Вперед и вверх!

Утро началось паршиво. Диего не выспался. А виной тому были Лайла, ее оператор и недвусмысленный стук кровати о стену, раздававшийся из отведенной им гостевой комнаты до двух часов ночи. Диего скрипел зубами от досады, пряча голову под подушкой, но не посмел нарушить закон гостеприимства. В конце концов, Лионель, озверевший от шума и бессонницы, пришел и принялся барабанить в их дверь: - Лайла, милая, я тебя очень люблю, но если ты не кончишь в течение пяти минут, я сломаю дверь и выкину вас обоих в сад! Стук прекратился. Успокоенный Марэ ушел досыпать, а ДиДжей так и не смог заснуть. Мысли неотступно крутились возле телефона, который так и остался лежать в мусорном ведре. Сердце сжималось от тоски и обиды. Зачем Скай звонит? Почему он не вышел поговорить с ним? Почему он, то бегает за ним, то отказывается даже выслушать? Если Диего не пара ему, омеге с голубой кровью, тогда какого черта он приперся в их школу? Зачем стал ему другом? Чтобы отомстить, посмеяться над ним? Можно было откопать мобильник, нажать кнопку приема и задать все эти вопросы, но Диего упрямо игнорировал настойчивые звонки. Старик сказал, что Скай не хочет его видеть, и он пообещал в ответ больше не тревожить его. А если альфа сказал, то должен сдержать слово, даже если у него сердце от горя разорвется. Утро началось с отъезда Эрнесто и съемочной группы. Выходя из комнаты, Диего столкнулся с мрачной Йонг, прекрасные черные волосы которой были спутаны, как осиное гнездо, а под глазами красовались круги. Кажется, Лайла подпортила и её сон тоже. - Что, осколки так и звенят? - поинтересовалась она. - Звенят, - подтвердил Диего и пошел прощаться с уезжающими. В гостиной носились проснувшиеся дети. Дружелюбный Черри, поняв, что кто-то уходит, крутился и лизал всем руки. Отец обнимался с друзьями, папа с мрачной гримасой варил овсянку, Лукаса нигде не было видно. Когда в доме, кроме членов семьи, остались только Ли с Эйгером, Йонг и Чет, между родителями вспыхнула ссора. - Хватит меня пасти, Арди! – отец, тяжело опираясь на костыли, стоял на пороге столовой. - Как скажешь, Блэйк! Давай, чеши в свою школу! Ты же альфа, кто ударит кулаком по столу, тот и прав, да? Давай, убивай себя снова! - Я в порядке, маленький! В полном! - Я вижу, в каком ты порядке, Блэйк, - папа раздраженно постучал увязшей в овсянке ложкой по краю кастрюльки, - всё, не беси меня. Хочешь ехать, вперед. И вверх, блядь! - Б`ять, - повторил Эйгер, сидевший на коленях Ли. Папу передернуло. - Маленький! - с мольбой дал задний ход отец. - Ну, не расстраивайся! Если ты хочешь, я не поеду. Папа сузил глаза и посмотрел на замерших адреналинщиков. Чет икнул, Йонг нервным движением пригладила волосы. - Я пригляжу за ним, Арди, - пообещал Лионель. - Только не так, как тогда, на Эвересте, - процедил сквозь зубы папа. Теперь и Марэ застыл с вытянувшимся лицом. Диего покачал головой и пошел в ванную. Вот уже полгода, как ему приходилось ежедневно бриться. ДиДжей потер шею и подбородок. Редкая щетина неприятно кололась. Он распечатал новый станок и выдавил на ладонь пену для бритья. Вообще-то, ему нравилась брутальная щетина отца, и он мечтал о том дне, когда на его лице появится нормальная взрослая растительность. Быть подростком стремно. Во всех смыслах. Когда Диего вышел из ванной, в доме уже не было никого, кроме папы и мелких. Но лучше не стало: папа рычал, мелкие шумели, покой только снился. Где же, мать его, Лукас? Он что, не ночевал дома? Диего спустился в кухню, где застал папу, моющего посуду. У него было такое утомленное и несчастное лицо, что Диего оттеснил его от мойки: - Я помою, пап, отдыхай. - Спасибо, Диего. Папа охотно уступил ему место и принялся заряжать кофеварку. ДиДжей взялся за губку, косясь на него. - Так что случилось ночью и где Лукас? Папа сел за стол, подперев щеку рукой. - Уильям Деррик пырнул ножом Фишера и