Туман над Нотр-Дамом

Впервые Золушка обнаружила изменения в окружающем мире в тот самый день, когда разбились её хрустальные туфельки. Это был её первый бал с того времени, как она наконец произвела на свет наследника. Но теперь она оправилась от родов и снова была готова танцевать. Её муж галантно подал ей руку, и они открыли бал. Она танцевала с мужем, думая о том, что именно её туфельки помогли ему найти её, что именно в этой зале они впервые увидели друг друга… и многие другие сентиментальные мысли приходили ей в голову. А её муж, казалось, и не замечал её, а смотрел куда-то в сторону. Но его можно было понять: совсем недавно он похоронил отца. Старый король, пристроив своего наследника, спокойно отправился на небеса. Теперь её муж уже не был принцем – он был королём, а она – подумать только! – была королевой. И именно в тот момент, когда её одолевали эти мысли, туфельки на её ногах хрустнули, в разные стороны разлетелись осколки хрусталя. Король не успел подхватить Золушку, и она упала на пол посреди бального зала. Дамы закрылись веерами, открыто рассмеяться над королевой не решился никто… никто, кроме молоденькой дочери обедневшего барона. Ей было всего пятнадцать лет, и она была прекрасна. Слишком прекрасна! И уже несколько месяцев она была официальной фавориткой короля… Никогда она не чувствовала себя столь униженной, даже тогда, когда была вынуждена мыть полы в комнатах весело примеряющих наряды сестёр. Но в те дни Золушка могла уйти, убежать, спрятаться за камином в куче золы и тихо плакать, сейчас же она не могла позволить себе покинуть бал. Ныне она королева, ныне она хозяйка этого дворца, и она обязана продолжать этот танец. Она поднялась и, всеми силами стараясь не обращать внимания на насмешливый шёпот придворных, продолжала кружиться в вальсе вместе с королём, чувствуя, как мельчайшие осколки хрусталя впиваются в её босые ноги, оставляя за собой кровавые следы. Но разве королева должна быть подвержена земным чувствам? – Отчего, – тихо шептала она в тот вечер своей крёстной, – отчего они разбились? – Разве от хрустальных туфелек можно ожидать того, что после танца они останутся целыми? – резонно возразила крёстная. – Но раньше они выдерживали даже мазурку! – Раньше ты жила в сказке. Но любой сказке приходит конец. Теперь начинается жизнь. А в жизни, моя Сандрильона, нет места волшебным туфелькам. В эту ночь Золушка долго плакала на груди крёстной. Крёстная оставалась единственным её близким человеком с тех пор, как уставший от придворной суеты отец уехал в поместье мужа одной из своих падчериц. Не могла же Золушка считать своими подругами этих фрейлин, которые называли себя её компаньонками, но сами думали лишь о том, как добиться расположения королевы и убедить её похлопотать об удачном замужестве. Оказывается, у королевы не может быть друзей… а она даже не подозревала об этом, вообще ни о чём не подозревала и думала только о том, как завоевать сердце принца, даже не отдавая себе отчёт в том, зачем ей это нужно. Это был их последний разговор. На следующий день крёстная исчезла. Три дня Золушка ждала её появления, но в конце концов она решилась поговорить с мужем. – Что вам надо? – процедил король, увидев жену на пороге своих покоев. – Сегодня я ещё принимаю венецианского посла, и если у вас нет ко мне срочного дела… – Где моя крёстная? – выпалила Золушка. – Старая кумушка? – спокойно спросил король, усаживаясь в кресло и наливая в кубок вино. – Она мертва. Сожжена сегодня на рассвете. – Как? – в ужасе прошептала Золушка, бессильно опускаясь на ковёр. – Как обычно. Она была обвинена в колдовстве, арестована, брошена в темницу. Там её подвергли пыткам и испытанию слезами, которое она не прошла, в результате чего и была приговорена к смерти через сожжение на