Любимые инструменты

Вот и закончилась очередная репетиция группы Rammstein. Как всегда, все отлично отыграли и, как всегда, очень устали. Участники группы разбрелись по домам, и только Рихард остался в репетиционной под предлогом проверить оборудование, лучше настроить гитару... В общем, попрощался, дождался пока все уйдут, сел на диван и стал наслаждаться тишиной. Вот теперь-то можно хорошенько отдохнуть от дневного гула. Тишина и покой. Хм, здесь даже тише, чем дома. Там то телефон зазвонит, то нежданные гости нагрянут… А тут – никого. Можно спокойно погрузиться в свои мысли и кайфовать. Рихард выудил из кармана сигарету и закурил. Перебирая невеселые мысли, медленно выпуская красивые завитки дыма изо рта, он думал о том, что в последнее время ему стало чего-то не хватать. А точнее – кого-то. С Марго он поссорился. Не навсегда, конечно, но поругались они конкретно, и нужно было переждать первое время, чтобы прошла обида, и чтобы Марго сама по нему заскучала. Так что сейчас Рихарду частенько становилось скучно и одиноко. Вот и в этот раз, решив понаслаждаться тишиной, Круспе не заметил, как она стала поглощать и угнетать его. Он был один… Ну как один, не совсем. С ним была ещё его любимая гитара, с которой он почти не расставался. Рихард в шутку называл ее своей девушкой, а иногда, когда становилось совсем уж одиноко – даже спал с ней в обнимку. И сейчас такой прекрасный момент – он и его любимица вдвоём, одни. Прямо романтика. Рихард настолько увлёкся этими мыслями, что в шутку решил обняться со своей гитарой, но при этом она упёрлась ему туда, куда не нужно. Несильно, но этого, конечно же, нельзя было не заметить: сквозь тонкую ткань его брюк он отлично ощущал поглаживания головки своего члена. Закончив с самой чувствительной частью, пошлячка-гитара стала двигаться выше, не без помощи хозяина, конечно. Наконец, когда в голову достучался-таки остаток здравого смысла, он понял что делает, и рывком отложил гитару на диван рядом с собой. Нижняя часть его тела была крайне недовольна таким поворотом действий, поэтому, после недолгих раздумий, немного покосившись на гитару, гитарист-таки взял ее в руки и положил себе на колени. Круспе задумчиво погладил поверхность гитары, погладил с любовью и нежностью, как бедро любовницы. Прошёлся по струнам до самого кончика грифа… А ведь гитара чем-то похожа на человека. Конечно, скорее, на мутанта, но всё же человека. Кончик грифа – голова, гриф – шея, «рога» – руки, изгиб – талия, вот только ног не хватает. Бёдра есть, а ног нет. Неправильно как-то. Выкинув все мысли из головы, гитарист продолжил ласкать музыкальный инструмент, восхищаясь его женственными формами. – Какая же ты всё-таки красивая. Вот она – девушка моей мечты! С такими формами, не кряхтит целыми днями, не ревнует. Рай. *** А тем временем у Рихарда в штанах: – Блин, да что же это за красавица там?! Я тут, понимаешь, стою, жду, и всё никак! – возмущался первый. – Мы тоже сейчас повзрываемся от интереса! – в два голоса ответили ему. *** – Ах, если бы ты была человеком… – рука Рихарда легла на напряжённое место ниже живота. Там всё уже не просто кипело, а извергалось раскалённой лавой, разливающейся по всему организму, от чего становилось невыносимо жарко. – Я бы женился на тебе, – продолжал Круспе, опуская руку всё ниже, – ты бы родила мне детей, – рука скользнула ещё ниже… – О-о… – он уже не мог терпеть, и, на миг отложив гитару, стянул до колен штаны и боксеры и снова взялся за инструмент. Чуть касаясь, он прошёлся своим эрегированным органом по струнам. От головки, и до самых яиц. Потом, почти так же легонько, обратно. И снова вперёд. Назад. Вперёд. Назад. Музыкант снова провёл рукой по гитаре, пошло облизнувшись. Поскольку гриф был слишком широк, чтобы его пососать, Рихе пришлось довольствоваться лишь его облизыванием. Причём по всей длине. – Эх, ну почему в этой грёбанной гитаре нет дырки! – возмущался хозяин, продолжая тереться о неё уже с тыльной стороны. За всем этим действом, Рихард и не заметил, как в комнату вошёл Шнайдер, вернувшийся за ключами от дома, в спешке забытыми в студии. Войдя в комнату, он не сразу заметил Круспе, сидящего на диване спиной к нему. Но когда заметил, то ему показалось странным, что гитарист тихо постанывает, одной рукой пытаясь снять футболку, а другой придерживая гитару. Поскольку Шнайдер всё ещё не подал никаких признаков своего присутствия, он всё так же оставался незамеченным, это давало ему возможность поближе подобраться к дивану и его узурпатору. Подкравшись с ловкостью ниндзя, он выглянул из-за