совершил самоубийство. Правда, перед этим вернул деньги на счет школы твоего отца, - меланхолично протянул папа. - Нифига себе! - удивился Диего. - И я всё это пропустил?! Он никогда не был поклонником мистера Деррика, а после того, как его племянники стали их конкурентами, и вовсе записал того в сволочи, но представить, что старик мог ранить Прайма, было выше его сил. - И что с ним? - Я ж говорю, умер. - Нет, я про Прайма? Налить тебе кофе, пап? - Налей. Фишер выкарабкается. - Лукас остался с ним, да? - догадался Диего с легкой завистью. Везет же его братцу. Его любят крутые альфы. Эдисон, Лионель, Рид… А Диего достаются никчемные омеги. - Да, - папа с блаженством на лице прихлебнул кофе и спросил, - когда ты уже ответишь ему, ДиДжей? - Кому? - тарелка выскользнула из мыльных рук мини-альфы и со звоном бухнулась на дно мойки, окатив его брызгами. - Этому мальчику, Скаю, кажется. Это же он тебе звонит? Диего опустил голову, подхватил тарелку и включил воду посильнее. - Наверное. Я не знаю. - Бегать от проблем - дурная тактика. Вытащи телефон и поговори с ним. Папа подхватил свою чашку и ушел в гостиную, где Мия с Нани облюбовали большой диван и прыгали на нем, соревнуясь, кто прыгнет выше. Диего в задумчивости закончил мыть посуду. Что плохого будет, если он поговорит со Скаем? Хуже точно не станет, куда уж хуже? Его и так фактически бросили. Но если есть шанс восстановить отношения… Диего решительно выдвинул мусорное ведро и сунул руку в очистки, отыскивая мобильник. Обтер его салфеткой. На экране высветился остаточный заряд батареи и сто двадцать шесть пропущенных звонков. Черт, Скай звонил ему всю ночь! Сто двадцать пять звонков были с одного номера, а один с другого. Сначала Диего позвонил на тот номер, что принадлежал Скаю. Ну, а кому же ещё? Ответом ему были длинные гудки. Что ж, ладно. Тогда выберем второй. - Что вам нужно, мистер Джордан? - сварливо спросил давешний старик, даже не удосужившись поздороваться с ним. - Это же вы звонили мне, мистер… не знаю вашего имени, - возразил Диего. - Мистер Берри, - неохотно представился старик, - да, я звонил вам, мистер Джордан. Чтобы попросить вас больше не мучить лорда Говарда. Он проплакал всю ночь, а вы даже не соизволили поговорить с ним. - Он сам не захотел поговорить со мной! Я ему звонил, а он… - Говорю же, он плакал и звонил вам всю ночь! - Он… плакал? – сердце Диего дрогнуло. - Почему он плакал? - Наверное, - сухо обронил мистер Берри, - потому что вы ему дороги, мистер Джордан. Несмотря на то, что вы заносчивы, грубы и дурно воспитаны. Диего бухнулся на табурет и отер со лба выступивший пот. - Поверьте, мистер Берри, Скай мне тоже очень, очень дорог! - уверил он. - Что ж, мистер Джордан. Надеюсь, в следующий раз, когда лорд Говард захочет с вами поговорить, вы возьмете трубку. - Когда?! Когда я могу позвонить ему? Но противный старик отключился, и сколько бы Диего ни набирал его номер, он больше не соизволил ответить. Без Прайма байк неохотно поддавался Лукасу, сердито урчал и норовил сделать какое-нибудь резкое движение. - Дай попробовать, ну, дай! - ныл ДиДжей, горящими глазами пожирая Ридова зверя. - Ты не умеешь. - Ты тоже не умеешь! Один раз не в счет, ты же ехал с Праймом. - Я хотя бы ехал, - Лукас надел шлем и сел за руль мотоцикла, - садись уже. - Ха, представляю, что на это скажет папа, - брат устроился сзади, - он нас убьет. - Держись крепче, - проворчал Лукас, начиная думать, что идея перегнать байк к школе не такая уж удачная. Диего фыркнул и положил ладони ему на талию. Лукас покачал головой, взял его за руки и потянул вперед, заставляя обнять себя. - Крепче - это вот так! И завел мотоцикл. В целом, все прошло удачно. Правда, они тащились с минимально возможной скоростью и дважды едва не свалились, когда Лукас притормаживал у светофора. - В жизни больше не поеду с тобой, Лукас, - высказался Диего, слезая