Потерянные найдутся.

Он зашел в маршрутку не спеша, несмотря на то, что на улице лил знатный дождь, прошел так же не торопясь вглубь салона и сел на самое последнее боковое место. Словно нехотя, он запустил руку в левый карман потрепанной кожаной куртки, по которой стекали медленно крупные капли, и достал мелочь на проезд. Маршрутка тронулась от опустевшей остановки по направлению к городу. Мужчина молча сунул впереди сидящему гражданину деньги, дабы тот передал водителю. Всё это происходило в полнейшей тишине, и так тихо наш "катафалк" двигался, шурша колёсами по сырому асфальту. Капли барабанили по металлической крыше автобуса так монотонно, что начинало клонить в сон. Я снова посмотрела на вошедшего, не понимаю, зачем и почему, но во мне сквозь сонливую вялость и апатию зарождалось некое чувство... Любопытство, что ли. Этот кадр, мокрый насквозь, в своей грязной одежде и ещё более грязных берцах, поймав мой взгляд, поспешил накинуть капюшон на свою короткостриженую, по-армейски, голову, надвинув его при этом так, чтобы скрыть и лоб, на котором появлялись уже характерные морщинки от постоянно хмурого выражения лица, и глаза, которые я толком не успела разглядеть, но, кажется, они были светлого цвета. Явно ему было, что скрывать, но так как мне было абсолютно нечего делать, я продолжила, несмотря на этот красноречивый жест с капюшоном, рассматривать самого странного нашего попутчика. За оставшиеся 20 минут совместной поездки мне удалось узнать, что он курит, по торчащей из того же самого "денежного" кармана пачке дешёвых сигарет; что ещё недавно был женат или снял зачем-то кольцо, по белой полоске на безымянном пальце правой руки, а, надо отметить, при нашем вечно дождливом и малосолнечном лете, получить такой явный загар можно только все полтора солнечных месяца постоянно находясь на улице, или же, умотав куда-нибудь в тёплые края на пару-тройку недель, что этот человек, как мне думается, вряд ли мог себе нынче позволить; что телефон его, далеко не новый, самый простой, но приспособленный к походным условиям, так же, как и мой, разрядился в ноль, и что теперь мужик не знал, куда себя девать то ли от скуки, то ли от ожидания скорейшего прибытия. Наверное, было что-то ещё, наверняка было, но тогда я не придала мельчайшим деталям внимания. А как въехали в город, этот человек пересел на передние сиденья, что ближе всего в салоне к водителю, мне стало неудобно выворачиваться так, чтобы видеть его из-за других пассажиров, ну а через две остановки он без слов, похлопав шофёра по плечу, вышел близ своротки на мед городок, и медленно побрел в сторону военного госпиталя, обернувшись вслед уезжающей маршрутке. Я вышла, как обычно, на остановке рядом с трамвайными путями, на автопилоте продолжила маршрут, всё не переставая думать о том, неведомо почему, заинтересовавшем меня человеке. Не имеет смысла описывать мои неудачные попытки в тот день сосредоточиться на деле или слушать кого-то дольше трёх минут. Осенью и без того мысли расплываются вместе с лужами на асфальте, а когда ты внезапно задумываешься о чём-то постороннем, ты и вовсе перестаешь быть хоть сколько-нибудь полезным.