15 ярдов

      Тао, наверное, сошёл с ума. В модном Гонконгском клубе играет какой-то модный клубняк, с приятным женским вокалом. Симпатичная певичка с игривым кокетливым голосом поёт о том, что она милая кошечка с пушистым хвостиком и острыми коготками. А Хуан лежит прямо на барной стойке, подложив на согнутую в локте руку голову. Признаться, ему совершенно всё равно. На красивых девочек в коротких топах, на красавца бармена в одной жилетке, и супер сексуальных официанток, разносящих между столиками на подсвеченных подносах коктейли совершенно ядовитых цветов. А ведь есть на что посмотреть. Вон Чанёль неподалеку, как чахоточная псина вывалил длинный язык и дышит с невероятной частотой. Не может решить бедный, к кому подкатить. А Хуану похуй на этих кисок. Потому что на соседнем стуле от него сидит один единственный, прекрасный, сексуальный белоснежный кот в белой свободной рубашке с лацканами и закатанными рукавами.       Кажется, Тао реально слишком много выпил, потому что он почти видит в реальности длинные ушки и пушистый хвост за спиной парня. Мальчик-зверь качает головой в такт музыке и о чем-то переговаривается с сидящим рядом красавцем – Исином, с потрясающей прической и милой ямочкой на щеке, что учится с Хуаном на одном потоке. Какого черта? Лэй смеётся, хватает белоснежного за шею, притягивая к себе и что-то говорит прямо в ухо. Объект вожделения смеётся. Цзытао не знает как перетянуть на себя внимание объекта, поглощенного наглым Чжаном.       И всё бы нормально. Если бы этим белоснежным котом, которого Тао так страстно желал, не был его друг детства О Сехун, с которым они не общались уже, кажется, почти год. Хуан сам не знает, как такое получилось. Просто три года назад, неожиданно для него, младший выбрал совсем другую школу с корейским уклоном, объяснив это тем, что хочет исправить свой акцент и заговорить на родном языке чище. А ведь они в средней школе вместе договаривались пойти в спортивную. Они должны были быть вместе, но «Прости, Тао, наверное это корни зовут». И неловкий смех. Обидно. А потом общение становилось всё реже и реже. Первый год, Сехун как мог старался уделять внимание своему другу. Но в конце концов, был втянут в водоворот событий, предпочел Хуану целую толпу людей из трёх Кимов, а точнее Чонина, Чунмёна, Чондэ, и одного Пака Чанёля. Ну а Тао, а Тао что? Просто не стал навязываться. Но без Сехуна было ужасно тоскливо. Сколько вечеров Хуан провел, как дурак, пялясь в телефон или в пустое диалоговое окно (все старые сообщения он по-глупости удалил), думая, написать или нет?       А сегодня. Вот он, Сехун. На расстоянии вытянутой руки. Но какого черта он ржёт с этим Исином, когда его лучший друг Тао, совсем рядом? Почему не уделит свое внимание более важным, нужным и приятным, по мнению смуглого китайца, вещам. Ведь у них гораздо больше тем для разговора, чем с этим Чжаном. Они во второй раз видятся. Первый раз дело было на дружеском матче по американскому футболу между их школами, когда на удивление целого школьного стадиона «гости из Кореи» проиграли с совсем незначительным разрывом. Так что командам предстояло встретиться меньше чем через неделю, как настоящие соперники.       Сехун и Тао соперники. А Исин должен быть с Хуаном, ведь они в одной команде. Однако, все почему-то наоборот. Сейчас Чжан соперник.       Сехун подаётся навстречу Лэю и что-то торопливо шепчет на ухо. Старший улыбается, пока бледная ладонь коснувшись ладони аккуратно ползёт по бедру вверх и останавливается в нескольких жарких сантиметрах от паха. Длинный, ломкий на вид, палец Хуна замирает на пряжке чужого ремня, подтягивая собеседника к себе на жалкий миллиметр. Кажется, они уже не разговаривают. Потому, что красный как рак и довольный Исин, стискивает собственный стакан. Пальцы Се впутываются в мягкие каштановые волосы единорога, поглаживая висок. Тао слышит как в его голове лопаются кровяные сосуды. Он в бешенстве. Потому, что эти двое не разговаривают. Под громкие биты его лучший друг, кажется, уже вылизывает чужое ухо. Длинные пальцы сползают с волос на шею, принимаясь поглаживать. Исин охотно поддается.       «Как шлюха на всё готов»: несправедливо мысленно обижает товарища по команде Хуан. Хотя гулящий, здесь, пожалуй, только Сехун. Говорят, что этот парень с легкостью нагибает любого, кто ему подмигнет. И Крис, с загадочной рожей говорил, что весь секрет в том, что от него никто не уходит неудовлетворенным. Хотя ему откуда знать? Тао предпочтел об этом не думать. Он просто лежит на барной стойке немного пьяный, очень злой и наблюдает за тем, как Хун обхаживает Исина. Бешенный стук сердца становится громче музыки в клубе. Несчастный уже готов швырнуть в соперника тяжелым граненным низким стаканом из-под виски с колой, но жертву от черепно-мозговой травмы спасает внезапно подскочивший Чондэ, который утаскивает старшего, что-то возбужденно вопя. Как будто не видит, что ему неудобно ходить.       Оторванный от Исина Сехун, наконец, замечает Тао и приветственно кивает, подзывая бармена, чтобы попросить очередной коктейль с мудреным названием. Ведь О так любит всё сладкое. В тусклом освящении клуба и ярких вспышках светомузыки старший видит, как блестят его губы, которые он то и дело облизывает, собирая сладость выпитого, впитавшуюся в маленькие трещинки и бледно-розовую ткань. Хочется целоваться. С большой белой гулящей кошкой. Тао тянет руку, цепляясь за чужой рукав, привлекает к себе внимание друга детства. Не отрывая голову от столешницы спрашивает:       - Хочешь трахнуть меня? – наверное, у Хуана просто поехала крыша.       - Что? – в клубе слишком громко, чтобы Сехун услышал. Поэтому парень переспрашивает, морщится, показывает пальцами на уши. Тао решает взять яйца в руки. Резко встав со своего места, китаец подходит к когда-то лучшему другу, хватает со стойки только что принесенный барменом коктейль и подносит к чужим губам. Он хочет слизать эту сладость сам. Се непонимающе хлопает глазами, но послушно прикладывается к краю бокала Маргариты, с чем-то дрянным и ярким внутри, делает осторожный глоток. Остаток Тао выливает в себя одним глотком. Было бы что пить. Во рту остается привкус смешанного Мидори, Водки и чего-то ещё. Хуан роняет бокал на пол и целует, чтобы распробовать. Слишком сладко. Слишком странно. Слишком экстравагантно. У Хуана пересехун. Как бы смешно это не звучало.       - Давай уйдем, - произносит на ухо старшему О, расплачивается с барменом за последний коктейль, добавляя немного за то, что ему придется убирать осколки и уводит Тао от барной стойки за руку. В туалет. Прозаичненько. Но Хуан на всё согласен. Лишь бы немного закинуться этим хвостатым наркотиком.       - Ты в дрова, - произносит младший у раковины, вместо того, чтобы накинуться на Цзытао с поцелуями. Старший только отрицательно мотает головой. Потому что разговаривать с большой кошкой смешно и странно. Ему нужно целоваться. Но почему китаец чувствует себя нашкодившим ребёнком? Словно сделал что-то неправильное, а ведь все правильно. Когда хочется быть с кем-то, нужно стиснуть этого человека в своих объятиях и никогда не отпускать. Нужно спать вместе, целоваться, обниматься, ходить в одну школу, играть в одной команде, а не соперничать и не делить ни с какими Исинами.       - Иди сюда, умоемся, - ласково произносит Хун. И Тао поддается этому нежному тону, позволяя обращаться с собой как с маленьким. Холодная вода касается разгоряченной кожи, приятно покалывая, а ладони Се, невесомо касающиеся лица, отзываются разрядами по телу. Длинные пальцы держащие его прямо за шею сзади под волосами. Что угодно, лишь бы остаться вот так. Вместе. Навсегда.       Сехун вытирает чужое лицо и кончики волос, с которых капает вода, бумажными полотенцами. Подтирает потекшую подводку, поддерживая старшего.       - Ты плачешь, - доносится до ушей Тао любимый, чуть шепелявый голос. Хуан надеялся, что он не заметит. Что он успеет отпустить свои эмоции на волю, пока умывался. Но вода уже выключена, а слезы все катятся. Тао опускает подбородок на грудь, но предательски всхлипывает. Младший отводит его поближе к стене. Ведь чего только не бывает в клубе в таких больших городах. Кому какое дело до двух нетрезвых парней?       - У тебя что-то случилось? – интересуется Сехун, аккуратно поднимая лицо собеседника и заглядывая в глаза.       - Ты, - тихо вздыхает Тао, - случилось. Ты.       - Я отвезу тебя домой, - вздыхает парень, взяв ладонь лучшего друга в свою, переплетает пальцы, чтобы тот не потерялся и распихивая толпу широкими плечами, идет к выходу, кивнув по пути Чонину, а потом Чанёлю, головой на выход и на Тао. «Мы ушли». Хуан идущий следом за младшим замечает в толпе Исина и неожиданно для себя показывает ему сначала язык, а потом средний палец и разворачивается, послушно тащась за лучшим другом. Чжан остается подвисать на месте, хлопая глазами. Он вообще не понял, что ему пытался сказать этим жестом парень, но решил оставить парням самим разбираться с их тараканами.       Тао ластится в такси к смущенному младшему, пытается почесать ему за невидимым остальном кошачьим ухом, тихо мурлычет. Сехун же пытается решить, куда ему везти старшего. У него дома родители. В общагу с пьяным орущим гомосексуальным телом, не скрывающем проснувшейся страсти – не пустят. Поэтому, он принимает единственное верное решение и просит водителя остановить у ближайшего мотеля. На редкость понимающий мужик, говорит, что в этом компанию парням составят тараканы и предлагает подвезти до ближайшего тихого, приятного места. О краснеет и соглашается. К слову, слухи о нем сильно преувеличены. От него никто не уходил довольным. Но уходили всего два человека, а никак не оркестрами, командами и национальными хорами.       Место, которое посоветовал таксист действительно славное. Тихое, теплое, чистое, не особо шикарное, но ремонт явно хороший. Огромная кровать в номере занимает почти все место, но она на редкость хороша, как и ванная.       Сехун, представляя, что наутро будет твориться с его лучшим другом, проверяет холодильник на наличие холодной воды. Тао шатается даже сидя на кровати. Но раздеться он сам не может. Только тихо пьяно хихикает, похлопывая по мягкому одеялу. О знакомит ладонь со лбом, садится перед краснеющим, как барышня на выданье Хуаном, и краснеет сам. Но все же, стаскивает с него сначала дорогие кроссовки, за ними носки. Ведь он лучше других, даже родителей знает, что в носках старший не сможет нормально уснуть. Ему жизненно необходимо держать в тепле зад и пятки в холоде. Тао хихикая падает спиной на кровать, задирает ноги. Ну а как же? Ему не нужны синяки на поясе. Поэтому Хун-и послушно стаскивает с проблемы джинсы, отдирая их от стройных бедер. Старается не дышать. Потому что у этого засранца такое сексуальное, такое гармоничное тело. А все благодаря ушу, которым он занимался с самого детства. Наконец, Сехун избавляется от облепившей соблазнительную грудь и плечи черную футболку, складывает вещи аккуратно на стул рядом и раздумывает, что ему делать. В общаге пустят. Но за стойкий запах алкоголя убьют. Да и идти туда не хочется. Просто лень. А кровать обещает приятный долгий сон. Такая большая и мягкая.       Плюнув на всё, О идёт в ванную, быстро чистит зубы и возвращается уже голый по пояс в номер, где работает телевизор. Застывает на месте. На широком плоском экране порно. Но шокирует даже не это. Его бывший друг развалился на кровати в позе морской звезды без трусов, и у него стоит так, что там можно привязать голубой флаг. Он будет гордо реять в полутьме номера. Хун давится одноразовой зубной щеткой, бежит обратно в ванную, выплевывая всё и когда возвращается, надеется, что это всё его больное воображение. Но Тао в костюме Адама сидит на постели и умильно тянет ручки.       - Иди быстрее. Я замучился ждать.       Сехун понимает, что от его самообладания остаются жалкие крохи. Потому что ушуист без одежды чертов бог. Настоящий Асмодей, который приглашает младшего в мир разврата и удовольствия. Но Се понимает, что он слишком смертен для такого. Поэтому поднимает с пола чужие черные боксеры и пытается натянуть их на длинные ноги. Тао активно сопротивляется, брыкается и делает всё, чтобы помешать.       - Тао, я хочу сам их снять, - серьёзно говорит Хун. И ушуист успокаивается, позволяя натянуть на себя единственную деталь одежды. Сехуна пробирает мелкая дрожь, когда он подтягивает резинку до самых острых выпирающих тазовых косточек, прикрывая пах.       - Хун-и, у меня стоит, - обиженно сопит Хуан, широко раздвинув ноги и положив ладони на плечи младшему. Се отчаянно матерится, понимая, что если ничего с этим не сделать, то у него будут проблемы в виде ночных домогательств. В душ он старшего не запихнет. Да и пошло оно всё нахуй! Сехун так давно хочет этого засранца. Только бы быть уверенным, что у него не просто свербит в штанах. Младший приспускает боксеры, которые сам только что одел, облизывает сухие губы и мягко обводит языком головку.       