Прямое попадание

– Вот же придурок мишенебровый, – раздается над ухом тихий голос Зоро. – Ты как? – Пока дышу, – с нервным смешком отвечаю я, вытирая рот тыльной стороной ладони. Тело все еще горит, но уже не так, как в начале, а еще у меня опять стояк. Вот, спрашивается, какого хрена? Громким стоном возвещаю о своем состоянии, и ладонь Зоро снова касается моей возбужденной плоти: – Хочешь еще? – Да-а, – толкаюсь в его руку. – А ты? – А что я? Горячее дыхание обжигает шею, а быстрые ритмичные движения на моем члене не дают выровнять дыхание: – Ты… ведь… еще… не… кон… чил… – с паузами удается сказать мне. – Хочешь… я… тоже… а-ах! – второй раз для меня наступает довольно быстро. – Тебе… – Хочу, – он поднимает меня, прижимая за шею и вынуждая, запрокинув голову, откинуться на него. – Но тебе этого не нужно, – прихватывает губами кожу, оставляя болезненный засос. – Черт, почему ты такой классный! – выдыхаю я, когда он все же начинает двигать бедрами. – Да, и еще скажи мне, почему я влюбился не в тебя? Он снова наклоняет меня вперед, вынуждая буквально лечь грудью на пол, двигаясь резко и быстро, и усмехается: – Потому что тоже редкостный придурок? *** Ророноа мне все-таки отомстил слегка: заставил отмывать то масло с пола, пока сам плескался в душе. Естественно, ни то, ни другое моему либидо на пользу пойти ну никак не могло. Так что, когда мне тоже удалось принять душ, то пережитого моей заднице показалось недостаточно, и потому организм отправился на поиски эротических приключений. Поскольку Зоро уже успел уйти, а перед моим мысленным взором по-прежнему маячил образ кончающего кока, то ноги понесли меня на камбуз. Куда в этот момент смотрел мой мозг, и о чем конкретно я думала, остается тайной, покрытой мраком, но явилась я туда в одном полотенце, закрепленном на груди, словно я все еще девушка. Санджи сидит за стойкой, склонив голову на руку, другая с зажатой в ней полуистлевшей сигаретой лежит рядом. В суицидальном – иначе не назовешь – порыве я прижимаюсь к его спине, обнимая обеими руками за талию. Он не просто вздрагивает, а буквально взвивается, вырываясь из моих объятий. Меня отбрасывает к стене его движением, а мгновение спустя рядом с моей головой в стенку впечатывается черный начищенный ботинок, я даже испугаться не успеваю. Повернув голову, отмечаю, что каблук наполовину погрузился в дерево, а еще брючина немного задралась, обнажив несколько миллиметров кожи над резинкой носка. Моя ладонь сама скользит, проникая под ткань, и я прижимаюсь щекой к лодыжке. – Санджи-сан, – томно тяну, облизывая пересохшие губы. – Мне сделать это еще раз? Он резко выдергивает свою ногу из моей руки, задержав ее на несколько секунд в воздухе, словно решая, врезать мне сразу или сначала выслушать. – Меня. Не. Интересуют. Парни, – раздельно сквозь зубы цедит он, склоняясь к моему лицу. – Но вам понравилось, – его близость вкупе с невыветрившемся еще действием афродизиака просто рвет мне крышу, и я вообще перестаю думать о чем-то кроме нестерпимого желания впиться в эти презрительно искривленные губы. – Это был афродизиак! – на скулах выступает румянец, а в потемневших глазах злость. – Разницы ведь никакой, – продолжаю активно копать себе могилу. – Хотите продолжить сравнение? – облизываясь как Орочимару на Учиху, подаюсь вперед. – Я могу даже платье надеть. – Ты отвратителен! – его кулак с силой впечатывается мне в солнечное сплетение, заставляя судорожно хватать ртом воздух. В глазах темнеет, и я оседаю к его ногам, обхватив обеими руками живот и свернувшись в позу эмбриона. – Чертов окама! Больно! Но едва удается начать нормально дышать, как я заливаюсь истерическим смехом: Санджи ударил меня рукой! Рукой, Карл! Уже дважды. Одно это