Перед Рождеством

Снегопад начался вечером, где-то часов в шесть. Минутой ранее на улице чернел асфальт, а теперь его медленно, но верно засыпала белая крупа, позже превратившаяся в крупные хлопья. Шерлоку надоело медитировать на диване, и он решил вывести свое бренное тело на прогулку, чего давно не случалось в виду отсутствия преступлений. Едва Холмс ступил за порог, как за шиворот влетел холодный зимний ветер, заставляя поднять воротник пальто. Маленькие снежные вихри вились у ног, засыпая ботинки. Потом они поднимались выше, оседая на пальто и забиваясь в рот, в нос, в глаза. Закрыв шарфом половину лица, Шерлок подумал, что, наверное, зря вышел из дому в такую погоду. Но развернуться и пойти в обратно ему не позволяло предчувствие чего-то необыкновенного. Или кого-то. Сумерки быстро поглотили город. Тьма подбиралась очень близко и была такой густой, что, казалось, протяни руку, и почувствуешь ее бархатную поверхность. Детектив направился к одному из фонарей. Встав под мягкий и таинственный янтарный свет, он почувствовал себя защищенным. К тому моменту ветер стих, и теперь снежинки кружили в воздухе, плавно приземляясь на все, до чего могли долететь. Пар вылетал изо рта маленькими облачками, расплавляя белых снежных мух на своему пути. Хрустальная тишина объяла этот небольшой скверик. Шерлок так увлекся созерцанием красот природы, что не услышал хруста снега под чьими-то осторожными шагами. Из прострации его вырвал хрипловатый, знакомый до боли голос: − Чудесный вечер, не правда ли? Холмс резко обернулся, не поверив ушам. Потом выдохнул, пытаясь успокоить ускорившееся сердцебиение. − Не ожидал увидеть тебя, Джеймс. − Ясное дело. Мое появление всегда сюрприз, − довольно ухмыльнулся Мориарти. − Приятная неожиданность в канун Рождества, − улыбнулся в ответ Шерлок. Потом украдкой бросил взгляд на губы злодей-консультанта. И на осевшие на ресницах кристаллики. Зажмурился, представив, как сплетаются их тени в свете фонаря. − Ты сегодня очень громко думаешь, Шерлок, − голос Джима чуть-чуть звенел. Его карие глаза влажно блестели, и выражение в них был странным: ожидание и невысказанный вопрос. − Ты, впрочем, тоже, − ехидно изогнул бровь сыщик, но, увидев недовольную мину Мориарти, торопливо добавил: − Но наши мысли схожи, да? − О да. Только исполнение, наверное, разное. Некоторое время они переглядывались и молчали. Потом Джеймс поежился и переступил с ноги на ногу. − Похоже, подморозило, − он переступил с ноги на ногу. − Согреть? — Просто спросил Шерлок. И Джиму стало так тепло в груди, слева, там, где должно быть сердце. Ни разу он не ощущал подобного. В этом вполне заурядном вопросе содержалось столько участия и заботы, которых ему так недоставало. Кивок, едва заметный и неуверенный. И детектив притянул к себе злодея-консультанта, крепко сжал в объятиях, обжигая дыханием его шею, от чего мурашки побежали по спине Мориарти. Он вцепился изо всех сил в Шерлока, желая лишь, чтобы этот миг никогда не кончался. А потом они сами не заметили, как нашли губы друг друга. Сначала короткий, рваный поцелуй, а потом еще и еще, плавно переросший во французский. Долгий, жаркий, страстный, обжигающий. Тающие снежинки на щеках и ресницах, тихий смех и учащенный пульс. Когда они смогли, наконец, оторваться один от другого и вдохнуть свежий морозный воздух, Холмс полюбопытствовал, осклабившись: − Не мерзнешь больше? В ответ Джеймс с притворным возмущением пихнул его в плечо. − Предлагаю пойти ко мне и выпить чаю у камина, − сказал Шерлок и решительно взял криминального гения, просиявшего радостной улыбкой, совсем не характерной для него. Вскоре они скрылись за стеной снега, снова повалившего с удвоенной силой.