плеча Круспе. Увиденное повергло его в шок: Рихард сидит на диване, гладит свой торс и параллельно мастурбирует на гитару, которая мирно покоится на маленьком диванном столике. Мда, драммер никогда не думал, что может увидеть своего коллегу по группе в такой ситуации. Но тот был очень занят и по-прежнему не замечал прифигевшего ударника, презрительно разглядывающего его сзади. – Э-э… – наконец издал звук Шнайдер. – А! Господи Иисусе, ты чего подкрадываешься?! – впопыхах пытаясь натянуть штаны и футболку, проорал Рихард. – Ты что делаешь-то, а?! – Я… Эм-м… Ничего. – Ну да, как же! – А это не твоё собачье дело, что я тут делаю! Я тебя не звал! Хм… Хотя… – Чего это ты на меня так уставился? Взгляд Рихарда скользнул на дверь и обратно на Шнайдера. Потом снова на дверь. И вот Рихард, в мгновение ока оказавшись возле двери, и запирает её на ключ, который потом удобно располагает у себя в трусах. – Ты чего это удумал, ненормальный? – Кристоф стал медленно отходить к стенке, пытаясь ускользнуть от неизбежно приближающегося Круспе. Чем ближе тот подходил, тем более пошлой становилась его улыбка, а взгляд более хищным. И вот Шнай наконец упёрся в стену, а точнее – в угол, что было очень удобным для его глубокоуважаемого коллеги по группе. – Только дотронься до меня, извращенец чёртов! – Я это и собираюсь сделать. – Риха рывком схватил Шнайдера за волосы и заставил встать на колени. – Ты только не кусайся, тебе же хуже будет. – угрожающим тоном предупредил гитарист и, снова стянув штаны и боксеры, всунул свой изнывающий от нехватки внимания орган в рот Криса. Но он совсем забыл про ключ, который туда положил. И тот благополучно упал на пол. Драммер этого не видел, так как крепко зажмурил глаза и пытался успокоиться. Хотя, с занимающим весь рот и глотку членом это было трудно. Сам же виновник этого действа сейчас не обратил бы внимания даже на ядерный взрыв, так ему было хорошо (наконец-то). Рихард не стал сентиментальничать и сразу задал бешеный ритм. Но потом, всё-таки сжалившись над своей жертвой, немного замедлился, конечно, не в ущерб себе любимому. Наконец жертва не выдержала и, ослушавшись запрета, укусила своего мучителя. Наслаждение внезапно прервалось, и так же внезапно переросло в гнев на того, кто посмел его прервать. Рихард ещё сильнее сжал в кулаке волосы Шнайдера и отбросил его к стенке, после чего дал хорошего пинка в живот. Только тогда, свернувшись на полу, Дум заметил ключ к своей свободе, валяющийся прямо перед носом. Он быстро схватил его и, невзирая на боль, попытался встать, но гитарист так же быстро развернул его и скрутил ему руки. Заметив, что в кулаке Кристофа зажат пропавший из трусов предмет, он отобрал его. – Что, сбежать удумал?! Нет, дружок, не выйдет. Шнайдер не собирался сдаваться. Он лягнул Рихарда прямо по яйцам, так, что тот аж подпрыгнул, после чего согнулся пополам и упал на пол. Драммер выхватил ключ и поковылял к двери. У самой цели его всё-таки настиг Круспе, он запрыгнул Шнаю на спину и закрыл ему лицо руками. Не выдержав внезапно налетевшего веса, Шнайдер свалился на спину, придавив собой вцепившегося в его спину полуголого гитариста. Тот в свою очередь перехватил инициативу, крепко обхватив Криса сзади, перекатился, и оказавшись сверху несколько раз дал своему пленнику в челюсть и живот. – Я же предупреждал. Ты бы отделался быстрее, а теперь пеняй на себя. С этими словами он поднял барабанщика и поволок его к дивану. Связав ему руки за спиной первым попавшимся проводом, он поставил его раком на диван и стянул с него штаны до колен. – М-м, ты ходишь без трусов? Это вызывающе. – Да отпусти ты меня, пидар херов! – взвыл Шнайдер. Рихард пропустил эти оскорбления мимо ушей и принялся за дело. Схватив со стоящей рядом барабанной установки палочки, он всунул их в зад хозяину, на что тот отозвался душераздирающим воплем и мольбами прекратить это, конечно же, приправив всё чисто немецкой матерщиной. Немного поиздевавшись и поразмяв анус барабанщика, Круспе перешёл к настоящим действиям. Опять же, безо всякой смазки, он стал медленно входить и выходить из анала согруппника, стараясь как можно больше задевать его простату – и себе приятно, и другу страдания облегчает. Вот на такие действия Шнайдер стал отзываться более одобрительными звуками, нежели матерщиной. С каждым новым толчком он стонал всё громче, да и Рихард от него не отставал. И слава Богу, что никого поблизости репетиционной не было. Достигнув пика страстей, они оба бурно кончили и опустились на диван. – Какая же ты, всё-таки, сволочь, Круспе! – Я знаю.