с байка у ворот школы альпинизма, - ты ездишь, как… как омега! - Быстро поедешь, медленно понесут, - огрызнулся Лукас. От запоздалого страха у него подрагивали руки. Диего, демонстративно отвернувшись, принялся кому-то названивать. Но ему не ответили, и он треснул кулаком по глянцевому баку мотоцикла. - Эй, полегче! Ты что творишь? - одернул его Лукас и встал между братом и собственностью Рида. - Скаю звонил? - Не берет трубку, - пожаловался ДиДжей, - всю ночь мне названивал, а теперь не желает говорить. Ничерта не понимаю! - Может, он на что-то тебе намекает? - посочувствовал ему Лукас. - Может, ты его обидел и должен извиниться? - Я уже извинился. Пришел к нему и извинился. А он даже не вышел со мной поговорить, - горестно вздохнул брат и осуждающе покосился на него, - почему у вас, омег, всё так сложно? - Что ты на меня смотришь? Я тут ни при чём. Ты сам иногда бываешь грубияном и болтаешь всякие глупости. Диего надулся и, ничего не ответив, пошел к крыльцу. В школе было тихо, но ощущение запустения и необжитости исчезло. На доске объявлений висело расписание занятий, в залах красовались новенькие маты. Лукас вслед за Диего привычно ввалился в кабинет директора, собираясь заняться текущими делами, и остолбенел, увидев, что кресло занято. - Пап, ты… здесь? - удивленно протянул обрадованный Лукас. Он привык к этому кабинету, но видеть в нем отца, здорового и на своем месте, было невероятным облегчением. Наконец, всё станет, как прежде. Отец возьмет школу в свои железные руки. Лукас сможет стряхнуть со своих плеч этот непосильный груз и заняться учебой, которую сильно подзапустил за всеми проблемами. Надо было готовиться к суду против Донни и Ронни, и ухаживать за Ридом. - А где все? - спросил Диего, по-хозяйски усаживаясь на край стола. Отец нахмурился. - Ну, ты же уехал с «адреналинщиками»? Куда они делись-то? - Поехали в аэропорт встречать Сидни, - скупо ответил отец, - а вы, я смотрю, повеселились? Тон отца не предвещал ничего хорошего. Лукас уставился на него, пытаясь понять, чем именно он недоволен. Поводов, к сожалению, хватало. Лукас оглянулся на Диего в поисках поддержки. Но брат тоже ничего не понимал и растерянно таращился на отца. - Ты о чём, папочка? - использовал свою обычную стратегию Лукас. Раньше он мог улыбнуться, подойти и обнять отца за шею, ласково прижимаясь щекой к щеке. За эти объятья тот прощал Лукасу любую шалость. Но сейчас это не сработало. Лукас сделал шаг, напоролся на суровый взгляд и застыл на месте. - Я все объясню, - быстро сказал он. Диего только кивнул, не меньше Лукаса удивленный и шокированный странным поведением отца. - Начинай, - подняв брови, предложил отец и сложил руки на груди. Лукас с горечью заметил, что у него больше нет тех шикарных мускулов на руках и груди. И он сильно постарел. Это открытие расстроило даже больше, чем предстоящий разбор полетов. Ну, правда, в чём таком ужасном они с ДиДжеем виноваты? - С чего начинать? - С байка! - рявкнул отец. - С какого перепугу вы, оболтусы, решили, что можете сесть на этот гроб на колесах?! - Мы тащились, как умирающая черепаха, пап! - оправдывался Лукас. - Даже медленнее. Очень, очень осторожно! Правда, Диего? ДиДжей закивал, как болванчик. - Это Прайм попросил тебя перегнать его мотоцикл? - зловеще спросил отец. - Нет! Нет, нет, это не Рид, он ничего не знает! Я сам. - Что значит, сам? Ты же не умеешь водить спортбайк?! - Немного умею, - возразил Лукас и, осекшись под сверкнувшим взглядом, добавил тише, - совсем немного. Не сердись, пап! Согласен, я ступил, не надо было этого делать. - Ты мог угробить и себя, и брата. Будто вашему папе мало горя, - он махнул рукой, признавая вину за страдания своего омеги. - Не говори ему, пожалуйста, - попросил Лукас, - не надо его расстраивать. - И не собирался! - Спасибо, - кажется, они, все трое, перевели дух. Но отец ничуть не смягчился. Сердито