Посттравматический синдром Нохары Рин

Я уже ничего толком не помню. В голове остались лишь размытые моменты того, как добралась до гостиницы, всучила свиток Джирайе и завалилась спать. Внезапно навалилась какая-то дикая усталость. Не знаю, сколько мне пришлось спать, но очнулась я полностью разбитой. Голова дико трещала, по-моему, была температура, горло пересохло. Вроде, окликнула Кано, который подал мне стакан воды, после чего снова отрубилась. Сквозь лихорадку было слышно, как что-то кричит Джирайа, причитает Кано, пару раз я даже услышала голос Мейко. Они бегали, суетились. Иногда мне пичкали что-то вонючие и непонятное. В эти моменты меня волновало лишь одно: это конец? В смысле, из-за чего мне так плохо? Это вирус? Какая-то печать? Я умру? А Наруто? Наверное, только из-за этих мыслей я кое-как держалась в сознании. Самым ужасным была боль в груди, которая заставляла задыхаться. Будто меня разрывало изнутри. Я не могла нормально соображать в тот момент. В голове все окончательно перемешалось в кашу. Я с ужасом вспомнила это чувство… Когда ты лежишь в больнице под капельницей, которая призвана облегчать тебе твои последние дни, но, тем не менее, каждый вздох будто разрывает легкие. Не знаю, сколько мне пришлось так метаться, но в один момент я просто погрузилась во мрак. Наверное, я сплю. Странно, но сейчас боль немного поутихла, хотя, конечно, еще чувствовалась. Перед глазами начали мелькать какие-то знакомые картинки. Я постаралась вникнуть в их смысл, и вдруг все прояснилось. Мне снился единственный момент из жизни Рин, который я помню четко. Как бы сказать, все, до момента своего внезапного пробуждения в подвале, помню очень размыто. Можно сказать, что мне приходиться жить только эмоциями, которые я испытывала в тот или иной момент. Сейчас же все иначе: я четко вижу перед собой какую-то воду, вокруг густая растительность. Не понимаю, что именно это за растения, но могу сказать точно, что они огромны. Передо мной Какаши и Обито? .. Да, это определенно они. Здесь им где-то по четырнадцать. Мы куда-то идем. Я все вижу глазами Рин, но тело меня не слушается. Взрыв! Я машинально выхватываю из подсумка кунай, но тот неловко выскальзывает из руки. Чувствую сильную боль в области затылка и через секунду теряю сознание. Это день, когда погиб Обито. Ну, или попал к Мадаре… Хотя, тут даже не известно, что хуже, ибо этот Учиха способен превратить любого в безвольную марионетку и лишить всех радостей жизни. В голове проносится мысль о том, насколько же я была слаба. Серьезно, в тот момент меня просто можно было назвать «Девочкой, которую все время нужно спасать». Если говорить прямо, то меня взяли в команду только из-за ирьендзюцу. Война, медиков не хватало, поэтому на фронт отправляли тех, кто хотя бы знал азы. Конечно, я вполне могла себя защитить от каких-то банальных и неопытных врагов, но рядом с Обито и Какаши появлялось ощущение беспомощности. Какаши — супер гений всея Конохи, а Обито, не щадя себя, пашет, чтобы быть с ним на уровне. А я? Мда, я просто их мирю и сглаживаю обстановку, но это никак не влияет на мои навыки куноичи. Ой, кажется, я начинаю приходить в себя. Теперь голова болит еще и во сне. Реализм — это наше все! Не успела открыть глаза, как на меня тут же накладывают какое-то гендзюцу. Чувствую себя паршиво, но, все же, нахожу силы сопротивляться. Стараюсь думать о чем-то отвлеченном, концентрирую чакру, но понимаю, что сейчас мои силы закончатся. Страшно. Вообще, в большинстве случаев, когда ты попадаешь в гендзюцу, то теряешь счет времени. Просто не осознаешь, сколько ты здесь пробыл. Да и в голове зачастую все мысли сбиваются в одну: «Заберите меня отсюда!» Вот и я не понимала, сколько тут сижу, и сколько еще придется бороться с этим противным дзюцу. Шум. Какие-то крики. Меня привели в чувства Какаши и Обито. Господи, как же тошнит! Я сижу в