Happiness

I wasn't there to take his place I was ten thousand miles away The Lumineers — Gale Song

      Иногда от желания прикасаться сводит пальцы. Рик щурится, прячет их в карманы, за спину, запускает неловким движением в волосы, только бы не поддаться, не выдать себя со своими нелепыми нежностями, ведь Дэрил, непривыкший к своей нужности, весь вздергивается, кривии уголок рта, давая знать, что да, извини, всё в порядке, но мне нужно время. Времени полно, убеждает себя Рик, времени достаточно, чтобы переучить, приручить, вытащить из головы все воспоминания о том, какой была жизнь Дэрила до этого; отскоблить с кожи каждый шрам, залатать каждую гниющую рану в изорванном сознании.       Иногда от желания защитить чешутся руки, перекрывает настолько, что Рик невольно тянется к кобуре, сжимает кухонный нож, клянет весь мир и разбивает себе костяшки о любые попадающиеся поверхности. Дэрил неодобрительно щурится, приносит аптечку и обрабатывает так осторожно, с такой озлобленной тоской, что у Граймса пересыхает в горле и все радары сбивает напрочь. Он утыкается носом реднеку в ключицы и шепчет еле слышное «Прости», глухо смеется и пытается не дышать, когда чужие руки обнимают, чуть ощутимо гладят по спине и совсем рядом слышится «У меня желание разбить тебе лицо приобретает слишком постоянный характер, шериф».       Иногда от желания поддержать и дать знать, что есть хоть кто-то рядом, у Рика выворачивает все внутренности, жжет в глазах и колит в висках. Дэрил весь сутулый и смертельно уставший сидит на краю кровати и вытирает уже слишком отросшие волосы, сам притягивает Граймса к себе и хватается, как за последнюю возможность остаться, единственный вариант, который может помочь выжить. С ним можно не стыдиться кошмаров о сгоревшей матери, панических атак при виде бутылок с отбитым дном, непременно напоминающих об отце, с ним можно молчать и в то же время это будет значить намного больше, чем разговоры и ненужные сожаления. Рик знает, Рик понимает, большего и не нужно.