Гарри Поттер и дары времени и пространства

*За 24 часа до этого* В дверь постучались, и во всём кабинете раздался тяжёлый стук, отражавшийся от стен, увешанных полусонными портретами седобородых пожилых мужчин. — Да-да, войдите, — мягко прозвучал старческий, но уверенный и спокойный голос, после чего дверь открылась, и в кабинет вошёл сурового вида мужчина в чёрном сюртуке. Он закрыл за собой дверь и остановился у входа. — Вы ждали меня, директор? — Именно так, Северус, прошу, проходите. У меня есть кое-что для вас. Мужчина прошёл вглубь кабинета к столу старика, на котором покоились одновременно причудливые приборы для вычисления координат на морских картах и магические приспособления, фолианты времён первых тысячелетий нашей эры и журналы по вязанию крючком, что уже давно совсем не удивляло Северуса. Директор встал из-за своего стола и взял в руки стопку перевязанных бечевой конвертов. — Время уже поджимает. Скоро первокурсники должны прибыть в Лондон на вокзал Кингс-Кросс, и я должен сообщить вам важную новость, — вздохнул Дамблдор, поднимаясь из-за стола. Старик выглядел так, будто что-то невыносимо мучило его, и только разомкни он губы, уже не сможет не издать жалобного стона. Но заговорил он совсем о другом. — Вы знаете, Северус, каким ударом стала для нас трагедия Поттеров, — повернувшись к окну на улицу, снова начал директор, от чего Северус вздрогнул. Но лицо его не изменилось, и ни единый мускул не дрогнул, ничего в мужчине не поменялось, кроме того, что глаза зельевара стали темнее. — Выживи Гарри в тот день, в этом году он бы уже поступил в Хогвартс, завёл новых друзей и врагов… — При всём уважении, сэр, о чём вы хотите сказать мне? Воспоминания о той ночи никогда не покидали Северуса и душили его на протяжении вот уже десяти лет, но он не показывал своей боли, не выказывал ни капли своих страданий, ни один человек не мог бы упрекнуть его в самобичевании даже если бы и захотел, ведь никто и понятия не имел, что Северус мог испытывать что-либо, кроме ненависти или презрения, или, в лучшем случае, безразличия. Но Дамблдор давил на самое больное, на ту единственную рану мужчины, которая никогда не заживала. — Вот, взгляните на это, — попросил Дамблдор, обернувшись и протянув зельевару письма, которые он держал в руках. — Вы знаете, что имена детей, подлежащих зачислению, вписываются автоматически, подписи тоже. Поэтому я заметил это только неделю назад, когда письма стали возвращаться. Это недопустимо, ведь обычно письмо всегда достигает адресата, как бы невозможно это ни было. Взглянув на письма, Северус на несколько мгновений замер и потерял дар речи. В руках он держал письма, предназначенные человеку, который давно умер. Человеку, по которому где-то глубоко в душе он скорбел почти так же сильно, как по своей погибшей любви. Адреса каждый раз были разными: Галактика Терра, созвездие Эридан, планета Варг-667. Но имя оставалось одним и тем же: Гарри Поттер. Северус взглянул на директора, продолжая молчать, надеясь на одну единственную команду, которую он выполнит со всей ответственностью. Команду, которую он выполнит, даже если его «белый генерал» не попросит его об этом. Дамблдор протянул ему ещё один конверт, и на этот раз Северус точно знал, куда должен попасть. — Ты знаешь, что нам нужно найти мальчика, Северус. Найди его.