каком-то ступоре, абсолютно ничего не понимая. Дальше меня словно вырубает, хотя тело двигается само по себе… Я начинаю что-то нормально соображать, когда уже сижу перед Обито… Мать моя женщина! Это зрелище настолько ужасно, что мне становится тяжело дышать. Почему я не смогла его оттуда вытащить? Я же просто сидела и смотрела? Какаши Чидори насквозь пробил ствол дерева, почему он не смог придумать что-то с этим чертовым камнем? А я? Нет, вылечить я бы его не вылечила. Извините, клетки Хаширамы нам в аптечку не клали. Но можно было поставить какую-то блокировку, облегчить боль… В конце концов, будь я немного сообразительнее, то что-то бы да и придумала. Дальше вообще какая-то каша пошла. Я рыдаю, пытаюсь пересадить этот чертов глаз. Руки дрожат. Ощущения ужасные. Я, хоть и была лишь наблюдателем, но тоже начала нервничать. Осознание того, что у тебя в руке человеческий глаз вводит в почти истерическое состояние, что бы там не говорили про выдержку медиков. А если это глаз твоего друга, который ты пересаживаешь другому лучшему другу, пока первый умирает… Оцените весь трындец ситуации. Мне хотелось проснуться, но, видимо, вырубило меня конкретно. А дальше уже все становилось все более и более туманным. Ясным оставался лишь момент, когда я пыталась признаться Какаши. Вот, как бы я к Рин не относилась, но это уже был перебор. Я, находясь где-то бог знает, где, задыхалась от возмущения. Это вообще нормально? Я понимаю, критическая ситуация, но тебе ж только что сказали, что тебя Обито любил. Где твой мозг? Хоть Какаши нормальным оказался, быстро меня спровадил. Мда, это было, как минимум глупо. Сон становился все размытей, картинка начала плыть… Последнее, о чем я успела подумать: «Исправить!». Сама не знаю, от чего, но я резко подрываюсь на кровати. Видимо, эта непонятная фигня все же немного помогла, хотя ощущение тотальной паршивости своего положения никуда не делось. Я попыталась растереть лицо руками, дабы хоть немного очухаться. Бр-р! Холодно как-то. Теплее укуталась одеялом. Сколько же меня так колбасило? И что это вообще было? Голова в данный момент соображать не могла, а моя врожденная собранность просто испарилась. — Эй, кто здесь есть? — Я удивилась хриплости своего голоса. Мда, во мне проснулся пьяный тракторист. — Рин-сан! Наконец-то Вы очнулись! Все так переживали! — В комнату вбежал перепуганный Кано. — Ты еще здесь? — Я устало откинулась на подушку. — А куда мне идти? Я от Вас не отстану! — Он улыбнулся и протянул мне стакан воды. — Боже, ты прям как та Мейко. — А, Мейко? Она обещала скоро прийти. — Че?! — Я неудачно дернулась и мне прострелило шею… Не старая ж еще. Со мной определенно творится какой-то кошмар! — Она к нам часто заходила, пока Вам было плохо, помогала… — Часто? Постой, сколько я тут валялась? — Сегодня уже четвертый день… Мы так переживали… — Сколько?! Это кошмар! Мы не можем здесь долго находиться! Где Джирайа-сан? — Я судорожно начала стягивать с себя одеяло, но поняла, что рученьки еле слушаются. — Так он ушел. К Цунаде-саме… — Это, с какого перепуга он туда поперся? А я? — Мне опять стало тяжеловато дышать. Ну что ж ты будешь делать! Так хреново мне было только в первые дни, когда я смахивала на мумию. — Он что-то говорил про печать. Она у Вас какая-то странная. Это все, что я смог понять, простите. Печать? Какая печать? Стоп. Вот только не говорите мне… Ну, твою мать, я ж джинчурики! Как это можно было забыть? Я же не настолько тупая, но упустила это… Мда. В самом начале мне было по барабану на это зверье. Оно не подавало абсолютно никаких знаков своего присутствия, а я забила. Не хотелось мне возиться с ним, учитывая, что Исобу, наверное, самый безмозглый из хвостатых. Даже Шукаку на его фоне просто Нобелевский Лауреат. Я читала, что Треххвостый буквально одичал, ведь довольно долго находился без джинчурики.  Все, это занавес! Приплыли!