раздув ноздри, он перевел взгляд на Диего. - Ты бросил футбол! - обвинил он. - Им нужна была помощь, - ДиДжей ткнул пальцем в сторону Лукаса, - папа был в больнице с тобой, кто-то должен был смотреть за домом и мелкими! И школа почти разорилась, Прайм тут зашивался. Как я мог бросить их, пап? - Не мог, - подтвердил отец, - но почему не вернулся потом? ДиДжей виновато потупился. - Ты же хотел стать чемпионом! Профессиональным футболистом! - Теперь я уже не так уверен, что хочу этого, папа. - Шесть лет коту под хвост, - со вздохом резюмировал отец. - А ты вообще знаешь, кем хочешь стать? - Ну,… может, доктором, как Рэми. А что? Отличная работа! Стану хирургом… Лукас отвернулся, чтобы не смотреть, как брат крутится, словно уж на скороводке. Он знал, что его расставание с Эдом отец оставил на десерт. И это безумно напугало бы его, если бы не Рид. После того, что случилось вечером, после ночного объяснения, Лукас твердо убедился, что его уход от мужа был правильным решением. Неважно, как это выглядит со стороны. Лукас уже однажды пережил всеобщее осуждение, переживет и на этот раз. С Ридом ему не страшно. Главное, чтобы Рид поправился. - Что там с судом? - спросил отец, - и что это за птица? Кто вам позволил разрисовать стену? - Паааап! - в один голос протянули братья. - Ну? Кто первый? - Мы все можем объяснить, - уверил Лукас. - Это же ты разрешил Донни использовать твое имя! - выпалил Диего. - А птица очень красивая! - заступился за творение Ская Лукас. - Йонг сказала, что это отличная реклама для нашей школы. Мы даже хотели оформить ее как товарный знак, но не успели. - Лукас спасал школу, папа! - Диего тоже ее спасал. И Рид, - сказал Лукас. - Мы не крутые альпинисты с мировым именем, папа, не звезды шоу. Я всего лишь студент юридического факультета, а Диего школьник, у нас на счетах не было средств, мистер Деррик обокрал твою школу. А Ронни и Донни украли твое имя. Но мы старались, как могли! Отец покачал головой, смягчившись. - Мои мальчики, - улыбнулся он, - я вами горжусь. Глаза зачесались, и Лукас отвернулся, чтобы украдкой утереть выступившие слезы. Он не ждал похвалы за то, что спасал отцовскую школу, он даже не надеялся, что у них хоть что-то получился. Да и не получилось бы без пожертвования анонимного (хотя Лукас был уверен, что знает его) благодетеля, без помощи Йонг и Чета, без Прайма, который вопреки всему не сдавался и был движущей силой спасательной операции. Лукасу, правда, не нужно было признания его заслуг, но все же услышать похвалу отца было приятно. На сердце потеплело, и может быть именно потому ожидаемый удар стал вдруг неожиданным. - У тебя интрижка с Праймом, да, Лукас? Лукаса передернуло от слова, которым отец определил их с Ридом отношения. Было очевидно, что он воспринял поступок сына, как очередной каприз легкомысленного омеги. - Диего, выйди. Нам с Лу нужно поговорить наедине. ДиДжей потоптался, виновато поглядывая на брата, словно бросал его одного, беспомощного, в трущобах Хейгейта. Лукас кивнул, мол, все в порядке. Диего все равно ничем не мог ему помочь. Когда ДиДжей вышел, отец облокотился о стол и предложил: - Сядь. Лукас послушно сел на стул, неловко разглядывая свои ладони и с теплотой вспоминая, как ночью держал в своих руках руку Рида. Большую, шершавую, с коротко подстриженными аккуратными ногтями, с узким гибким запястьем. - Лукас, папа сказал, что ты бросил Эдисона из-за Прайма. - Папа сказал? - изумился Лукас. - Но это не так! Рид тут совершенно ни при чём! Глаза отца сердито сузились, и Лукаса пронзило ощущение дежавю. Точно так же на него посмотрел Прайм, когда он обвинил его в краже денег со счетов школы. Господи, ну и дурак он был! - А кто при чём? - Никто, я… - Чего тебе не хватает, Лу? Эдисон хороший парень, он любит тебя, терпит все твои выходки. - Какие выходки, пап? После того, как мы расстались с Лионелем, я ничего