Elite Four

С утра пораньше Ишшики вместе с Алисой уехали куда-то по каким-то очень важным делам, поэтому дом остался в полном распоряжении главной четвёрки. Хоть эти ребята и давно повзрослели, но Сатоши почему-то всё равно опасался оставлять их одних. Наверное, потому, что несмотря на пришедшую серьёзность в характерах, с возрастом их вечные ссоры начинали тоже набирать более «взрослые» и «серьёзные» обороты. И, конечно же, больше всего всегда доставалось их месту жительства. Ещё вчера эти четверо пообещали друг другу, что завтра будут усердно вместе репетировать, но уже сегодня утром к еле проснувшемуся Хаяме сразу прибежал Такуми и, сделав, буквально по-детски, грустные глазки, сказал, что никак не может присутствовать на репетиции, и что в следующий раз он будет выжимать из себя все соки. Так как Акира всё ещё головой находился во сне, то, почти не раздумывая, отпустил блондина, правда, перед этим он всё-таки посмотрел на того неверящим взглядом. После того, как Хаяма окончательно проснулся, сходив в душ, к нему подошёл Сома и сказал, что он ненадолго сходит за едой, поэтому может, конечно же, опоздать. Не увидев ничего в этом плохого, но всё же напомнив Юкихире, что если он не вернётся вовремя, то будет плохо, причём, естественно, ему же, Сому тоже отпустили. — А, и тебя ещё Курокиба звал. Ну, я пошёл, - зашнуровав кроссовки, прямо у двери вспомнил Юкихира и махнул рукой в знак прощания. И всё же Хаяма думал, что неспроста этот парень ушёл. Нутром прямо-таки чуял. От двери в комнату Рё почти всегда несло чем-то неприятным. Именно из-за этого запаха к нему почти никто никогда не заходил, и поэтому брюнет даже и не старался убираться в своей комнате. Алиса, вроде, говорила, что это у него ещё с детства. Сделав глубокий вдох и зажав нос, Акира без стука вошёл. Ничего нового перед ним не предстало. Вещи были всё так же разбросаны по всей комнате, где-то в них был зарыт вчерашний завтрак-эксперимент Сомы, который всё ещё не утратил свой ужасный аромат. Тем временем хозяин комнаты спокойно лежал на кровати и играл в какую-то видеоигру, даже не отложив её, когда вошёл Хаяма. — И? – облокотившись плечом о дверной косяк, скрестив на груди руки, спросил Акира. — Ммм... - тихо откликнулось лежащее тело. Гитарист медленно начинал беситься. — Курокиба, что с репетицией? – сквозь зубы спросил Хаяма. — Ммм, мне лень... - Рё более быстро начал нажимать на кнопки, что ещё больше раздражало Акиру. – О, я выиграл. Удовлетворившись окончанием игры, брюнет отложил телефон в сторону, после чего встал с кровати, зевнул и потянулся, а затем внимательно посмотрел на парня у двери. Заметив его бешенство, Курокиба подошёл к Хаяме – тот внимательно следил за ним всё это время - и, обняв его за шею, поцеловал в щёку. — Не кипятись, женушка, - Рё отлип от парня, потом снова зевнул и вышел из комнаты. Некоторое время Акира всё ещё стоял неподвижно, но, опомнившись, цыкнул и пошёл искать своего парня, приговаривая «кто-нибудь будет вообще работать в этом доме?». Курокиба обнаружился в спортивном зале, уже на каком-то тренажере. — То есть заниматься спортом тебе не лень? – с каждой новой фразой недовольство в голосе Хаямы увеличивалось со страшной силой. Несмотря на это, он, сам не замечая, засмотрелся на безупречное тело брюнета, но, услышав хмыканье с его стороны, одернул себя и покашлял для вида в кулак, потом развернулся и молча ушёл в репетиционный зал. Время за игрой на гитаре всегда летело быстро, и Акира даже удивиться не успел, как позади себя услышал такую знакомую, медленную вначале, но быстро набирающую скорость игру на барабанах. Ухмыльнувшись и закрыв глаза, Хаяма тоже начал набирать темп на своей гитаре. Звук одного смешивался с другим, выдавая в конце что-то удивительно гармоничное. Может, эти двое просто были профессионалами в своем деле, а может всё это из-за их чувств, которые ни один не мог выразить, но с помощью музыки они понимали друг друга куда больше, чем через разговор. Зазвучали последние аккорды, и всё стихло. Через минуту Акира услышал позади себя медленные шаги и уже чувствовал оплетающие его руки, но он быстро ускользнул от них, вставая. — Даже не подходи, ты потный, - ставя гитару на место, сказал Хаяма. — Тогда пошли в душ, - промурлыкал Курокиба, продолжая настойчиво тянуть руки к своему парню. Хаяма бесился жутко, но был уже готов согласиться, правда почему не совсем ясно: то ли из-за того, что от Рё действительно несло как от животного, то ли потому что... Душ с Курокибой. Это что-то запредельное, хоть Акира никогда не признавал этого вслух. Хаяма готов был согласиться, если бы не одно, вернее, два «но», которые неожиданно появились в репетиционном зале с чертовски раздражающими ухмылками. И Акира прекрасно знал, что эти дебильные ухмылки означают; настолько хорошо знал, что был готов врезать этим двоим сразу же. — Душ? А как же репетиция? - наигранно непонимающе спросил Сома. «Лучше заткнись» - подумал Хаяма. — Мне стало лучше, поэтому я тоже пришёл на репетицию, - Такуми с фальшивой откровенностью следом за Сомой объяснил своё появление. - Неужели вы решили её отменить? «Если не перестанешь давить лыбу, то тебе снова станет плохо. И на этот раз по-настоящему плохо,» - Акира искренне надеялся, что его мысли долетят до разума блондина. — Пока вы разогреваетесь, Курокиба идёт в душ. Один, - Хаяма выдаёт свой вердикт, делая огромный акцент на последнее слово, и окончательно отмахивается от рук своего парня. - А потом мы репетируем все вместе. Рё хочет то ли на Акиру злобно сорваться, то ли избить двоих «вообще-ничего-не-понимающих-и-ни-о-чём-не-догадывающихся» обломщиков, но он всё же держит себя в руках и молча выходит из комнаты, оставляя напоследок только недовольный рык. У всех в голове проскальзывает только одна мысль: и как после этого его не сравнивать с животными? Хаяма после ухода брюнета делает вид, что очень занят настройкой своей гитары, и пытается не обращать внимания на довольные улыбки и смешки за спиной. А ещё старается сделать вид, что не слышал, как руки Сомы и Такуми неподобающим образом издали глупый хлопот, означающий что-то вроде «миссия успешно выполнена». И все давно знают, что этих двоих слишком сильно забавляет заставлять Хаяму и Курокибу в разных пикатных ситуациях и прерывать всё самое интересное.

