Переплетая пальцы

— Мааарко, ты точно-точно не против? — в тысячный раз спрашивает принцесса, нетерпеливо ерзая в постели, изредка соприкасаясь своими холодными пальчиками ног с ногами лучшего друга. Марко вздыхает. Спать вместе в одной кровати нисколечко не смущает — они же, все-таки, друзья с Баттерфляй. Причем лучшие. Вот только вряд ли ему удастся заснуть сегодня. — Не против, — он отмахивается руками, словно от назойливой мухи, и отворачивается к стенке, в надежде на то, что Стар заснет и больше не будет беспокоить его сновидения. — А теперь спи, нам завтра в школу. На несколько секунд принцесса замолкает, прожигая взглядом спину Диаза. Она подвигается к нему чуть ближе, шурша простыней, а в её глазах застывает немой вопрос. Баттерфляй явно желает спросить о чем-то важном для неё, но молчит, нервно перебирая в руках одеяло и прикусывая губу. Она долго думает и мнется, прежде чем осторожно похлопать мальчика по спине, отчего последний в очередной раз вздыхает. Точно. Он не уснет сегодня. — Что такое, Стар? — в полудреме отзывается тот, поворачиваясь к неугомонной блондинке лицом. Её голубые глаза долго вглядываются в его, карие и сонные. Они красиво блестят. — У меня вопрос! — она поднимается с кровати и рывком тянет мальчика за руку. Марко покорно оседает на кровати вместе с ней, недоуменно хлопая ресницами. Может быть, это что-то важное? Хотя, зная Стар… Вполне возможно, это какая-нибудь ерунда. — Ну? — зевнув, Диаз подпирает смуглую щеку рукой, вглядываясь в лицо подруги. — Мне просто очень-очень интересно, — Марко продолжает смотреть на нее с легким любопытством. – Ну, как бы это сказать… — Стар протягивает руку, вздыхая. — В общем, как думаешь, у кого из нас пальцы длиннее? Мальчик с родинкой под глазом приподнимает бровь, мысленно соглашаясь с самим собой. Стар спрашивает о ерунде. Его щеки покрываются легким румянцем, когда миниатюрная блондинка тянет свою ладошку, почти умоляюще хлопая ясно-голубыми глазами, блестящими в свете луны. Кашлянув, скорее, для того, чтобы скрыть смущение, мексиканец протягивает костлявую ручонку. Ну не отказывать же ей в такой милой просьбе. «Странно, он ведь занимается каратэ, а его руки выглядят, как макаронины.» Стар смеется над этой глупой мыслью у себя в голове, но тут же замолкает, когда ладони соприкасаются. Стар растопыривает их пальцы, почти восхищенно выдыхая через рот. Пальцы Марко ей кажутся чем-то клевым, почти волшебным — такие тонкие, аристократичные. С аккуратными ногтями. Не то, что у нее — некрасивыми и обкусанными. Ну и кто из них еще принцесса? Диаз сглатывает, чувствуя себя неудобно. Ей действительно интересно? Стар коротко улыбается почти самыми уголками губ, замечая, что пальцы Марко действительно длиннее её собственных. Всего на каких-то несколько миллиметров. Она ощущает тепло его ладони, и от этого почему-то так приятно-приятно, что сердечки на щеках становятся еще более розовыми. — Марко, — зовет она приглушенно, сплетая их пальцы. Он вопросительно поднимает на нее взгляд. Принцесса кладет сплетенные руки на одеяло, с широкой улыбкой вглядываясь в его растерянное лицо. — А ты смутился. — А ты смутилась. Говорят они почти в унисон, а затем громко смеются, падая головами на подушки, не расплетая пальцев. Смеются они долго и достаточно громко. Потом смотрят друг на друга, переводя дыхание. Лунные блики играются в светлых волосах Стар, которые раскидались по подушке, словно змеи. Из-за луны создается впечатление, что они светло-светло голубые. Большие глаза Баттерфляй кажутся еще более ясными и чистыми. Юноша видит в них свое отражение, на доли секунды потеряв голову. — А хочешь смутиться еще больше? — неожиданно спрашивает он. Неожиданно даже для себя. Но принцесска беззаботно улыбается во все свои зубы, щуря угольно-черные ресницы и откидывая голову, чтобы вновь посмеяться. — Ты не смо-о-ожешь, — специально тянет она последнее слово. «Смогу,» — последнее, о чем думает Марко, потянув сплетенные руки на себя и целуя каждый палец своей лучшей подруги; Стар судорожно выдыхает, чувствуя, какие же все-таки горячие у Марко губы, и выдергивает руку, опешив. Но тут же возвращает её обратно в робкой просьбе продолжить. Диаз улыбается, преподнося маленькие бледные пальцы к своим губам, вдыхая их запах. Руки Баттерфляй пахнут овсяным печеньем и щенятами. А разве может быть иначе? — Наверное, друзья так не делают, — выдыхает он, щекоча своим дыханием пальцы Стар; она приглушенно хихикает, в блаженстве щурясь. — Извини, я, кажется, увлекся. Марко отпускает руки Баттерфляй, но та с вселенской грустью в глазах вновь тянется к его длинным пальцам, пытаясь продлить удовольствие хотя бы еще на чуть-чуть. — Нет-нет-нет, — пришел черед Стар целовать его смуглые пальцы, мозолистые и шершавые из-за занятий каратэ, но такие красивые. — Давай еще немножечко побудем не-друзьями, — она касается губами его ладони и ниже, переходя к запястью, отчего мальчик краснеет, но руки одергивать не решается. Точнее, не хочется; ему безгранично приятно ощущать влажные губы Баттерфляй на своей коже. Он закатывает большие карие глаза от удовольствия, не желая думать о том, что друзья могут себе позволить, а что – нет. — Марко, — слышит он совсем рядом. Распахнув глаза, мальчик видит, что Стар прижалась к его груди. Она не выпускает его руки даже сейчас, изредка нажимая на чужие подушечки пальцев и думая, какие же они все-таки шершавые и твердые. Но с тем самым такие изящные, прямо как у аристократа какого-нибудь. — Моя рука тебе не игрушка, — беззлобно напоминает Марко и хихикает. — Ой, да перестань, — она кладет его ладонь себе на макушку, и тот послушно гладит ее по золотистым локонам. — Тебе это нравится. — Не буду спори… — не успевает мальчик закончить фразу, как Баттерфляй прикасается к его губам своими. Мимолетно. И совершенно неожиданно. Затем тихо отстраняется и ложится на место, зевая, оставив мексиканца в легком шоке. Замешательстве, которое медленно перетекает в раздумья. И не объяснится ведь. — С-стар..? — несмело окликивает мальчик, но принцесса его перебивает. — Спокойной ночи, Марко, — она обхватывает его своими руками и трется щекой о жесткую ткань пижамы. — Кстати, с такими красивыми пальцами ты бы стал классным пианистом. Или скрипачом, — её тихий голосок закутывается в складках чужой рубашки. — Я бы на это посмотрела. Марко-скрипач, хе-хе… Диаз молча кладет свой подбородок на светлую макушку подруги, прикрывая глаза и улыбаясь. Завтра. Он обо всем расспросит завтра. Сейчас ему хочется уснуть в объятьях своего лучшего (не)друга. — Но каратист-Марко мне нравится намного больше, — на этой ноте Стар засыпает, переплетая ноги с ногами мальчика. В первый раз Марко задумывается о красоте своих пальцев. И теплоте губ принцессы Баттерфляй.