костре. Кто бы мог подумать, что эта сентиментальная старушка не умеет плакать? Кстати, хотите попробовать бургонское нового урожая? Мне прислали несколько бочонков, на мой взгляд, очень удачный букет. – Как вы могли, монсеньор? – выдохнула Золушка. – Ведь она была белой колдуньей, она никогда не прибегала к помощи дьявола! Король расхохотался: – Выходит, вы всё же признаёте, что она была колдуньей, и отрицаете лишь то, что она была служанкой дьявола? Вы неподражаемы, мадам! Неужели вы до сих пор верите в волшебство? Неужели вы до сих пор не поняли, что нашей сказке пришёл конец? – Но… но если вы не верите в волшебство, как вы могли допустить, чтобы ей предъявили подобное обвинение? – Ну живём мы в такое время! Инквизиция и всё такое… И вообще, это вопрос не ко мне, а к нашему кардиналу, это его люди выносили приговор. Я же стараюсь не вмешиваться в дела церкви, с меня хватает и мирских проблем. – Монсеньор! – крикнула она, вскакивая. – Если вы немедленно не остановите этот кошмар в нашей стране… – Сядьте, мадам! – грубо оборвал он её. – И советую вам вспомнить об обете повиновения своему мужу, который вы давали во время венчания. – А как же ваши обеты? Любить, почитать, утешать? – Я давал эти обеты вам, а не вашей кумушке! А утешить я вас могу тем, что я более чем терпеливый муж. Вот недавно мне пришлось разбирать дело: один дворянин был убит братьями своей последней жены. – Последней? – Да, она была то ли седьмой, то ли восьмой по счёту. Предыдущих он убил именно за нарушение обета повиновения. И хотя этот дворянин был моим другом, я всё же оправдал его убийц. Я привык становиться на сторону победителя. – Удачная позиция, монсеньор! – насмешливо проговорила Золушка. – Ваш сарказм здесь не к месту. Если человек победил, то он будет побеждать и в дальнейшем, и именно таких людей я стараюсь брать к себе на службу. Вот, например, мой придворный карлик-скороход. Вы знаете, как он добыл свои семимильные сапоги? Украл их у одного людоеда. Людоед намеревался съесть карлика и его братьев, но из-за малыша убил вместо этого своих дочерей. Уверен, что такой парень будет побеждать и в дальнейшем, пусть он даже мал ростом. А мой приятель, маркиз де Караба? Он ведь тоже был всего лишь третьим сыном нищего мельника, а состояние и титул получил, убив их прежнего владельца. Не сам, правда, – при помощи своего кота. Талантливый оказался котик! Золушка не нашлась с ответом. Она молча подошла к окну, с тоской уставилась на улицу и вскрикнула от удивления: посреди розовой дымки, всегда висевшей за окном, проступили очертания высокого готического собора. – Вы что, мышь увидали? – поинтересовался король. – Что это? – испуганно спросила Золушка, указывая пальцем на собор. – Как что? Собор Парижской Богоматери! Вы что, впервые его видите? – Но его же не было в день нашей с вами свадьбы! – А что вы ожидали, мадам? В день нашей свадьбы мы ещё жили в сказке, и всё вокруг было сказочным. Но теперь розовый туман волшебных сказок рассеивается, вместе с ним исчезают Синяя Борода, Мальчик-с-пальчик, Кот в сапогах. Матушку Гусыню, которая рассказывала о них, сволокли на кухню, ощипали, нафаршировали, зажарили, полили соусом и подали на стол. Зато из тумана выступил совершенно реальный Нотр-Дам, стоящий на реальном острове Сите, посреди реальной реки Сены, протекающей через реальный Париж, столицу реальной Франции. Так что то, что вы видите перед собой, является сердцем нашей страны. И не стоит так пугаться: вечно жить в сказке не удаётся никому. – И что же представляет из себя эта реальная страна, монсеньор? – Кошмар! – рявкнул король. – Владычице морей Испании бросила вызов Англия, в результате чего Франция оказалась между двух огней и не может принять нейтралитет. Как католик, я обязан поддерживать Испанию, но