Счастливое число

В каждой сказке есть доля лицемерия, и мы играем в ней определенную роль. Мы называем черное белым, когда это нужно, и все смело поддакивают. И я не исключение. Лишь единицы способны оставаться честными перед собой в любой ситуации, и признавать свои ошибки. Я — Бильбо, хоббит из Шира, того благословенного края на западе от Мглистых гор, о существовании которого не догадываются сильные мира сего. Мы всегда ценили мир, уют, вкусную еду и веселье превыше того, что называют подвигами и величием. Мои родители рано умерли, и я много лет вел тихую неприметную жизнь деревенского обывателя, которому кроме очага, книг и кладовой, полной съестных припасов, больше ничего не нужно. До того дня, когда он появился на пороге моего дома… Я — Бильбо Бэггинс. Я мало что могу рассказать о себе прежнем, но если вы прочтёте в моих воспоминаниях о беззаботной старости бывшего взломщика, то знайте — это неправда. Ни один день после моего возвращения домой не был для меня беззаботным или радостным, хотя я и сам старался себя в этом убедить. Ах, если бы я знал, что мое «веселое приключение» перевернет всю мою жизнь и навсегда изменит меня самого! Гэндальф предупреждал, что я изменюсь. Но я думал, что он имел в виду храбрость и отвагу, приобретенных мною в походе, тогда как… Я — господин Взломщик, я спасал отряд гномов от пауков и от эльфов, я помог им вернуть отчий дом и несметные богатства предков, я доказал, что они не зря взяли меня на службу. Я должен был бы гордиться собой, если бы не одно обстоятельство, которое омрачает все мои заслуги и обращает их в ничто. … Я шел под величественными сводами самых глубоких залов в Эреборе следом за его мертвым телом, шел, словно по раскаленным углям. Вопрос не в том, как я к нему относился, а в том, что я знал — щемящее чувство вины до самой смерти не отпустит меня. Я — Бильбо, Тот, кто приносит удачу, и он доверял мне, верил, что я несу с собой свет и надежду. Как верил и Гэндальф, и все остальные. Но это оказались только слова. Если бы кто-то спросил меня, почему я поступил так… я бы не смог ответить. Конечно, в своей книге я написал о том, что хотел спасти своих друзей, и отчасти не погрешу против истины, но главная причина остается загадкой и для меня самого. Почему?.. Зачем?.. Неужели он заслуживал этого? В те дни я решил, что да. Он разочаровал меня, перечеркнул мое им восхищение и растоптал нашу дружбу. Для него камень был дороже, чем я… чем все мы! Я еще никогда так не ошибался! Я — Бильбо. Мне было бы легче, если бы он назвал меня тем, кем я в действительности являюсь — предателем, и вторично прогнал. Тогда я мог бы утешиться наказанием и сделать попытку попросить прощения. Но нет! Никто в целом мире не представляет, что я чувствовал, когда он просил прощения у меня, — за обидные слова и действия… сполна мною заслуженные. Именно тот момент изменил всё в моей жизни и моем сознании. Я понял, что мог обрести и что потерял. Понял, что даже прожив десять жизней, я не стал бы таким, как он… мой Друг, мой Король. Но он лишил меня возможности раскаяться, лишил права просить прощения, и за это я почти ненавижу его! Я даже не могу излить свою скорбь в слезах… я и на них не имею права. Все говорят, что он узнал от меня, что такое чистота, бескорыстность, отзывчивость, что я одолел таившегося в нем «дракона» простотой своей души. И я не стану их переубеждать. Но на самом деле это он победил меня, — там, на Вороньей Высоте, преследующей меня в ночных кошмарах. Это он оказался мудрее… и хитрее, даже если сам об этом не догадывался. Я — Бильбо. Вот уже много лет я живу с этими воспоминаниями, я без устали рассказываю своим знакомым, племянникам и деревенской детворе о веселых приключениях мистера Бэггинса в походе за золотом гномов. Я рассказывал о баранине и троллях, о пауках и мухах, о гоблинах и мерзком обитателе подземных пещер — Голлуме, о драконе и заветном самоцвете, о Битве Пяти Армий и о том, как маленький полурослик пытался предотвратить войну. Но я так и не назвал его имя… имя, вернувшее мне мое собственное, ни разу с момента его смерти. И я не знаю почему. Мне кажется, что стоит мне произнести его или даже вновь услышать от кого-то, как станут явными мои грехи и чернота, что грызет мою душу. Его нет и никогда не было. Был старый жадный гном в голубом капюшоне, подарок которого я даже не захотел оставить у себя на память. Так легче. Проще поднять свой меч во славу Даина, как будто я его подданный, чем смотреть на него… все равно ничего уже не исправишь. Я — хоббит из Шира. Как-то Гэндальф сказал, что Фродо был избран отнести Кольцо в Мордор, как и мне было предначертано поднять его. Так, может быть, наши судьбы предопределены свыше, и ничего не изменишь, как бы мы ни старались? Мне часто хочется так думать. Хочется переложить ответственность на судьбу. Но в такие моменты я еще отчетливее понимаю, насколько мне далеко до него. В каждой сказке есть доля лицемерия. Да… «он жил счастливо до конца своих дней», вот только невысказанное раскаяние и Кольцо, едва не погубившее все Средиземье, были единственными спутниками его жизни.