Посттравматический синдром Нохары Рин

Я честно надеялась, что сейчас меня покормят, и я спокойно расскажу обо всем моему новому старому другу. Ага, щас! Эта зараза схватила меня и в своем АНБУ-стиле (то бишь, быстро и незаметно) отперла к себе домой. Я немного очумела от такой наглости, вернее, сначала меня начало тошнить, а потом уже очумевать. Вдобавок, оказалось, что все мои розовые мечты о супчике, карри и других местных вкусностях пошли прахом. Пришлось отыскать на дальних полках какую-то кашу, которая при более детальном рассмотрении оказалась овсяной. В итоге, развела я эту вкусняшку кипяточком и поняла, что не все в этом мире так гладко. Короче, в депрессию я впала прямо над тарелкой. Шиноби наблюдал за этим действом немного отстраненно, смотрел куда-то в даль и явно о чем-то усиленно думал. Он там молится что ли? Не, друг, меня так просто не изгнать. Я пока поем и понаблюдаю. Кстати, квартира роскошью не блещет. А чего я ожидала? Но все равно как-то все здесь мрачно, только книг много, что объяснимо. — Если ты думаешь, что я исчезну, то даже не надейся, — отодвигаю свой кулинарный изыск, ожидая допрос с пристрастием. — Кто ты? — сухо спросил Хатаке. Вот те раз! У него память, как у золотой рыбки или как? — Я Нохара Рин. Являюсь куноичи Конохи. Ранг: Чуунин. Ирьенин. Рост и вес пока не перепроверила, — съязвила я и встала из-за стола. — Находилась в команде Минато-сенсея вместе с Учихой Обито и Хатаке Какаши. После некоторых, кхм, обстоятельств я была сильно ранена и доставлена в больницу селения, — я злилась. Как мне доказать, что я — это я? — Рин умерла, причем от моей же руки, и я никому не позволю использовать ее имя и внешность! — вот теперь его пальцы сжимали мою шею. Хочу еще больше разозлиться, но не могу. Опять подсознание? — Смерти дорогих тебе людей сделали тебя таким уязвимым, — я протянула руку к повязке на глазу. — Почему ты не можешь увидеть правду? Что тебе мешает? Какаши, хватит чувствовать себя виноватым передо мной и Обито. Сейчас, ты единственный, кто может поверить и помочь мне, а если у тебя не выйдет, то я просто снова вернусь в тот подвал… — По моим щекам потекли слезы. Сама не поняла, почему плакала. Просто было больно за всю жизнь, за мою, за судьбу Рин, за то, что все обернулось так печально. Рука, которая ранее сжимала мое горло и не давала дышать, ослабла. — Но как ты выжила?! Почему никому не сказали?! — не ожидала я таких эмоций от этого флегматичного шиноби. Мда, если б я к нему еще и с Обито заявилась, то у него был бы полный сдвиг по фазе, разрыв шаблона и тому подобное. — И почему ты так странно себя ведешь? — последний вопрос убил вообще. Я не хотела ему втирать про переселение душ. Кому от этого будет лучше? Пусть думает, что его милая и добрая Рин теперь просто немного поехавшая. — Хм, этот вопрос и меня беспокоит. Сам посуди, кому невыгодно, что бы все узнали, что не очень то я и мертвая? — я многозначительно посмотрела на Какаши, думаю, что небольшую отсылочку к нынешней замечательной власти он понял. Я пока не стала ему рассказывать свои мысли касательно Данзо, Орочимару и затейливых Учих. Почему-то меня не покидало чувство, что хитрый змей и одноглазый хорошенько покопошились во мне. Далее я в самой красочной форме описала Хатаке, где проснулась, куда пошла, что делала. Не забыла упомянуть и про посттравматический синдром, чтоб наверняка понял, че это я на людей кидаюсь. Устала. Уснула. Проснулась от того, что он бдит. Честное слово, я думала, что сдохну от испуга. Сам факт того, что ты просыпаешься среди ночи, а в конце комнаты сияет какое-то алое пятно еще терпим, но когда оно начало ко мне двигаться, я чуть сознание не потеряла. Конечно, он потом здорово выгреб. Ему еще повезло, что я не в состоянии использовать техники — прибила бы на месте. Но двухчасовой пылкой тирады ему хватило. Мама всегда говорила, что мне палец в рот не клади, вот я и решила применить все свои речевые обороты в одном месте. *** Вообще, сейчас я даже восхищаюсь силой духа Рин, ведь ее подсознание оказало на меня сильное влияние. Теперь я относилась к Конохе как к дому, а Какаши для меня стал близким человеком. Ему, кстати, очень влетело, когда мне на глаза попались извращенские книжечки. Оказалось, что я неплохо метаю сюрикены, кунаи, ножи, тарелки и все, что попадается под руку. Тогда он неделю мне на глаза не попадался. Не, я понимаю, гормоны в голову ударили, но он же их тупо перечитывает. Нефиг, а то привыкнет еще всякую дрянь читать. Кстати, до Хатаке все-таки добрела мысль о том, что я — это я. Не знаю, как он понял, но отношение его кардинально поменялось. Теперь надо мной буквально тряслись. Из дома мне выходить нельзя было. Какаши, с трепетом в голосе, сообщил, что я еще слишком слаба, чтобы быть снаружи. Да мне даже не давали убираться или готовить поесть, ибо это тяжело для меня. К таким тепличным условиям я не привыкла. Так продолжалось пять месяцев. Пять долгих, скучных, непродуктивных месяцев. Я пыталась привести себя в более-менее нормальное состояние. Пришлось соблюдать импровизированную диету, долго и монотонно разрабатывать мышцы, вспоминать, что вообще такое чакра. Надо сказать, что мне крупно повезло. Если бы я была обычным человеком, то, скорее всего, имя свое вспоминала бы с переменным успехом, что уж говорить о свободном передвижении и ясности мышления. Правда, за это время я пристрастилась к чтению. Читала я действительно много и все (книги Джирайи не в счет). А что мне было делать, если мой боевой товарищ постоянно пропадал на миссиях, а еду мне вообще приносил Паккун. Чудная, кстати, животина. Частенько перекидывались парой словечек ''за жизнь''. Вообще, я многое поняла и осмыслила. Решила, что не хочу перекладывать столько ответственности на крошечного Наруто, поэтому нужно было первым делом вернуться в форму, забрать его из приюта, а дальше… Дальше будем действовать по обстоятельствам. Я дальновидностью никогда особо не отличалась, поэтому пока сделаю себе презент и поживу одним днем.