не делал! - Значит, что-то сделал Эд? Что он сделал? - Он тоже ничего не сделал, - ответил Лукас и тихо добавил, - совсем ничего. Пожалуйста, папа, не надо! - Не надо? – с осуждением переспросил отец, - не надо? Ты собираешься разрушить семью, Лукас! Сломать свою жизнь, жизнь Эда и Мышки. Я не хочу считать тебя легкомысленным и развращенным. Ты мой сын, мой и Арди, ты не можешь поступать дурно и подло. Но объясни мне, почему ты рушишь свой брак. - Эд слишком много работает, - вздохнул Лукас, - мы перестали общаться, он не разговаривает со мной, не играет с Мией, он… - Лукас помедлил, стесняясь рассказывать отцу о своем фиаско в постели, - он слишком увлечен работой. - Как твой папа, - с нежностью улыбнулся отец, - бывали дни, когда он возвращался с работы и не мог даже говорить. Я брал его на руки и нёс в спальню. Там раздевал и укрывал одеялом, зная, что в шесть утра он вскочит, чтобы унестись на работу, оставив меня с маленькими сыновьями. Я люблю его, Лукас. Трудно любить, не получая отдачи за свои старания, но я всегда помнил, что это мой омега, который подарил мне свое сердце, подарил детей. Я знал, что он нуждается в моей заботе и помощи, и тоже в глубине души… где-то очень глубоко любит меня. Отец говорил так мягко, с такой мечтательной улыбкой, что Лукасу стало неловко. Он прав. Он действительно из любви к папе терпел его опасную работу, его постоянное отсутствие и невнимание. И ни разу не пожаловался. Они прожили шестнадцать лет, прежде чем папа оставил работу, отец практически в одиночку занимался их с ДиДжеем воспитанием. А ведь он альфа. - Эдисон любит тебя, он отец твоей дочки, ты уверен, что хочешь разбить ему сердце? Лукас дрожал. Отец говорил правду. Но у Лукаса была своя правда: - Ты бросил шоу ради папы. Ты бросил! Потому что любил его. Я уверен, что папа всегда ощущал твою поддержку и всегда мог рассчитывать на своего сильного и надёжного альфу. Я же попросил Эда отказаться только от проекта, который финансирует Макс Керлинг. Попросил из-за того, что тот пытался за мной ухаживать и настраивал Эда против меня. Но он отказал мне! Папа, ты бросил целое шоу, а Эд не поступился этим проклятым проектом! Вместо того, чтобы оградить меня от навязчивого поклонника, он обвинил меня в измене! - Что за Керлинг? Это альфа? - нахмурился и сжал кулаки отец. - Да, альфа. Лучший друг Эдисона. - Нихера не понимаю! Значит, Прайм ни при чём? - Конечно, нет! - И ты с ним не встречаешься? - подозрительно уточнил отец. Лукас с тоской посмотрел в окно, где на мокрой от росы лужайке стоял байк Рида. - Встречаюсь, - признался он, - с сегодняшней ночи. - Что это значит? - Рид предложил мне стать его омегой. - И ты, конечно, согласился! - обвинил отец. - Будучи замужем, ты согласился встречаться с другим альфой. - Папа! - С альфой, о котором совсем ничего не знаешь? - добавил он, а Лукас, вспомнив о фотографии в бумажнике Рида, закусил губу. - Прайм хороший, добрый. Он рисковал жизнью, чтобы спасти собаку. И спасал нашу школу. Он приехал за мной, когда у меня на дороге сломалась машина. Даже папа разрешил ему ухаживать за мной… - Он сказал тебе, что был женат? - спросил отец. Лукас покачал головой. Рид был женат. Это не просто омега. Не брат, не любовник. Черт, это его муж. Муж! - Рид женат? - не своим голосом спросил Лукас. Неужели этот омега бросил его? Бросил Рида? Серьёзно? - Был женат, - отрезал отец, - его омега погиб. Когда я встретил этого парня, он умирал. Никто этого не видел, но за полгода до этого твой папа бросил меня, и я знал, как выглядит умирающий без пары альфа. - О боже! - ужаснулся Лукас. Бедненький Рид, как же он пережил все это? Лишиться родителей, а потом и мужа! - Лукас, - строго сказал отец, - прошу тебя, оставь Прайма в покое. Ты понятия не имеешь, что такое альфа, потерявший омегу. Если не веришь мне, спроси у Дэна. - Я… не понимаю. Рид не говорил мне