***

После уже вроде бы и привычной ситуации с разоблачением этих влюблённых голубков-придурков и успешной репетиции, Такуми вернулся в свою комнату очень счастливым. Почему-то у него создалось впечатление, что впервые за последние несколько дней он, словно птица, освободился из какой-то незримой клетки и ощущал свободу: свободу от проблем, свободу от каких-либо обязательств. Казалось, что сегодня дышать намного легче, чем вчера, хоть он и дышит всё тем же воздухом. Альдини упал на свою мягкую кровать, закрывая глаза тыльной ладонью руки, и стал прокручивать этот день в голове ещё раз: идиотская отговорка, что он сказал Хаяме; затем как они с Сомой прямо-таки невзначай и почему-то вместе, что было не обговорено, пришли «вовремя» в репетиционный зал, где эти придурки занимались «своими» делами (это, кстати, будет им ещё одним напоминанием о том, что у них есть свои комнаты, ага); и под конец дня ужин, приготовленный Ишшики-семпаем, в довольно-таки дружной атмосфере, если не считать облако недовольство, нависающее над головами Хаямы и Курокибы. А ещё Такуми особенно вспоминал их разговоры, улыбки и взгляды с Сомой, обращённые в сторону друг друга. Они вечные соперники, блондин каждой частичкой себя хочет стать лучше Юкихиры абсолютно во всём. Из-за этого они постоянно ссорятся, но это того стоит, потому что перемирия всегда доставляют необъяснимые приятные чувства. От раскладывания по полочкам в голове пройденного дня, блондинка отвлёк телефонный звонок. Звонок, вернувший Альдини к реальности моментально. Даже не достав телефон из кармана, он сразу узнал, кто это, потому что поставил своё сольное исполнение любимой песни лишь на одного человека, самого важного в его жизни человека. — А я только хотел отправить тебе сообщение, пожелав спокойной ночи, - нажав на ответ, наигранно-счастливым голосом проговорил Такуми, – как себя чувствуешь? Я уже успел соскучиться. — Привет, - а по ту сторону трубки голос был не наигранно-счастливым; голос был искренним, родным и очень любимым, - у меня всё хорошо, – а вот это было враньём, таким самым настоящим враньём, – как у тебя дела? — Без тебя под бочком плохо, - горькая ирония проскользила в голосе в тот момент, Такуми молился, что телефонная линия в этот момент исказит его голос. — Я тоже очень скучаю, - блондин слышал грусть в голосе собеседника, отчего становилось душевно плохо, - извини, что беспокою так поздно. Я просто... — Ты можешь звонить мне в любое время суток, - Такуми вставил своё слово, перебивая голос в трубке. Он должен был это сказать, потому что это правда, это по-настоящему важно, возможно, важнее всего, – что ты хотел? — Я хотел узнать... - голос в трубке был робким-робким, не предвещающим ничего хорошего, - отец не звонил тебе? — Нет, - Такуми сразу же нагло соврал, после чего понял, что, наверное, нужно было немного помедлить, потому что догадаться, что его ответ - всего лишь очевидная ложь - слишком просто. Ненависть внутри ко всему миру нарастала с огромными оборотами. Такуми ненавидел это, ненавидел врать, тем более ему. — Вот как… - хоть блондин и не видел, но он был уверен, что сейчас на лице собеседника натянутая, грустная улыбка. — Что-то случилось? – чтобы прервать молчание, спросил певец. — Просто он заезжал оплатить моё пребывание в больнице, но ко мне даже не зашёл... Ублюдок. Самый настоящий ублюдок, чёрт его подери. — Наверное, как всегда очень занят. Не переживай, в следующий раз обязательно зайдёт, - Такуми не верил своим словам, но что он ещё должен был сказать? – давай-ка ложись спать, уже поздно. Тебе нужно следить за своим здоровьем. — Хорошо... — Я скоро приеду, - а в эти слова Такуми верил, искренне верил, потому что по-другому и быть не может. Он обязательно скоро приедет. - Прости, что оставил тебя одного в это время. — Ты всегда это говоришь и извиняешься, - а сейчас Альдини, хоть всё ещё и не видел, но чувствовал мёртвый взгляд человека по ту сторону телефонной линии. - Не переживай. Я буду в полном порядке. Спокойной ночи, братишка. — Спокойной ночи, Исами. Поправляйся скорее.