я чувствую, что она доживает свои последние годы! Очень скоро власть над миром перейдёт к англичанам, и если Франция поддержит испанцев, это может выйти ей боком. – Ну тогда перейдите на сторону Англии! Вы же всегда стоите на стороне победителя! – А если я ошибаюсь? Если Испания всё же одержит победу? Тогда, разделавшись с Англией, она и Францию разорвёт в клочки, причём с благословения Рима. Папа, как вы знаете, не переносит неповиновения, даже если речь идёт о королях! Я же должен быть пророком и предсказывать заранее, как должна вести себя Франция, чтобы не быть уничтоженной победителем! А я осознаю лишь то, что ослабленная религиозными войнами Франция не сможет противостоять ни Испании, ни Англии. Да и с какой стати я обсуждаю это с вами? Разве женщина способна это понять? Король вскочил и направился к выходу. – Монсеньор! – робко окликнула его Золушка. – Я уже оправилась после родов. Вам пора вернуться в мою спальню! – Зачем мне это нужно? – удивлённо спросил король. – Монарх посещает спальню своей жены лишь для того, чтобы произвести на свет наследника, а я уже достиг этого. – Взглянув на ошеломлённое лицо жены, он добавил: – Неужели вы и этого не знали? Вижу, вам ещё многому следует научиться. Наследник у меня есть, теперь я могу подумать и о собственных удовольствиях. А вы этого удовольствия доставить мне уже не сможете. Ваша фигура слишком испорчена родами, и даже то, что вы сразу же отдали принца кормилице, не спасло вас. А дочка барона – юная, страстная и удивительно красивая женщина! – Она меня ненавидит! – не выдержала Золушка. – Она добивается моей смерти, чтобы занять моё место! – О нет, мадам! Она далеко не так глупа, как вы думаете! Она прекрасно понимает, что даже в случае вашей смерти она не станет новой королевой. Она всего лишь дочь барона, обладателя низшего титула, да ещё практически бесприданница. Нет, она недостойна того, чтобы стать женой короля. А вот положение моей фаворитки вполне устраивает её. – Но вы же женились на мне, монсеньор! – вскричала Золушка. – У меня не было никакого титула, никакого приданого, но всё же я стала вашей женой! – Это была сказка, Сандрильона! Всего лишь сказка! А теперь наступила жизнь! И наступила жизнь. Медленная, вялотекущая, наполненная опостылевшими балами, приёмами… и скукой. Она хотела было заняться сыном, но ей не позволили даже его увидеть. – Ничего не могу поделать, ваше величество, – сказала старшая фрейлина. – Принц – единственный наследник его величества и должен воспитываться как наследный принц. Присутствие же матери не располагает к этому. Вы избалуете его, что совершенно излишне для будущего короля. Потом ко двору приехали сёстры с мужьями. – А твой муж всё так же красив, как и прежде! – вздохнула старшая. – Только теперь он король, – пробормотала младшая. – Кстати, Сандрильона, неужели ты до сих пор не поняла, что жёлтый цвет совершенно не идёт тебе? В нём цвет твоего лица отвратителен, и ни пудра, ни мушки не спасают тебя. – Видно, без помощи своей кумушки ты не способна даже прилично одеться к балу, – подхватила старшая. – Она так и не успела научить тебя разбираться в моде самой. Золушка тяжело вздохнула. Да, сёстры ничуть не изменились. Есть такие люди: для них что сказка, что жизнь, – всё одно. Они одинаковы всегда. Дни тянулись тоскливой чередой. Розовый туман над собором Парижской Богоматери всё редел и редел. Золушка тосковала всё сильнее и всё чаще натыкалась на весёлое личико дочери барона. Но ей оставалось только проходить мимо, молча стиснув зубы. Наступило лето. Двор переехал в загородное имение. Золушка хотела побегать босиком по траве, пособирать цветы, как в старые добрые времена. Но теперь она была королевой. Её место было во дворце. Но однажды ночью она не выдержала. Она встала с кровати. Как