***

— Гарри Джеймс Поттер… Северус всё ещё продолжал стоять по стойке боевой готовности, не спуская глаз с мужчины в плаще, стоящим рядом с Гарри всего метрах в пяти от Северуса. Под прицелом его палочки незнакомец, казалось, даже не понимал всей опасности своего положения, о чём Северус мог судить по его невозмутимому и недоумевающему взгляду. Да и откуда ему было знать, насколько опасна палочка в руке профессора, если мужчина и понятия не имел, что перед ним стоит волшебник. За спиной растрёпанного шотландца в плаще, выглядывая, стоял невысокий худенький мальчишка со смольно-чёрными волосами и с недоумением смотрел на зельевара. — Кого вы ищете, сэр, — вдруг спросил мальчик у Северуса, выходя из-за спины Доктора, который тут же попытался вернуть Гарри в исходное положение, но потерпел поражение. Северус опустил палочку, но не расслабил руку, его сердце бешено билось, и кровь пульсировала в висках. Почти никогда и ничего в нём не вызывало такого необъяснимого страха и волнения, но внешне этого нельзя было заметить. — Сына Джеймса и Лили Поттеров. Гарри Джеймса Поттера, — сухо произнёс Северус и убрал палочку обратно, глядя на мальчика в квадратных очках, вставшего между Северусом и растрёпанным незнакомцем. Лицо мальчишки выглядело озадаченно: он хмурился и смотрел на профессора, считая его странным. Северус сразу понял, что происходит. — Не понимаю, о чём вы говорите. Я не имею понятия о том, кто такие эти Джеймс и Лили. Северус видел, как изменилось выражение лица мужчины, стоящего за спиной мальчишки. Он точно знал о чём говорил Снейп, но Гарри не знал. — Ты не сказал ему, — сквозь зубы прошипел Северус, делая несколько шагов по направлению к шотландцу. Ему очень хотелось ударить его, банально выбить пару зубов, как какая-нибудь деревенщина, но он не мог позволить себе такого искреннего выплеска чувств. — За десять лет, ни разу не упомянул! Все думают, что ты сгнил в Азкабане, но видимо дементоры решили оставить тебя мне. Доктор смотрел на мужчину нахмурившись и абсолютно ничего не понимая. - Очевидно, вы путаете меня с кем-то... Хотелось бы избежать всех этих недоразумений. - Почему ты не сказал ему? Я думал, что он погиб в том доме, вместе с ней… Кто ты такой, чтобы ломать столько жизней? Кем ты возомнил себя, мерзкий слизняк! — Его… отец. Я его отец! — Доктор? — вдруг ошарашил Доктора разочарованный голос мальчика. — Кто такие Лили и Джеймс? — Твои родители, Гарри, — не сдержался профессор. — Настоящие родители. Мальчишка сделал шаг назад и уставился на Доктора. В его глазах Доктор видел, как вся их прежняя жизнь безвозвратно разрушалась из-за какого-то мрачного выскочки. Гарри подошёл к Доктору и протянул ему его отвёртку обратно. — Я бы хотел, чтобы вы пошли с нами, сэр. Как ваше имя? — обратился Гарри к незнакомцу в чёрном. — Профессор Снейп. Тебе лучше называть меня так. — Хорошо. Это Доктор, — он указал на мужчину, стоявшего прямо перед Северусом. — Один доктор, другой профессор… Через минуту все трое уже были внутри ТАРДИС, и, ко всеобщему удивлению, профессор Снейп был первым человеком, который не сделал никаких замечаний по поводу соотношения её размеров внутри и снаружи. Доктор крутил какие-то вентили, нажимал нужные кнопки, и метался из стороны в сторону, настраивая ТАРДИС. Он ещё никогда не делал этого так неохотно, переступая через себя. Доктор понимал, что это путешествие изменит многое, но теперь он был должен мальчику, хотя Гарри и не закатывал истерик, не говорил об этом прямо, но хотел узнать правду. Доктор знал, на его месте он бы тоже хотел. После всех приготовлений Доктор подошёл к профессору. — Когда именно это случилось? — Вечер 31 октября 1981 года, — отрапортовал Северус сквозь зубы, будто эта дата постоянно крутилась в его голове. Как только Доктор обернулся, чтобы настроить дату пункта назначения, Северус тихо окликнул его, сам не ожидая этого от себя. — Если можно будет увидеть её ещё хоть раз… Доктор кивнул и выставил дату, после чего дёрнул рычаг. Как только дверцы будки открылись, Гарри, Северус и Доктор ступили на пожелтевшую, мягкую траву. Саму будку было не видно за ветвями деревьев в саду. Стоя в нескольких метрах от окон на кухне, Северус заметил в окне улыбающееся лицо молодой девушки и довольное лицо её мужа, неожиданно возникшего у неё за спиной. Это видение продолжалось всего несколько секунд, а затем свет на кухне погас. Северус не мог поверить своим глазам. Это не было похоже на его сны, не было похоже на те видения Лили, которые мучили его долгое время, не походило это и на воспоминания. Она была такой настоящей, такой живой. В беспамятстве он сделал несколько шагов к двери, когда почувствовал, как кто-то схватил его за руку. — Профессор, я понимаю… Но этого нельзя делать, — умоляюще произнёс Гарри, держа Северуса за рукав. — Это всё изменит. Смерть всё равно придёт. — Это твоя мать, Гарри, — не слыша ничего, повторял Северус. — Твоя мать. Я должен её спасти. В тот