ничего. Но он попросил меня стать его омегой. Это же что-то значит? Он забудет того, умершего? Он может меня полюбить? - А ты? Ты сможешь его любить, Лукас? - криво усмехнулся отец. - Последние три года Прайм собирал свою жизнь по кусочкам. Думаешь, я не видел, как он смотрит на тебя? Но если ты разобьешь его сердце, то Прайму хана. Я не хочу потерять своего помощника и друга. Так же, как не хочу, чтобы страдали Эд и моя внучка. - А обо мне ты подумал, пап? Чего хочу я, тебя хоть немного волнует? - с обидой воскликнул Лукас. - Ты, твои братья и Арди - вы всегда для меня на первом месте, - ответил отец, - я же альфа, я люблю вас, и отвечаю за вас. Лукас смотрел в глаза отца и ощущал бессилие. Его не переспорить, не переубедить. Он по-своему прав. Вот только у Лукаса своя правда, другая, не такая, как у отца! - Чего ты от меня хочешь, папа? - Я позвал Эдисона, - сказал отец, прислушиваясь, - а вот и он. Лукас тоже услышал шум колес за окном, а потом увидел в окно знакомую «тойоту» мужа. - Поговори с ним, - потребовал отец, - надеюсь, у вас хватит ума разобраться в своих отношениях. Лукас вздохнул. У них в гостиной игрушки валялись везде. У Харперов же они были аккуратно расставлены по полкам. На одной полке были неваляшки и зайцы, на другой - детские книжки, на третьей - немыслимая древность - виниловые пластинки со сказками. Кроме Миечки у Илая и Дэна было двое внуков от среднего сына. Двойняшки, альфа и омега. Илай обожал возиться с ними и читать им любимые сонеты. - Арди! - Дэн распахнул объятья. - Я тебя ждал. Располагайся. Хочешь чаю? - Если можно, кофе, - попросил Арди, - дома Лукас меня пасёт. - И он прав. Я сварю кофе, но ты должен пообещать, что дома его пить уже не будешь. Арди закатил глаза: - Обещаю, так и быть. А где Илай? - С Диком и малышами в парке. - Это хорошо, - Арди поглядел на часы. Он оставил Мию и Нани под присмотром няни, чтобы ненадолго сгонять к Харперам, пока Блэйка нет дома. - Ты хотел поговорить о Лукасе и Эде? - спросил Дэн, ставя на столик поднос с кофейными чашечками и вазочкой с печеньем. - Нет… да. И о них тоже, - по-правде, Арди давно уже устал переживать на эту тему. Лионель был первой ласточкой. Рид - последней. Арди было проще и спокойнее, когда Лукас был замужем за тихим, доброжелательным Эдисоном. Всем было проще. Но проще совсем не значит, что лучше. - И что ты об этом думаешь? У Дэна совсем седые виски. Уже давно, очень давно. А Блэйк начал седеть совсем недавно. - Лукас настроен решительно, - вздохнул Арди, - поверь, я сделал все, что мог, чтобы помирить их. Но Эдисон не хочет идти на компромисс. - Понимаю. Мы с Илаем пытались его убедить работать поменьше, но этот проклятый Фаулер! Он пользуется безотказностью Эда, его умом и талантом. Знаешь, сколько у него своих разработок? Ни одной! Но на него работает целый штат неизвестных, но даровитых ученых. И каждый стремится обойти остальных. - Эд лидирует, правда? - улыбнулся Арди. - Да, - с затаенной гордостью улыбнулся Дэн. - Нисколько в нём не сомневался. Дэн рассмеялся. - Я надеялся, что наши дети будут счастливы. А ты знал, правда? Ведь знал, что так будет? Арди пожал плечами. Он и сам надеялся. Надежда вообще глупое, иррациональное чувство. - Ты же у нас чертов экстрасенс! - добавил Дэн. - Мне не по себе от всего этого, - признался Арди, - когда Лукас сказал, что ушел от Эда, я не спал всю ночь. А вчера пришлось рассказать Блэйку, и он пришел в ярость. - Это просто развод, Арди, - Дэн сжал руку омеги, - никто не умрет. Я восемь лет жил с женщиной, с которой мне не о чём было поговорить. - Мог бы не напоминать, - усмехнулся Арди, - я три года провел с мужиком, который потом прислал мне приглашение на свадьбу по почте. - Мы оба ошиблись. - У Лукаса новый роман, - признался Арди. - У Эда перспективное предложение о работе за пределами Англии. Но мы с Илаем хотим видеть внучку. - Конечно, - кивнул