За углом бездны

      Корво с трудом разлепил глаза, и только благодаря годами выработанным рефлексам и сноровке он не упал — ложился спать, а очнулся посреди невесть чего, да еще и с немалой возможностью провалиться сквозь хрупкий дощатый пол. Выйдя за дверь, Аттано не обнаружил привычного окна с видом на главную улицу, теперь его взору предстал резко обрывающийся пол, за которым простиралась одним словом бездна. Сероватое небо, раскрашенное мазками белых перьевых облаков, кое-где как звезды перемигивались желтые и фиолетовые крысиные фонарики, глухо, как будто через огромную толщу воды, доносилась незнакомая музыка с обрывками слов, значение которых Корво не понимал, но будь он чуть более впечатлительным, то наверняка покрылся бы мурашками. "Гоп-стоп...". Невесть откуда поднявшийся ветер заставил зябко поежиться, подталкивая в спину, вперед, к обломкам ступеней, вместе с тем чиркнув по загрубевшей щеке чем-то острым. Корво ухватил пальцами маленький кусочек, прилипший к щеке — что это? Шелуха от семечек? "Прикинься мусор песиком, понюхай... но...мм...". Еще один порыв ветра - и шелуха завертелась маленьким смерчиком, поднимаясь все выше и скрываясь из вида где-то за обломками потолка.       Мужчина сделал первый аккуратный шаг, еще один, пристально вглядываясь вверх, за преграду. — Уот, курва, ты еще медленней шевелить ходунками можешь, йоба? — неожиданно резкий сиплый голос пришел одновременно с очередным порывом ветра, швырнувшим Корво наверх, на небольшую площадку, на которой его уже ждали.       Первым делом перед взглядом Аттано, свалившимся на колени, предстало фиолетовое пульсирующее марево, разбавляемое белесыми проблесками шелухи — и тыквенные семечки пошли в ход. Чуть выше, парящим над поверхностью пола, обнаружился и хозяин голоса — не сказать, что мужчина, скорее юноша, чрезмерно бледный, с заметной синевой, залегшей под глазами, совершенно нездоровой чернотой в глазах, на которые вплотную был надвинут козырек тканной кепки. О росте незнакомца Корво сказать ничего не мог — тот восседал, если так можно было назвать его парение над полом, на корточках, отчего заплатки в месте схождения ног виделись еще отчетливей. — Не морозься, подь сюды, — вместе со словами в сторону Аттано полетел ворох крошек от семечек и отчетливый сладковатый душок, явно не маленького градуса. — Простите... — Хуясити. Подь сюды, говорю, — Аттано сделал аккуратный шаг в сторону говорившего. — Че ты начинаешь-то, было ж все нормально. Херли ты тому рябому не вставил, а? Че, баба чтоле? — Что вы.. — Корво искренне старался понять смысл сказанного, но даже по лицу говорившего понять не мог, все больше шелухи вставало на его пути. — Кличь меня Чужим, поцик, я тя научу. Считай, что я тя крышую с сегодняшнего дня. Только давай мне тут, — именующий себя Чужим экспрессивно взмахнул рукой, орошая Корво теперь еще и ворохом пепла и парочкой бычков, — давай вот без соплей этих, пацифизм, хуё-мое, давай... Экшона добавь, а? Сделай красиво, ну.       Корво хотел задать сотню вопросов, возмутиться, развернуться и уйти, но резкая боль в руке, разливающаяся выше, от ладони к предплечью, плечу, выше, по шее, скрючила его, заставляя выплюнуть весь воздух из легких. Буквально спустя мгновение перед глазами перестали скакать цветные пятна, возвращая зрение, уши отложило, рука оказалась на месте, но вот только... на ней теперь красовался корявый синеватый росчерк, видимо, чайки, заходящее солнце с четырьмя кривоватыми лучами, но зато тщательно выведенное "Сучка Чужого". Сам же Чужой все так же восседал на корточках, довольно щерясь и попыхивая самокруткой.

***

— Не хочу вспоминать это дерьмо, — Корво надолго приложился губами к кружке с теплым пивом, иного, увы, не было.       Дауд, восседавший рядом и уже опорожнивший свой стакан, утешительно похлопал мужчину по плечу, тут же одернув руку и натянув рукав так, чтобы он прикрывал нелицеприятную надпись, красовавшуюся и на его коже. Рядом звучно брякнул об пол поднос, заставив мужчин вздрогнуть — Старая Ветошь нервно потирала ладони, кутая их в муфту не по погоде, беззвучно шевеля губами. — Йоба, сучки! Расслабились? Это что вы тут за малину развели???       Голос, раздавшийся над головами застал всех врасплох, хоть маленькая компания и долго ждала его. Старушка перекрестилась, сама не зная, откуда она взяла этот жест, запричитала что-то о некормленых птичках и скрылась в ближайшем углу, тихо подвывая, Корво нервозно отбросил от себя еще полную кружку, инстинктивно прикрывая голову руками, рядом с ним раздался выстрел — Дауд решил, что с него довольно. — Тю, какая жалость. Еще два выстрела.