раз я не успел, но теперь у меня есть шанс всё изменить. — Профессор Снейп, — подключился к разговору Доктор. — Вы не можете… — Не пытайся меня остановить, Доктор, — предупредил Северус, доставая палочку из петлиц своего сюртука. — Мы не можем этого допустить! Однажды я совершил подобную ошибку, и это не привело ни к чему хорошему. Если можно уложить взрыв планеты в рамки понятия «ничего хорошего». — Вы оба можете не участвовать, но не можете мне помешать, — Северус отдёрнул руку, за которую держался Гарри, выронив что-то, и сделал несколько шагов к входной двери. В этот же момент в доме раздался женский крик, и Северус, не помня себя, выбил дверь и понёсся наверх по лестнице, на которой уже лежало тело мужчины. Гарри поднял с травы конверт, который выронил профессор, и пошёл за ним, но Доктор остановил мальчика и силой затащил его в ТАРДИС, не внимая его просьбам оставить его там. Доктор держал мальчика, пока тот вырывался от него, и когда он всё же отпустил его и он вырвался, то за дверцами будки были одни холмы и город вдалеке. Совсем другое место, совсем другой город. Первый раз в своей жизни Гарри не мог сдержать слёз от обиды. Он не плакал, когда его брали в плен пираты; не плакал, когда инопланетные формы жизни пытались полакомиться его частями тела; не плакал, когда Доктор исчезал на незнакомой планете и покидал его на неизвестное время. Но теперь Гарри чувствовал обиду, которая выжигала в нём всё изнутри. Гарри всегда считал, что Доктор и был его семьёй. Он считал его своим отцом, пусть и не был похож на него. Гарри взрослел, а Доктор оставался таким же, как и всегда, год за годом Гарри изменялся и рос, но Доктор был не таким. Он почти никогда не ел и не спал, знал множество вещей, никогда не уставал летать по вселенным и вмешиваться в судьбы других людей. Но когда Гарри увидел своих родителей за несколько минут до их смерти, таких счастливых и любящих, Доктор не спас их. Гарри знал, что скажет Доктор: «Мы не можем вмешиваться». Но ведь он вмешался тогда, он забрал годовалого ребёнка и стал таскать его по другим галактикам. Так почему же его спасение как-то отличалось от спасения его родителей? Гарри чувствовал обиду от того, что его обманывал самый близкий ему человек, и, конечно, он не мог сдержать слёз. — Гарри, я хотел рассказать, — произнёс Доктор, садясь рядом с Гарри на зелёную траву холма. — Я просто не хотел тебя ранить и думал, что тебе лучше никогда не узнать этого. — Когда я был меньше, я уже видел её. Мы были в Лондоне, в 1980 году, помнишь, на сотом международном матче по крикету. Эта девушка сидела там со своим мужем и двумя другими парнями. Они постоянно смеялись и радовались за каждый ран, заработанный Англией. Она была беременна мной. Доктор молчал, не произнося ни звука, пока Гарри открывал письмо, выпавшее у профессора в саду у дома Поттеров. Это было то же самое письмо, которое держал в руках Доктор, когда ТАРДИС приземлилась внутри башни Большого Бена. Оно было адресовано Гарри, и когда он открыл письмо, то не поверил своим глазам. Прочитав письмо несколько раз, мальчик передал его Доктору. — Я решил, что должен пойти туда, — произнёс Гарри, поднимаясь с травы, когда Доктор отдал письмо обратно мальчику. — Хотя я не могу понять, как волшебство вообще может существовать. Всему же есть своё объяснение. Как же физика? Я никогда не верил во всю эту чепуху. — Я тоже, — усмехнулся Доктор, с тоской глядя на мальчишку, и взъерошил его волосы, что делал только в особенных случаях. С тех пор, как он забрал мальчика той ночью, прошло совсем немного времени для Доктора, всего десять лет. Но Доктор прикипел к Гарри всей своей душой. Он был не просто его спутником, путешествующим от одного конца мироздания к другому, но был его ребёнком, а он, Доктор, был ему отцом, таким терпимым, каким только мог стать. И теперь его ребёнок вырос, вырос слишком быстро. И это не просто слова, для Доктора время действительно протекало молниеносно. И вот Гарри смотрел на него своими не по годам умными глазами и поправлял свои прямоугольные очки на носу прямо как сам он, Доктор. — Но я верю в тебя, Гарри Джеймс Поттер. Думаю, у тебя всё получится. — Я буду скучать по тебе, Доктор. Мальчик обнял Доктора так крепко, как только мог, хотя до сих пор немного злился на него за всю эту ложь. Но то, что произошло с ними в последние десять лет было куда важнее.

***

— Извините, не подскажете, как попасть на платформу девять и три четверти? — тихо спросил мальчик с кучей чемоданов на тележке у женщины, окружённой выводком рыжих детей. — Первый раз едешь в Хогвартс? Нужно просто разбежаться посильнее и пройти сквозь стену между платформами девять и десять, — любезно объяснила улыбчивая женщина в цветастом летнем платье. — Мой сын тоже в первый раз едет в Хогвартс. Она указала на рыжего мальчишку с веснушками по всему лицу, который выглядел весьма смущённо. — Меня зовут Рон. Рон Уизли. — Очень приятно, Рон. Я Гарри. Гарри Поттер.