Бездна: стражи последнего чистокровного.

Юя. 13 марта 2106 года.  — Асет, — сказал я, и в ту секунду прямо перед моим столом разверзлось яркое красное пламя, в скором времени материализовавшегося в человеческий вид, однако несколько маленьких огоньков пламени еще кружились рядом с беловолосым юношей передо мной, но в скором времени потухли.  — Прадеда, рад тебя видеть, — передо мной сейчас стоял мой правнук, Асет, сын Анила. Прошел уже год с тех пор, как вся суета с Ферриэсами окончилась. С тех пор многое изменилось. Асет был новым основателем дома Ферриэс, совсем недавно они отстроили поместье, и сейчас налаживают отношения с другими семьями, особенно с Аккерманами. Трудно поверить что Асету сейчас всего 16 лет. В руках его сейчас был черный кот, как я помню, его звали Циркус. Устроившись на руках своего хозяина, Циркус игрался с кулоном на шее Асета, красного цвета.  — Взаимно. Извини, что так внезапно вызвал тебя, но не столь важно, но все же, — тогда, Асет сделал шаг вперед, и выпустил из рук своего кота, поставив его на пол. Я стоял за столом, а перед огромной кучей бумаг, встроенный в стол, у меня находился сенсорный экран, поднятый прямо передо мною. Асет обошел стол, подойдя ко мне, я же устроился вновь на своем удобном стуле, открывая на экране фаил, присланый мне совсем недавно. Тогда, я отодвинулся от стола, дав возможность правнуку взглянуть. Асету понадобилось некоторое время что бы прочитать, но в скором времени он выпрямился. - А, это отчет о реконструкции библиотеки, и затратах. Наверное, Эрия отправил случайно тебе. Он в современной технике разбирается так себе, — ответил тот, сделав шаг назад. Нда, видимо это действительно так, ибо за последний месяц подобных сообщений у меня было целый вагон. Однако, вызвать Асета я решил только сейчас.  — Пусть лучше Альфред занимается отчетами. Твой заместитель мне уже подобных сообщений отослал вагон и маленькую тележку, — тогда, Асет лишь виновато улыбнулся, и кивнул. Однако, подумав, что и так правнука я вижу очень редко, я решил не отсылать пока что его обратно в поместье Ферриэсев. - Ну, раз я тебя все ровно призвал, может расскажешь, как ты там справляешься с обязанностями главы?  — Честно говоря, слишком трудно для меня. Я в подобном никогда не разбирался. Конечно, по маминой крови мы тоже наследуем дрозды правления семьей Аттвуд, но мы всего-то побочная ветка, и то, мама всего вторая дочь. Если с дядей Лукой не чего не случится, она никогда не получит власть, а следующим наследником после дяди будет Лива. Так что я слишком отдаленно знаю о дроздах правления. А тут такое дело. Ломать не строить, как ни как.  — А Анил? Твой отец помогает тебе как-то? — поинтересовался вновь я, уже пододвинувшись к своему столу, однако повернувшись на стуле, и смотря прямо на Асета. - Да, но я стараюсь особо не привлекать его к Ферриэсам. У него и так работы куча. Он хранитель Ферриэсев, и пока Крис не родится и не вырастит, еще и Рихавэйнов. Он работает в компании Луче-сан, да и еще в мире людей в какую-то компанию устроился. Окставия-сан сказала что он возвращается домой ни живой, ни мертвый, и все время спит. - Нда, тяжело приходится. И ни только Анилу. Октавия же сейчас беременна. - Ага. Осталось всего чуть больше 3-ех месяцев. Она думала как назвать ребенка, и пришла к мысли, что хочет назвать его в честь своего дедушки. Кристофер. Хорошо что она не знает, что мы уже знали, как его назовем.  — Думаю, парой лучше жить в неведение. Особенно в подобных ситуациях, — тогда, я и Асет лишь хихикнули.  — Ладно, раз я сюда пришел, зайду и к папе. Ты ведь не против если я воспользуюсь телепортом? А то папа не разрешает сейчас, когда Октавия-сан беременна перемещаться как мне самому удобно.  — Конечно, — тогда, Асет подошел ко мне, обнял, я аж заулыбался весь, и направился в сторону выхода. Его черный кот, Циркус, направился прямиком за ним, однако, когда его хозяин уже покинул помещения, сам кот остановился, обернулся, и взглянул на меня своими зелеными глазами. Несколько секунд я не мог понять, что с ним не так.  — «Твое время подошло к концу», — внезапно услышал я. В тот момент, я подскочил с места, смотря на черного кота. Невольно, не осознавая того, я смог прочитать его мысли, хоть и не собирался и вовсе этого делать. Тогда, кот развернулся, и просто вышел из кабинета, а дверь сама собой закрылась. Несколько секунд, я не понимал что происходит. Не стоит, конечно, воспринимать слова кота всерьез. Однако, в ту секунду, я почувствовал как сильно забилось мое сердце. Мне становилось страшно с каждой секундой. Сердце стучало еще сильнее, и мне казалось, что в одну секунду оно вот-вот остановится. Поддавшись порыву страха, в туже минуту, быстро, я расстегнул пуговицы рубашки, и, опустив голову, взглянул на собственную грудь. Сейчас, в области сердца, я видел неизвестную до этого мне, словно татуировку, черного цвета, в форме пламени. Нет, я знал ее. Я знал эту татуировку. Пожиратель. Эта метка отделяла правителя от ядра ковчега, принося предыдущему владельцу ужасные боли. И прозвана метка была пожирателем, потому что владелец чувствовал, как его чуть ли не пожирали изнутри. Нет. Не может быть. Неужели и мое время пришло? Стук сердца стал еще сильнее. Голова начала кружится, однако, вернулся в сознание я именно в ту секунду, когда почувствовал ужасную боль в груди. Словно, меня начали пожирать. Больно. Ужасно больно. Ноги не держали. Это не сравнимо с тем, когда ломался барьер, или меня поглощала тьма. Нет. Это еще ужаснее. Неужели, с каждым разом боль будет становится все сильнее? Сколько мучений ковчег готов принести своему предыдущему владельцу? Я не смог удержаться на ногах, и свалился под стол. - К..Кира… помоги… - нет, ее сегодня нет. Точно. Она ушла к Миве. Она ведь только недавно отдала свой пост главы Хейсхема вновь Михае и могла отдохнуть. Как же больно. Хотелось плакать. Но сил не было. В глазах помутнело, и я просто свалился, даже не понимая, упал в обморок, или же просто лежал, без возможности шевелится. Когда я вновь открыл глаза, оказался уже не в своем кабинете, а в совершенно другом помещении. Точно, я знаю это место. Медицинский пункт, что находился также в резиденции. Голова еще кружилась, и я не мог подняться с кровати. В глазах еще плыло. Но я чувствовал одно так точно: пожиратель пустил корни. Даже не смотря на метку, я это понимал. Стоило догадаться, что срок мне не такой большой отведут, раз я заменил Лероя Варда на посту нового правителя. В глазах начало прояснятся. Белый потолок я видел уже более отчетливее. Тогда, я повернул голову, и увидел Диего. Он ходил из стороны в сторону, стараясь успокоится, и словно кого-то дожидаясь. Собравшись с силами, я приподнялся на локтях, после чего и вовсе выпрямился. Вставал я медленно, однако даже так чувствовал легкое головокружение. В тот момент, Диего перестал ходить из стороны в сторону. Увидев, что я, наконец-то очнулся, тот облегченно выдохнул, и развалился в кресле, что стояло рядом с кроватью, на которой я и расположился. Однако, Диего и сказать не чего не успел. После я понял, кого он так сильно ожидал. В одну секунду, распахнув дверь, что аж та ударилась об стену ручкой, а сама стена чуть ли не рассыпалась в дребезге, влетела моя любимая жена. Несколько секунд он пыталась отдышаться, после откинула свои белые волосы назад, что бы увидеть меня, и в итоге, понислось:  — Только не говори что ты опять набухался с Гилом, — ну да, это всегда самая первая причина по которой я могу свалится на ровным месте. Обычное дело. Мое лицо в тот момент надо было видеть. Но не так важно мое лицо, а скорее важнее то, как начала психовать Кира. Рвала и метала. Мы, конечно привыкли к подобному, особенно я, так как это я в основном был причиной подобных психов, но тем ни менее в таком состоянии старались либо переубедить ее, успокоить, либо отсидеться в сторонке. - Мам, от него не пахло алкоголем, — Диего хотел успокоить Киру, и на мгновение, так и произошло, однако вместо этого повернул ситуацию не в лучшую сторону. Ей богу, лучше бы она думала что я набухался. Кира мгновенно остановилась. Несколько секунд она так и простояла на месте, словно не способна была пошевелится, однако в одну минуту подошла к нашему младшему сына, подхватила его за руку, и вывела его из помещения. Думаю, несколько секунду Диего провел в недоумении, но поняв что лучше не вмешиваться, просто пошел дальше, что я понял по шагу. Кира, поняв что Диего ушел, сделала несколько шагов от двери, идя на встречу мне, и остановилась возле моей кровати. Я взглянул на нее. На ее лице читалось явное волнение обо мне. Если бы Диего меня не нашел, я бы смог выкрутится. Что ему вообще понадобилось в моем кабинете? Хотя, я же сам просил его принести из архива какие-то бумаги. Нет, нельзя так думать. Сейчас совершенно другая ситуация. Я не могу скрывать этот факт от Киры. Я не должен этого делать.  — Что с тобой? Почему ты вдруг оказался без сознания под собственным рабочим столом? — она волновалась. Не знала что подумать. Я знал, что если не скажу ей правду, она вновь начнет рвать и метать. Не хотелось бы ее такой видеть. Стоп, о чем я думаю? Я же твердо решил что скажу ей правду. Она не мой заместитель в академии! Те времена прошли. Сейчас у нас двое детей, дочка и сын. У дочки уже есть свои дети, аж 4-веро внуков мои. А у старшего сына уже есть правнук, и скоро появится еще один. Те времена прошли. Забудь.  — Я… Кира… я… — что со мной? Почему я не могу сказать? Почему я не могу сказать ей правду. Хах, теперь я понимал почему в больницах обычно врачи говорили о скорой смерти своих пациентов. Сами пациенты о подобном сказать просто не могли. Язык не поворачивался. — Я… я не знаю, — черт, нет. Не те слова. Сейчас на лице Киры я видел возрастающую злобу. Ее будет бомбить. Нет, только не сейчас. В то время, я чувствовал как вновь сердце начало бешено колотится. Вот только не сейчас. Я не вытерплю этой боли. Не хочу видеть как Кира волнуется обо мне. Не хочу видеть ее слезы. Хочу, что бы она улыбалась. Я попытался успокоится. Тогда, я ухватил девушку за руку, потянув на себя. Кира свалилась на кровать, а я крепко обнял ее. Несколько секунд я еще чувствовал как та старалась сопротивляться, но в скором времени, постепенно начала успокаиваться. Я не отпускал ее, не хотел, вот и все. Положив голову на ее плечо, я тяжело выдохнул.  — Прости. Я попрошу Рена посмотреть что со мной. Скорее всего просто переутомление. В любом случаи не беспокойся. Если будет что-то не так, я обязательно тебе расскажу, — надо лишь набраться сил что бы сказать. Нет, хочу еще не много, совсем не много хочу увидеть ее улыбку, а не жалость. Не хочу последние дни отсиживаться в кровати. Еще чуть-чуть. Совсем не много. Кира побыла так со мной еще некоторое время, однако, в скором времени ушла по делам, а мне сказала сегодня отлеживаться в кровати. Я послушно согласился, развалился на кровати, и словно маленький ребенок, скрылся под одеялом, отдавая честь. Щелчек. Дверь закрылась. Я побыл не много под одеялом, однако выполз из-под него все же, и, приподнявшись, посмотрел в окно. Через пару минут я увидел как Кира покидала резиденцию. Она обернулась, а я помахал ей рукой, с улыбкой на лице, после чего вновь развалился на кровати. Однако, долго так лежать не смог. Меня терзали сомнения, правильно ли я поступил. Что мне вообще делать? Как поступить. С подобными мыслями я крутился из стороны в сторону, пытаясь найти ответы на подобные вопросы, но в итоге подскочил с места, даже посмотрел в окно, мало ли, и покинул помещение. Конечно же я сказал что пролежу в кровати, но что же в подобном состоянии не скажешь. Таким образом, я покинул резиденцию. Осматриваясь по сторонам, словно из каждого угла могла выглянуть Кира со своим зловещим лицом, я продолжал идти вперед. Выглядело это конечно так себе, но что не поделаешь. Кира имела слишком большое влияние на меня. Благо, здание, в котором работал Гил находилось всего через несколько зданий после моего. Одно из этих зданий была большая библиотека, что находилась в центре города. Я потратил около 20-ти минут что бы добраться до бывшего учителя истории. Прошел в здание, здешние работники сразу посмотрели на меня с неким облегчением. Конечно, когда я обычно вот так вот нарисовываюсь, у всех автоматически начинается короткий день, и все расходятся по домам. Не спрашивая за и против, я прошел в кабинет Гилберта. Он сидел за столом, делая видемость что перебирает бумаги. Пардон, обычно я такую видимость делаю, он действительно перебирал бумаги. Я закрыл за собой дверь, прошел в помещение, и взглянул на друга. Он поднял голову, взглянул на меня, подозрительно посмотрел, даже сказал бы скорее сверлили меня рьяно взглядом на протяжении пару секунд, а после выдал:  — Я не буду сегодня бухать, — если бы я действительно пришел за этим, я бы действительно удивился. А после начал бы его доставать, помогать скинуть работу на подчиненных, он бы несколько раз послал меня нахуй, но все ровно бы пошел со мной. Я слишком самоуверен? Нет, я просто умею его доставать. Однако, сейчас меня волновало не это.  — Почему если я пришел к тебе, значит сразу бухать? Может быть я по делу, — он опять несколько секунд просверлил меня взглядом, однако, уже в скором времени отвернул голову, издал звук «пф», а на его лице я прочитал явные слова «да быть такого не может». С начало Кира, а потом и он туда же. Почему меня постоянно алкашом считают. Я не так часто выбираюсь выпить. Однако, мне было как-то не до этого. Сказать, что я был подавлен, не чего не сказать. Я даже в ответ ему не чего вякнул не смог. В голове вертелись лишь мысли о Кире, а мысли о Кире перебивались лишь мыслю о собственной смерти. Гил продолжал перебирать какие-то бумажки, а я пытался собраться с мыслями.  — Я скоро умру, — мне даже для того что бы сказать подобное Гилу понадобилась воля. Хотя, понадобилось ее гораздо меньше, чем сказать о подобном Кире. Я держал голову опущенной. Не хотел смотреть ему в глаза, и вообще видеть его лицо на тот момент. Однако, все же я поднял голову. Я видел, как Гил перестал рассматривать. Наверное, можно было сказать, что он был расстроенным. Я не знаю как описать его выражение лица на тот момент. Некоторое время он молчал, витал в облаках, и не чего не говорил. Я же не смел вставить и слова. Не мог и сам не чего сказать. Не знаю даже, понимал я Гила в этом плане, или нет. Скажу честно, в те секунды, я не так волновался о нем. Он во мне не так сильно нуждался. У него есть жена, дети, еще и маленькие. А у меня двое взрослых детей, внуки, правнуки, я их определенно люил, но даже им мне будет легче о подобном сказать, чем Кире.  — Сколько у тебя времени? — внезапно, слова Гила разорвали тишину. Он витал еще в облаках, но пришел в себя.  — Месяц, если не меньше, — вновь нависла тишина. Гил не чего не говорил, и я не мог. В помещении стояла напряженная атмосфера. Однако, я пришел не для того, что бы сейчас стоять вот так и в молчанку играть. — Я не могу сказать Кире об этом, — в этот момент, Гил так от души ударил по столу.  — Подошел к Кире и сказал бы! Ты стебешься? Это же Кира! Она самое дорогое что у тебя есть!  — Как будто бы это так легко сказать! Да, она самое дорогое что у меня есть, именно поэтому я и не могу ей не чего сказать! Я не хочу видеть ее лицо в тот момент!  — Ты собираешься молчать вплоть до своей смерти, или пока не свалишься прямо перед ней? Придурок! Представь какого ей будет, когда она узнает! Когда ты свалишься на ровном месте, и расскажет кто-то левый.  — Да понял я, понял. Можешь не продолжать. Скажу я, - да, действительно, он был прав. Но я и так все это знал, но все же, это труднее чем кажется. Я также продолжал это понимать. Тем ни менее Гил подарил мне не много уверенности в том, что стоило поступить именно так, а не отмаливаться. В ответ, я поблагодарил его. Мы еще не много пообщались, а он старался вдолбить мою голову одни и те же слова. Я думал что ударю его, но посоле того как он сам предложил мне выпить, я передумал, однако, и соглашаться не спешил. Я обещал Кире отлежаться сегодня. Пусть так и будет. Я покинул в скором времени здания, но не спешил в резиденцию. Вместо этого я отправился домой, заранее предупредив Киру смс по телефону, что возвращаюсь. Она же сказала что сама скоро будет. Я прибыл раньше. Снял обувь, теплую кофту, в которой гулял целый день, зашел на кухню, но есть в итоге не захотел. Пошел сразу в кровать, Там-то я развалился, и в полной мере мог отдохнуть. Мысли мешали. Хотелось не много отдохнуть от них. С этой мыслью, я и провалился в глубокий сон. Когда я вновь открыл глаза, на краю кровати, гладя меня по волосам уже сидела Кира. За окном было уже темно. Она явно пришла уже давно, что можно было уже понять по халату и домашним тапочкам. А судя по мокрым волосам, она только вот-вот выбралась из ванной. Я потянулся к Кире, прикоснувшись к ее белоснежным волосам. Она заметила это. На ее лице я видел улыбку.  — Разбудила? — я не чего не ответил, лишь покрутил головой. Я был еще не много сонным, и было ощущение что я вот-вот вновь провалюсь в сон, но на самом деле спать я не хотел, в смысле, я не хотел ложится обратно. Вновь закрывать глаза, засыпать. Я хотел побыть с ней. Тогда, я начал подниматься. Кира старалась остановить меня, однако, я не поддавался. Я крепко обнял ее. Не хотел отпускать. Не было такого желания. Вместо этого, было ужасное желание поцеловать ее, что я немедля и сделал. Девушка ответила на мой поцелуй. Постепенно, мной охватило желание, и отпускать ее даже на минуту, на секунду, становилось все труднее. Не хотелось тратить даже и единой секунды на то, что бы разбираться в бумажках. Вместо того, я повалил беловолосую на кровать, развязывая ее пояс на халате. Однако, Кира отодвинула меня от себя.  — Стой, Юя. Тебе только сегодня было плохо. Отлежись, — зануда. Вот зануда. Мое лицо прям сейчас и говорило об этом. Однако, сдаваться вот именно сейчас я не спешил. Вместо этого я только напористее начал добиваться своего, вновь поцеловав девушку. Нет, некоторое время она еще пыталась со мной бороться, но видимо поняв что от моего утреннего обморока не осталось и следа, поддалась моей инициативе. Может я слишком самоуверен в себе? Да нет, быть не может. Вновь, я проснулся ближе к утру. За окном было еще темно, однако я на столько выспался, что и спать не хотелось. Не чего не хотелось. Спать не хотелось, работать особенно не хотелось, и валять дурака на удивление тоже. Впервые я прибывал в подобном состоянии. Вновь на меня начали накатывать мысли. Вновь я терзал сам себя сомнениями, метался между за и против. Слова Гила определенно меня убедили, именно за этим я к нему и шел, однако, сомнения в моей голове не давали мне покоя. Стоит ли мне так поступать. А после я осознавал, что достал уже сам себя с подобными мыслями. Повернувшись на левый бок, я посмотрел на Киру. Укутавшись под одеяло, она тихо продолжала спать. Ее длинные белоснежные волосы падали по всей подушке, а челка падала на глаза. Я поднял руку, и убрал несколько прядей в сторону. Облокотившись об собственную руку, я некоторое время продолжал смотреть на ее лицо с улыбкой на лице. Она у меня была такой красивой, всегда заботилась обо мне, помогала на работе. А что я? Я всегда был раздолбаем. Поспорить даже было трудно. Как все эти годы она вообще меня терпела? У меня же что не день, то повод побухать. И не удивительно, что Кира подумала сразу что я набухался с Гилом. Хотя, это было обидно. Но верно. Тогда, девушка открыла глаза. Она взглянула на меня, своими золотыми глазами, словно светящимися в темноте. Подняв руку, она провела по моей щеке, дотронулась пряди волос, а после и вовсе пододвинулась ко мне, и поцеловала. Моя дорогая, ты и представить не можешь, как мне сейчас тяжело жить с мыслью, что придется с тобой расстаться. Мои чувства трудно описать словами. Я так сильно люблю тебя… Но и не могу больше держать все в секрете. Гил прав, Кире лучше все узнать из моих уст.  — Кира… знаешь, ты самое ценное что есть в моей жизни. Ты, наши дети, внуки, правнуки. Вы самое дорогое, что у меня есть. Я тебя люблю, так сильно люблю… — в тот момент, я видел улыбку на лице девушки. Она продолжала гладить мою щеку, крепко прижимаясь ко мне. Однако, я был вынужден ей рассказать. Сейчас, когда я собрался с силами и мыслями. — Кира… я скоро умру. В тот момент, с лица девушки исчезла улыбка. Она расстроена? Нет. Глаза ее постепенно начали наливаться слезами, однако, некоторое время она старалась восстановить свою улыбку, не хотела быть слабой, пыталась держаться, но ее лицо только сильнее делало мне больно. В сердце все сжималось. Нет, я не хочу с ней расставаться. Почему? Почему так происходит? Тогда, я обнял девушку, прижимая ее к себе.  — Не надо делать такое лицо, прошу. Плач, кричи, если хочешь, но прошу, хоть сейчас, не делай из себя сильную. Так ты делаешь больно не только себе, но и мне, — несколько секунд девушка старалась еще сдержать себя, однако, поняв мои слова, поняв все, она просто разревелась. Плакала, кусала губы, цеплялась за подушку, простынь, хваталась за меня, крепко держа, и долгое время не могла успокоится.  — Я найду способ спасти тебя, я не позволю тебе просто так умереть, — Кира все также прижималась сильнее ко мне, не желая отпускать. Я крепко обнимал ее, поглаживая по ее длинным белоснежным волосам.  — Кира, таких…  — Молчи! Сказала найду, значит так и будет! — я не стал настаивать. Не сейчас. Возможно, действительно есть такой способ. Нет, тогда бы Ноа сказал мне. Мы уже говорили о подобном, он говорил что от этого спастись невозможно. Если он не знает, другие подавно не знают. Какой бы Кира не была умной, как бы она не искала, сомневаюсь, что она сможет найти что-то. Так оно и произошло. Когда она это поняла, поняла, что поделать не чего не сможет, и остается только мериться с этим, она пришла ко мне, обняла и вновь распекалась. Девушка, которая до того казалась мне такой сильной, которая столько пережила, была сейчас так слаба. Я знал это, но не смотря на это, привык видеть лишь ее сильные стороны. Ее сильную, зависимую только от меня и детей. Но сейчас было все совершенно иначе. О моей «метке» знали не многие. Лишь Кира, Гилберт и Новакихиро, как мой хранитель. Пока Кира искала способы, я быстро управился с основные бумаги, и передал дрозды правления Гилберту, сказав, что так продолжится не долго, и в скором времени на мое место придет другой. Будет ли он править подобно мне, или изменит этот маленький мирок, мне было не известно. Гилберт принял правление, мне было более не на кого скинуть свои обязанности. Даже скажу больше, это было последние дела, которые я скинул на него. Отличалось лишь тем, что Гил понимал, что до оставшегося мира мне не было дела. Я желал видеть лишь свою семью. Скажу, что наш с Кирой дом был не велик, учитывая то, что я был правителем. У нас была взрослая дочь, живущая отдельно, взрослый сын, так же сам управляющий собственной жизнью, и в доме мы жили вдвоем. Нам не нужна была большая жилплощадь. Однако, перед нами стояла определенная «цель»: мы должны были рассказать о моей скорой смерти нашим родным. Однако, на кануне произошло 1 событие, заставившее меня понять одну важную вещь. Мы прибыли в дом Аккерманов, самый большой дом среди всех наших родственников. Оно не удивительно, учитывая, какая большая семья проживает в этом доме. К вечеру мы собирали большое количество родственников, что бы сообщить не самую благоприятную новость. Мы позвонили заранее Миве, она согласилась, но сказала что задержится на работе. Мы прибыли к их дому, адекватно понимая, что дверь запирать они не умеют. Никто не смел сувать свой нос на территорию родственников старшего Аккермана. Все понимали что он правитель ада, и в любой момент может выбраться из глубин, что бы нахлестать от души. Однако, на удивление в доме я обнаружил 2 силуэта. Один из них был Илие, которые всегда сопровождал моего внука. А раз Илие здесь, значит…  — Дедушка, бабушка, — я услышал голос, доносившийся с кухни. В одно время, мальчишка, кинув на Илие всю еду, что нес до того, подбежал ко мне и Кире, крепко обняв. На его лице светилась яркая улыбка. Ему было 15 лет, но он еще был совсем ребенком. И, честно говоря, я постоянно выделял его из остальных своих внуков, пусть и любил их всех одинаково, и не из-за его постоянной наивности, беспечности и ветрености, а из-за его золотых глаз. Что странно, у Мивы рождались все дети с фиолетовыми глазами, все в Михаю, но вот единственный, унаследовавший цвет глаз Киры, Ной, самый младший из наших внуков. Мальчишка обнимал нас, а мы трепали его по волосам. Я посмотрел в то время на Илие. Он взглянул на меня. Обычно, в подобных случаях он ревновал Ноя ко всем вокруг, включая нас. Но именно сегодня я видел, пока Ной не смотрел на него, как Илие поклонился мне. Вот оно как, так я появился уже в списке смерти.  — Появился в списке смерти? В смысле? Дедушка, о чем ты? — в ту секунду, я удивленно посмотрел на внука. Стоп, я же это сейчас не вслух сказал? Я посмотрел на Киру, она покрутила головой, сама не понимая, что происходит. Однако, я понимал. Да быть не может. Неужели Амаранто решило так? Способность чтения мыслей не передается, так как эта способность дарованная от ковчега правителю.  — Дедушка… — в ту секунду, по глазам Ноя я понял, что он слышит меня. Его глаза приняли красный цвет, и более того, он начал их. Амаранто хитро. Сделать новым правителем моего внука, что бы его никто не посмел тронуть. Но подобно мне, Амаранто защищало нас обоих, пока сила передавалась от меня к Ною. Благо, Ной не чего не чувствовал, в отличи от меня. В тот день, мы собрали всех, включая Анила и Эйдена, что вообще жили за тридевять земель. Анилу было особо трудно уйти, и оставить Октавию дома. Однако, тяжелее ему все же было слышать правду. Мы не стали оглашать то, что Ной станет новым правителем. Боялись последствий, хоть Ноя никто и не сможет тронуть. Единственные кто знал правду, был я и Кира, и никогда об этом не говорили, однако, я часто проводил время с Ноем, и обучал его, помогал освоится с новыми силами. Всей семьей чаще всего мы проводили время в доме Аккерманов. Однако, больше всего времени я проводил с Кирой. Обнимал ее, целовал, гладил по ее мягким белоснежным волосам. Это были самые дорогие для меня минуты, и самые счастливые. Не считая того, что я свалил половину работы и на Гилберта, он также не забывал меня посещать, хоть обычно его лицо и прибывало в спокойствии, все же сейчас я видел проблески грусти, словно он старался морально подготовится к моей грядущей смерти. Но скажу, не только счастье было в течении этого месяца. Чем быстрее мы приближались к концы месяца, тем и приступы начали происходить чаще. Я терпел всю боль, что сгрызала меня изнутри, видел, как печать на груди становится больше, а корни от печати разрастаются по всему телу. Харкал кровью, терял равновесия, падал на ровном месте. Боль была невыносима, настолько, что я пытался покончить с собой. Поднялся на крышу, просил прощения, и не способный вытерпеть подобного, делал шаг вперед. Однако, нет, не чего не выходило. Барьер не позволял. Не чего не получалась, и словно кара, печать сжирала только больше меня изнутри, убивая, медленно и мучительно. Узнавая о моих попытках, Кира всегда била меня по лицу, со всей силы, приводя меня в рассудок, позволяя вспомнить что живу я не только ради себя, но и ради своей семьи. Но вновь и вновь боль, сжирая меня изнутри, заставляла идти на отчаянные поступки. Но вновь и вновь меня спасала печать. Вновь и вновь появлялась Кира, останавливала меня, не жалея ни меня, ни себя, принимала облик, стараясь привести в рассудок. Но с каждым разом становилось все хуже. В глазах мутнело, и вновь и вновь. Просил прощения, но не способен был удержать себя в руках, вплоть до тех пор, пока не перестал ходить. Ноги отказали. Я более не мог перемещаться самостоятельно, и лежал постоянно в кровати, с каждым днем все сильнее чувствуя приближение собственной смерти. Я метался. Даже тогда, когда уже сделать не чего не мог. Хотел умереть, что бы больше не мучатся, не испытывать ту ужасающую боль, что сжирает тебя изнутри, не чувствовать, как вот-вот с ударом сердца начнется новым приступ, не видеть больше этих отметин по всему телу, разрастающихся с каждым днем все дальше и дальше. Но нет, в то же время я не хотел умирать. Мои дети, мои внуки, мои друзья, моя работа, самое дорогое мне, Кира, любимая моя, счастье мое, радость, нет. Стоп. Не хочу. Я хочу жить! Я вновь распахнул глаза. Обстановка вокруг, это наша с Кирой комната. Девушка лежала рядом со мной, удерживая руку, и тихо спала. В какой момент уснул я? Не помню. Не могу пошевелить даже руками. Взглянув на руки, что удерживали Киру, я видел корни, разросшиеся вплоть до пальцев. Вот как, они просто перестали двигаться уже, как и ноги. Конечности я уже потерял. Я не чувствую ни рук, ни ног. В горле словно образовался ком. Я даже и голоса подать не мог. И не из-за того что не хотел, просто не мог. В горле пересохло. Пить хотелось. Но Кира так сладко спала. Да и я не мог пошевелить руками. Совсем беспомощный. Хах. Не думал даже, что когда-нибудь такое может произойти и со мной. Нет. Снова. Только не сейчас. Сердце колотится. Так сильно, словно выпрыгнет сейчас из груди. Я вновь и вновь пытался подозвать Киру. Нет, не получается. Голос не поддается, даже не хриплю. Лишь немой зов. Приступ. Вновь меня сжирали, вновь эта боль, нет, больно, страшно, хотелось плакать. Я откинул голову назад, стараясь закусить губу. Кира… Кира… Кира… нет, не хочу. Я еще хочу быть с ней. Хоть совсем не много. Еще чуть-чуть. Не хочу умирать. Не хочу. Вытерплю, смогу, еще смогу. Кира, прошу, пожалуйста, проснись. Хочу хоть на мгновение, хоть н секунду увидеть твое лицо, твои золотые глаза, губы, белоснежные волосы. Хоть разочек. Нет, пожалуйста, не забирайте меня.  — БАБУШКА, ПРОСНИСЬ! — внезапно, на пороге появился Ной. За ним, так же выдыхаясь, словно бежали они целые километры без остановки, стоял Илие. В ту секунду, услышав голос Ноя, Кира распахнула глаза. Она подскочила с места, взобралась на кровать, и посмотрела на меня, такого жалкого, способного лишь в мыслях звать ее, но не способного сказать и слова в реальности. Беловолосая держала меня так крепко за руку, однако, я не чувствовал. Лишь по тому как она тряслась, как крепко сжимала мою руку, я понимал, что ей было страшно. Она коснулась моего лица дрожащими руками, касаясь своими тонкими пальцами моего лица.  — Все хорошо, только держись, Юя, ты сможешь… я верю в тебя, — сказала та. Тогда, Ной подошел к кровати, вцепившись в мою рубашку. На его лице наворачивались слезы. Он слышал мои мысли, я понимал это, понимал, по его красным глазам, которые сейчас он не мог уже контролировать. Еще один стук. Вновь сильная раздирающая боль изнутри. Я кричал внутри себя, не способный подать голос, а Ной, слыша все, закрывал уши руками. Я крутил головой из стороны, в сторону, не какой боли которую я испытывал сейчас не сравниться. Не так была важна физическая боль, как душевная, что я испытывал сейчас, те раздирания изнутри. Но, в одну секунду, все прекратилось. Я перестал чувствовать всю ту боль. Не чего не чувствовал. Вообще. Ни боль, ни страх. Во мне оставались лишь последние мысли, что я мог бы сказать вслух, но уже не мог, и даже не из-за того, что потерял голос, а из-за того, что умер. «Кира, прости меня за все. Я люблю тебя». Странно… В одно мгновение я начал видеть эту картину со стороны. Себя самого, Ноя, Илие и Киру. Илие стоял в стороне все то время, а Ной и Кира рыдали, кричали, ладе не пытались успокоится. Били стены, тумбочки, рвали и метали. Или пытался их успокоить, но не чего не выходило. Кира гнала всех из помещения, с размаху ноги запирая дверь. Не позволила даже внуку зайти. Она подошла к кровати, продолжала рыдать, кидать все вокруг в разные стороны, бить кулаками об стену, орать. Она более менее стала спокойна, перестала плакать, через некоторое время, слезы начали засыхать. Она легла рядом со мной, крепко обнимая. Мои волосы побелели. Ограничитель стал бесполезен. А метки постепенно начали исчезать с тела. Однако, я уже не чего не чувствовал. Я хотел подойти, обнять ее, позвать, сказать, что я здесь, однако, не мог сдвинуться с места.  — Юя-сан… Нет, Рухиэль, — в тот момент, я обернулся. Перед собой я видел черноволосого юношу с голубыми глазами. Хару. Вот оно как. Моя душа отделилась от тела, и за мной пришел даже не жнец, а сама Смерть. Он протянул мне руку, подзывая к себе, давая ясно понять, что мое время истекло. Вряд ли ангел в форме духа проживет долго. Скорее всего я просто исчезну через неопределенное время. Я поднял руку, однако, не смотря на собственные мысли, еще сомневался в своих мыслях. Стоит ли так поступать? Нет, пусть все идет своим чередом. Заодно, повидаюсь с Микаэлем. Интересно, как он отреагирует? Тогда, я более уверенно протянул руку Смерти, но наши руки так и не соприкоснулись. Я почувствовал самую внушительную ауру, которую когда-либо чувствовал. В одно мгновение, Хару просто оттолкнуло от меня в сторону, а я опустил руку. Я не знал, как это понимать, и что происходит. Мысль была только одна: охотники за душами. Но нет. Аура слишком могущественна. Я повернул голову, и увидел перед собой черноволосого, красноглазого юношу, одетого, честно говоря, как попало. Я не мог поверить своим глазам.  — Бог? — да ладно? А он-то что на границе миров забыл? Я не понимал. Ангелы вроде бы специально охотились за мной, по мою душу, но из-за ковчега, не могли до меня достать. А когда вот он я, на блюдечке, он появился. И ладно если бы я лицезрел Михаила, Уриила, Рафаила, или кого-то еще из крылатых, но Бог! Как вообще? Что ему нужно от моей души?  — А раньше ты называл меня просто папочкой, — в тот момент, черноволосый перевел взгляд на Хару, что стоял передо мною, вот-вот готовый меня забрать. — Прости, Смерть, но забрать Рухиэля, моего любимчика, я не дам, — чего? Не понял. Однако, и понимать времени не было. В одно мгновение, тот поднял руку, и всего лишь щелкнул пальцами, как Хару исчез. Он взглянул на меня. — Тебе еще рано умирать, Рухи. Однако, увы, даже с моими возможностями я не могу возродить твое прежнее тело. Это противоречит всем законом мироздания. Парой, приходиться чем-то жертвовать, — вновь щелчек…