смиряет меня с тем, как он на меня смотрит. Захлебываюсь хохотом пополам со слезами, и на голову мне выливается холодная вода. Слизываю капли с губ. Пресная. Поднимаю заплаканные глаза на лучшего несмотря ни на что. В руке пустой кувшин, а рот кривится в горькой усмешке. Забота. Нет. Жалость. Она унижает похлеще его презрения или ненависти, потому что ниже падать уже некуда. Просто смотрю на него снизу вверх, а с души словно живьем сдирают кожу, и осознание своей непроходимой глупости щедро сыпется на эти раны едкой солью. И что самое противное, именно сейчас афродизиак перестает действовать. И сознание затапливает жгучий стыд. Чего я там Зоро говорила и предлагала? А Санджи? А что сама вытворяла? В прошлый раз и то не до такой степени ломало, а теперь даже перед собой оправдаться нечем. Шлюшка. Даже хуже. Молча поднимаюсь, пряча глаза, и снова падаю, потому что ноги не держат. Обхватываю себя руками и отворачиваюсь к стене. Хочу сдохнуть! Как бродячая собака, где-нибудь в канаве, в грязи, где мне теперь самое место. Поскулить, что ли? Или на луну повыть? На меня наваливается какая-то апатия, ничего больше не хочу. Не видеть, не слышать, не думать, не быть. Внутри не просто пустота – черная дыра засасывает в себя весь свет, все мысли, чувства, воспоминания, не выжигая – вычерняя душу. Если бы можно было хоть что-то изменить! Снова… Из груди вырывается горький смех: мне давали шанс, и что? Все стало только хуже. На обнаженное плечо ложится горячая ладонь, пронизывая тело возбуждением не слабее прекратившего действовать афродизиака. Нервно сжимаюсь в попытке отползти и избавиться от контакта, но сильные пальцы стискивают несчастную конечность, пресекая побег и разворачивая. – Прости, – еле слышно выдавливаю я, старательно пряча глаза за намокшими волосами. – Ну-ка, посмотри на меня, – он берет меня за подбородок, приподнимая лицо. – Я тебе там ничего в мозгах не повредил? – Афродизиак действовать перестал, – раз отвернуться не получается, я прикрываю глаза, но краска все равно заливает лицо, уши, шею. – Так это было его действие? – явное облегчение в его голосе отзывается во мне новой волной стыда и сожалений. – Но мысли-то все равно были мои, – беззвучно произношу я, крепко зажмуриваясь в ожидании расплаты. *** – …бесполезной хрени? – опять звучит в ушах голос Зоро. – Че?! – в полном ахуе вытаращиваюсь на подпирающего стенку мечника. Что это было?! Как будто события отмотали назад, к моменту, в котором можно что-то изменить. И это происходит уже второй раз. Надо бы с кем-то умным на эту тему поболтать, а то все мои попытки что-то осмыслить приводят только к воспоминаниям о моих секс-похождениях. – Эй, с чего такая реакция? Я же ничего против не имею, – вскидывает он руки в примирительном жесте. Смерив Зоро подозрительным взглядом, медленно поворачиваюсь к полке и начинаю взглядом искать тот злополучный пузырек. Аккуратно беру его, плотно завинчиваю крышку и только после этого приступаю к занимательному чтению. Должна же я узнать, что это за убийственная хрень? «Масло для ванн» – так, это мы знаем. Бла-бла-бла, а вот: «…содержит экстракт железного ореха…». А это что за зверь такой, незнакомый? «Всего 2-3 капли на ванну, и ни один мужчина не останется к вам равнодушен» – хорошая реклама, а где противопоказания и побочные эффекты? «При превышении дозы необходимо тщательно смыть с себя масло и избегать мужчин не менее часа. Если же вы случайно пролили масло, то желаем вам приятного времяпрепровождения». Юмористы недострелянные. Ладно, хрен с ним с этим маслом. Ставлю обратно и обращаю свой взор на остальные ведьминские зелья. Блин, такое ощущение, что на корабле всего один мужик, и тот по мальчикам, ха-ха-ха. Как иначе объяснить