалось, запомнил… Ну надо же. — Вот я и решил, что хоть где-то они должны да быть. Совладать с приступом внезапной нежности к семпаю Лев не смог, да и не слишком-то сопротивлялся, как и сам горе-рукодельник. Они засиделись допоздна, и Яку пришлось вытерпеть не мало пыток, очень приятных, нужно заметить, и таки сдаться и показать уже законченные картинки, которых пока что было немного. Будущего великого аса Некомы очень заинтересовал кривенький, но вполне симпатичный, представитель семейства кошачьих в задорную чёрную полоску. Впрочем, оставшиеся вышивки он рассматривал с не меньшим восторгом и интересом, трогательно касаясь наковырянных семпаем крестиков. — Яку-сан, я думаю, что это хобби очень тебе подходит, — внезапно оживлённо признался Лев, откладывая картинку с каким-то незамысловатым акварельным морским пейзажем. — Почему это? — Ну как, — невинно пожал плечами Хайба, и Мори, кажется, понял, что он скажет следом, — у тебя такие маленькие ручки, что только тебе под силу делать такую кропотливую работу. Я бы не смог так! — Ле-е-ев! Чёрт бы тебя побрал, — занося руку, но, так и не стукнув по дурной макушке кохая, Яку ущипнул его за ухо, устало вздыхая. — Всё шутишь. Но я лучше буду считать это комплиментом, — усмехнулся он и тут же посерьёзнел. Оставалось решить один важный-преважный вопрос: — Слушай, ну раз я с тобой поделился, то ты доволен? Я бы хотел тебя попросить, чтобы ты не говорил об этом Куроо… Дальше Хайба не слушал, лишь блаженно улыбался. В голове гудели и роились очень даже интересные мыслишки о том, как много всего он сможет выторговать у Яку-сана за своё драгоценное молчание.