была, в одной ночной рубашке, босая, она вышла из спальни и, умудрившись не разбудить ни фрейлин, ни стражников, выбежала в сад. Как этот сад был похож на сад её детства! Такие же роскошные клумбы, такая же бескрайняя поляна с полевыми цветами, и такой же тихий домик лесника. И она вошла в этот домик. Вошла, влекомая детскими мечтами, вошла, совсем забыв, как сильно её полупрозрачная рубашка открывает грудь. Лесничему было двадцать лет. Он был молод, красив, и для него, в отличие от избалованного женским вниманием короля, Золушка всё ещё была прекрасна. Он поднялся с кровати, изумлённо взирая на ворвавшуюся в его дом прекрасную королеву. Порыв ночного ветра влетел в окно, её рубашка распахнулась… Это была ночь любви и страсти, которой Золушка не испытывала со дня её брачной ночи. Потом она лежала на его груди, целовала его, а он медленно гладил её волосы. И в этот момент распахнулась дверь. На пороге стояли королевские стражники, стоял король… и стояла маленькая дочь барона. – Они здесь, монсеньор! – сказала девушка королю, указывая на любовников. Она не помнила, как очутилась во дворце. Опомнилась лишь тогда, когда стражники втащили её в тронный зал и бросили на колени перед мужем. – Надеюсь, вы осознаёте, что изменить я ничего не могу? – спросил король, глядя на жену со смесью жалости и брезгливости. – Прелюбодеяние уже является преступлением, заслуживающим смерти. А прелюбодеяние, совершённое королевой, приравнивается к государственной измене. – Но вы сами… – закричала Золушка, пытаясь вскочить. Но стражники удержали её. – Я мужчина, мадам. И я король. А король может прожить и без королевы и уж тем более без её ублюдков, которых будет вынужден признавать своими сыновьями. Наследник у меня уже есть, а что касается вас… Завтра в полдень вам отсекут голову посреди Гревской площади. Стражники схватили её и поволокли и выходу. – Постойте! – крикнула Золушка, оборачиваясь на пороге. – Выходит, сказки больше нет? – Вы очень проницательны, мадам, – усмехнулся король. – Как видите, Париж уже начинает обзаводиться собственной географией. Когда на Париж упали ночные сумерки, кто-то вошёл в её темницу. Она неловко поднялась на куче соломы. Цепи на её руках загремели. – Сейчас вы обвенчаетесь с вашим лесничим, после чего вы навсегда покинете столицу и отправитесь в дальнюю провинцию, где вас никто не знает и никогда не видел вас. – Монсеньор… – Моим подданным скажут, что вы удавились в темнице, не выдержав ожидания позора публичной казни. Это должно утешить их. – Сир, я… – Не говорите ничего, Сандрильона. И знайте, что я ещё помню нашу сказку. И ещё… Шехерезада спасла свою жизнь потому, что верила в сказку. Быть может, в этом и заключается смысл всех сказок? В них надо верить, несмотря ни на что. Цепи упали к её ногам. В камеру вошли лесничий и священник. Когда Золушка с новым мужем покидала Париж, она в последний раз оглянулась на арки Нотр-Дама. И в какой-то момент ей показалось, что собор вновь покрылся розовой дымкой. Впрочем, нет… Это всего лишь обман зрения, рассвет, преломление солнечных лучей, простая оптическая иллюзия. И никакого волшебства. Золушка и её новый муж вошли в их новый дом. – Отвратительно! – процедил молодой лесничий. – Надо вымыть и вычистить дом, убрать паутину, разобрать вещи на чердаке, почистить котлы и кастрюли. Надеюсь, что моя изнеженная королева способна на всё это. – О да! – радостно сказала Золушка. – Ведь это моё детство! Начало моей сказки! Через девять месяцев после свадьбы Золушка родила дочь. Девочка подросла и как-то вечером, когда все окрестные дети собирались вокруг камина и слушали сказки, она услышала сказку под названием «Золушка». С тех пор девочка стала мечтать выйти замуж за принца. Но розовый туман над Нотр-Дамом рассеялся навсегда.