такое обилие различных снадобий, порой весьма сомнительного происхождения? Хотя, если вспомнить, как они со мной обращались… Бр-р-р! – Эй, Зоро! – снова оборачиваюсь к Ророноа. – Есть еще выпить? – Я смотрю, ты совсем распустился, – усмехается он, протягивая бутылку. Молча прикладываюсь и делаю большой глоток. В голове становится пусто и весело, в желудке горячо и хорошо. А еще пол кажется таким мягким и уютным, что просто притягивает меня к себе, а я и не сопротивляюсь. – Вот ведь, дорвался сопляк до выпивки, – бурчит Зоро, поднимая меня и роняя в ванну. – Мне, мжду прчим, двцать лт! – заплетающимся языком возражаю я. – Двенадцать, что ли? – ухмыляясь, уточняет он. – А я еще тебя трахнуть хотел! – Да ты и трахнул, – ехидно отвечаю ему, благо хватает мозгов сделать это мысленно, а не вслух. На голову мне льется холодная вода, я громко ору и сопротивляюсь намоканию: во-первых, холодно, бля, а во-вторых, в памяти еще свежи воспоминания о том, как я снимала с себя мокрые джинсы. Но, видимо, судьба у меня такая и в этот раз. – Эй, голова-трава! Что у вас тут опять? – и вновь на пороге появляется объект моих неприличных фантазий. – Ой, Санджи-сан! – расплываюсь я в пьяной улыбке. – Что с ним? – меня демонстративно игнорируют, но меня это категорически не устраивает: пытаюсь дотянуться до него, свесившись из ванны и хватая рукой воздух. Поймать ничего не удается, и я, всерьез загоревшись идеей, почти выпадаю на пол. – Нажрался, – констатирует Зоро, накрыв ладонью мою макушку и запихивая обратно. – Подержишь, чтобы не слинял? – Что, мы в ответе за тех, кого напоили? – усмехается кок в ответ, скидывая расстегнутую рубашку. Когда его руки крепко сжимают мои плечи, удерживая на месте, я даже забываю, что вода на меня льет холодная, с тупой счастливой улыбкой глядя на него, задрав голову и периодически отплевываясь. Когда я начинаю стучать зубами, мои мучители решают, что с меня достаточно. Выгрузив меня на пол, мне велят раздеваться. Ага, щас! Сами намочили – сами с джинсами и мучайтесь! – Не-а, – скалюсь, глядя вверх. – Вы когда-нибудь с себя мокрые джинсы снимали? – Бывало, – пожав плечами, отвечают они. – А узкие мокрые джинсы? – Молчание. – Можете попробовать прямо сейчас, я только ширинку расстегну. Ну, что я могу сказать? Из джинсов меня просто вытряхнули в четыре руки и даже кинули халатом, когда я с воплями пыталась удержать на себе трусы. – Дальше справишься сам, – прозвучало от Зоро, который тоже скинул майку и теперь вытирался полотенцем. – А мне надо выпить. – Это твое нормальное состояние, маримо-кун, – усмехнулся мой златоволосый идеал, – но тут я с тобой солидарен, выпить определенно не помешает. Вот так они и оставили меня одну в компании с халатом. Я натянула его и поплелась на выход. *** Сижу на корме, свесив ноги с борта, и страдаю: я тут встречаю рассвет в гордом одиночестве, а эти вдвоем на камбузе бухают. Обидно. – Красивые ноги, – раздается за спиной бархатистый вкрадчивый голос. – Ёпть, – всплеснув руками, едва не наворачиваюсь в море от неожиданности, но руки незнакомца удерживают меня. – Осторожнее, – чуть улыбается Трафальгар Ло, ставя меня на ноги. – Эх, можно было и не ловить, – вздыхаю я. А сам Хирург Смерти - невозможно великолепный мужчина - продолжает придерживать меня за талию. Его прохладные пальцы ощущаются на коже даже сквозь толстую ткань. – Несчастная любовь, – по-доброму усмехается он, взглянув на распахнувшийся на груди халат. – И кто же посмел не ответить на чувства столь очаровательного создания? – Да есть тут один, – бросаю обиженный взгляд в сторону камбуза, – блондин. – Надо же, на кого замахнулся, – Ло определенно весело. – А у тебя есть яйца! – Вот в этом, как бы, моя основная проблема.