Арди, - значит, ты не осуждаешь меня? - Вовсе нет. Так что там с Блэйком? Ты ведь хотел поговорить о нём? Арди, кивнув, покосился на кофейник. - Можно мне еще кофе? Что? Я обещал, что не буду пить его дома, а здесь - не обещал. Дэн прикусил губу, чтобы не рассмеяться, и кивнул, разрешая ему налить себе кофе. Арди с наслаждением хлебнул крепкий напиток. - Блэйк выздоравливает. Он еще не очень хорошо ходит, но торопится вернуться к нормальной жизни. Сегодня он на работе. - Прекрасная новость! Арди скептически пожал плечами. Он думал, что день, когда его альфа полностью восстановится, станет самым счастливым днем в его жизни. Но чем больше сил становилось у Блэйка, тем тягостнее становилось на душе у Арди. Блэйку хотелось все делать самостоятельно. Он соскучился по общению и откровенно наслаждался им. Он хотел снова быть настоящим главой семьи, главой школы альпинизма, быть альфой-отцом своим детям. Он хотел ходить, бегать, тягать штангу, водить машину. Арди понимал, как бессовестно и нечестно с его стороны пытаться задержать его в постели и инвалидном кресле. Но он ничего не мог с собой поделать. Их с Блэйком маленький, уютный больничный мирок разбивался, ломался, словно скорлупа, выпуская выздоровевшего альфу в привычный для него мир. Арди должен был радоваться, но он не мог. - Мне кажется, он слишком спешит. Доктор Коннолли говорит, что опасность осложнений никуда не делась, но я больше не могу удержать Блэйка дома. Он не слушается меня! - Он устал бездействовать, Арди. Вспомни себя. - Мой побег из больницы? - рассмеялся Арди. - Ладно, уел. Но Блэйк все равно очень рискует. Я теряю над ним контроль. - Тебя волнует, что он перестал подчиняться тебе? - уточнил Дэн. - Да он не просто не подчиняется! Он вообще не слушает моего мнения! - Может быть, ты слишком на него давишь? - Я не давлю. Я беспокоюсь о его здоровье. Ему опасно волноваться, а вокруг слишком много всего происходит. Ты слышал, что было ночью? - Да, эта новость уже во всех газетах, - кивнул Дэн. - Блэйк шокирован, он в ярости. Собственный бухгалтер обокрал его, а ученики использовали его имя в своей сраной рекламе. Лукас… это отдельная тема. Блэйк психует, а я больше не могу оградить его от всего этого. - Арди, - мягко проговорил Дэн, - Блэйк альфа. Как бы он ни сердился, ему будет легче, если он сможет как-то влиять на ситуацию. Ты не думал, каково ему было несколько месяцев провести за твоей спиной? Ничего не знать, ни за что не отвечать. - Ты считаешь, что моя забота его угнетала? - возмутился Арди. - Ты любишь его, Блэйк это знает. Но он альфа, тебе стоит с этим смириться и дать ему возможность взять всё в свои руки. - А если ему станет хуже? - Теперь, когда твой муж все знает, хуже будет, если ты попытаешься силой отстранить его от дел. - И что мне делать? - То же, что и раньше, помогать и поддерживать, любить и заботиться. Но дай ему возможность почувствовать себя здоровым. Это будет непросто, но ты умница, Арди, и обязательно справишься. Арди невесело кивнул. Он получил совершенно не тот совет, которого ждал, но это был хоть какой-то план. Омега поставил чашечку на стол и, распрощавшись с Дэном, поехал домой, чтобы к возвращению Блэйка начать разыгрывать кроткого агнца. Увидев в кабинете Лукаса, Эд застыл на пороге, от его взгляда сердце ёкнуло и забилось быстрее. Лукас встал навстречу мужу. - Привет. - Привет, Лучик, - с виноватой улыбкой ответил Эдисон, - Блэйк. Рад, что вы поправились! - Здравствуй, сынок. Оставлю вас, - опираясь о столешницу, отец тяжело поднялся и протянул руку за костылями. Медленно, с трудом передвигая ноги, побрел к двери. Выходя, он потрепал Эда по плечу. - Поговорите по душам. И закрыл за собой дверь, оставляя их наедине. Лукас растерянно оглядел кабинет, соображая, что говорить. - Ты так и не забрал свои вещи, - сказал Эдисон, печально глядя на него, - и игрушки Мии. - Да, мне было немного… не до того, - ответил Лукас. - У тебя все хорошо, Лучик? - Хорошо. То есть по-разному, но в целом всё неплохо. Папа выздоравливает, и дела идут на лад… - Ты не забрал вещи, - повторил Эд, - и я подумал, может быть, еще не поздно всё исправить? Я могу что-то сделать, чтобы ты вернулся ко мне? Лукас облизнул губы. Еще недавно он повторил бы просьбу отказаться от работы с Максом, и с радостью вернулся домой. Лукас скучал по Эду, Мия скучала по нему, и если бы Эд сделал шаг им навстречу, всего лишь маленький шажок, они могли быть, как прежде, вместе. Но эта ночь окончательно всё изменила. - Нет, Эд, не можешь, - покачал он головой. - Понимаю, - кивнул Эдисон, задумчиво посмотрел на Лукаса, - от тебя снова пахнет альфой. - Да, - не стал отпираться тот, - как и в прошлый раз: альфой, кровью, машиной и лекарствами. Но главное, что альфой, да? - Рид Фишер снова сбил собаку? - усмехнулся Эд. - На него напал преступник с ножом. Эдисон вздохнул, поджимая губы. - Знаешь, наверное, тебе и правда будет с ним лучше, - сказал он, - у вас так много общего. - Если я скажу, что не изменял тебе, ты поверишь мне? - Поверю. Ты думаешь, что я невнимателен к тебе, Лучик, и это отчасти правда, но мы же хорошо друг друга знаем. Ты не умеешь притворяться. Все твои чувства написаны у тебя на лице. - Ты не простил мне Лионеля? - с неприятным трепетом под грудиной догадался Лукас. - Ты ревновал меня? - Ты себе не представляешь, насколько сильно, - очень серьезно ответил Эдисон, - ты целовал меня, а я… я пытался понять, о ком ты думаешь в этот момент. - Зато я хорошо знаю, о чем думал ты, когда целовал меня, - Лукасу не хотелось ссориться, но слова Эда больно задели его, - ты думал о ДНК лабораторных мышей, о репликации, амплификации и дрейфе генов. - Лучик! - Извини, Эд, я не хотел тебя обидеть. - Просто скажи, этот Фишер любит тебя? Он сможет сделать тебя счастливым? - с надеждой спросил Эдисон. - Я не знаю, - улыбнулся Лукас, - не знаю. Но, кажется, он готов попытаться. - Надеюсь, у него получился. Прости за все, Лучик, я поступил безрассудно, разрушив твою юность и не оправдав твоих надежд. - Ну что ты, Эд! - давя слезы, замотал головой Лукас. - Ты ничего не разрушил и ни в чём не виноват! Ты не виноват, что родился гением, а я простым омегой. Ты всегда был умным, а я не хватал звёзд с неба. Но ты никогда не смотрел на меня свысока. Мне было с тобой хорошо. Просто нам обоим нужно идти дальше. - Да, детка, ты прав. Я хочу… - Эд, слушай… - Нет, Лукас, выслушай меня ты. Я уезжаю. Профессор Фаулер давно предлагал мне возглавить филиал института, расположенный в окрестностях Эдинбурга. Не дальний свет, но мне едва ли понадобится квартира в Лондоне. Когда я уеду, вы с Мией сможете вернуться домой. - Ты уезжаешь? - переспросил потрясенный Лукас. - И как давно ты получил это предложение? - Да, Грегори уже несколько месяцев ждет моего ответа. - Почему ты не соглашался? - Разве ты поехал бы со мной в Шотландию? - удивился Эд. - Тут твоя семья, ты учишься в университете, я не хотел лишать тебя и Мышку привычной жизни. Но теперь… теперь мне будет легче пережить все это вдалеке. - Ты ради меня отказывался возглавить филиал? Ради меня?! Почему ты не сказал мне раньше? - Это что-нибудь изменило бы? - грустно улыбнулся альфа. - Не знаю, - вздохнул Лукас, - не знаю. Мия будет тосковать по тебе. - Мы будем созваниваться по скайпу, и она не заметит разницы, - с долей иронии возразил Эдисон. - Когда Джесси подготовит бумаги о разводе? - Я ещё даже не просил его об этом. Эд… - Да, Лучик? - Ты навсегда останешься в моем сердце! - Лукас выпалил эти слова, и лишь потом вспомнил, что именно так попрощался с ним Марэ. - Иди сюда, детка, - Эд протянул руки, Лукас подошел к нему, и они обнялись, - будь счастлив. Обязательно будь счастлив! Он поцеловал омегу в лоб. Это был их последний, прощальный поцелуй.