Тао благодарно стонет, откидываясь на подушках, пока Сехун стискивает двумя пальцами основание члена, вылизывает член по всей длине, чтобы было легче его взять и только затем обхватывает губами, медленно опускаясь.       - Да, да, вот так, Хун-и, - Хуан шипит и стонет, хнычет, если Се останавливается, почти принуждая его своим скулежом брать настолько глубоко, насколько только позволяет весьма скудный опыт. Слюна стекает по напряженной плоти, оставляя капли на коже и жестких темных волосах на лобке. Старший вскидывает бедра, навстречу движениям, сжимая белоснежные простыни, довольно быстро кончает, громко простонав «Сехун». И вырубается.       О смотрит на эту картину и почему-то громко ржет. Кажется, он неловкости ситуации или действительно находит это смешным. Но выглядит несколько странно, прикрывая рот, чтобы вышло не слишком громко, что верно тронулся умом. Отсмеявшись, младший полощет рот, вытирает себя и партнера салфетками, натягивает на смуглые бедра обратно трусы. Наконец, уставший, он валится на постель, засыпая.       Говорят, что утро добрым не бывает, но проснувшись с похмелья, Тао даже не почувствовал головной боли. Точнее всё прошло, стоило ему услышать тихое сопение и увидеть выбеленную макушку лучшего друга. Не веря своему счастью, Хуан оттянул трусы, проверяя утренний стояк, но не обнаружив его там, ужасно обрадовался. Что-то было. Что он не уверен. Но, кажется, прогресс. Старший юркнул под одеяло, обнимая парня со спины, поцеловал того в макушку.       - Тао, отлипни. Жарко, - фыркнул Се сонно.       - Давай включим кондиционер и ещё поваляемся, - промурлыкал.       - Нахуй иди, - буркнул младший.       - Я тебя вчера трахнул и ты злишься? – спросил честный и прямой как палка Хуан.       - Чего?! – ошарашенный такой догадкой младший даже повернулся лицом к собеседнику, чтобы увидеть эту бесстыжую морду, уснувшую вчера сразу, как кончил.       - Ну, у меня стояка нет, а ты обиженный какой-то. Попа болит? – Тао опустил ладони по спине младшего, ласково погладив упругие ягодицы и с восторгом отмечая, что за год, пока они не виделись, эта часть лучшего друга стала больше и крепче. Прям самое оно, чтобы сжать или укусить.       - Стал бы я тебе свою анальную девственность отдавать, - выгнул бровь О.       - А почему нет? – искренне обиделся ушуист, - я же красивый и люблю тебя. Давно-давно, - снова полез обниматься. Но Хун только выставил руки перед собой, отодвигая душную наглую персону.       - Какая любовь, мудак? Какое давно? – протараторил он, чувствуя, что сердце бьется быстрее. Не хватало еще, чтобы этот козлина это заметил.       - Первая и единственная! – гордо восклицает Тао, хватая чужую руку, - ты был вчера такой мужественный в этой рубашке, что я решил тебе признаться!       - Ты предложил себя трахнуть, - скептично напоминает О.       - Ну просто слова не те подобрал.       - Вообще не те, - соглашается Хун, - и вообще. Ты втираешь мне какую-то дичь.       - Я говорю, что люблю тебя! А я тебе нравлюсь? Я в твоем вкусе? – наседал китаец, придвигаясь все ближе и ближе, словно собирался дальше разговаривать, прижавшись носами. Тактичности Тао не занимать. То есть, если можете занять – дайте пожалуйста. Хоть крупицу. Подкиньте совести кусочек. Совсем обнаглел же. Решил что потрахались и уже ведет себя, как любовник.       - О какой любви может быть речь, если ты за этот год уже двух баб сменил. Думаешь мне легко было смотреть? – взвился Се, садясь на постели.       - Прости, прости. Мне правда нужен был только ты, - честно признался Тао, садясь рядом и целуя любимого в бледное плечо, - я просто понял не сразу. Знаешь. Мне как-то приснилось, что я переехал тебя на машине. Дважды. Когда ты пошел с Чонином и Чанелём в клуб, и не пришел ко мне на пижамную вечеринку с печеньками. А между прочим их специально для тебя пек. Кёнсу. Не я.       -Хорошо, что не ты, - фыркнул О, - но Тао, у тебя какая-то тупая причина, чтобы любить.       - Это не причина. Просто я проснулся и понял, что не могу без тебя. Понимаешь? – Хуан так и ластился, обнимая чужую руку, преданно смотрел в глаза.       - Я подумаю, - вдруг выдает Се, поднимаясь с постели, - ну, до встречи на поле Хуан Цзытао.

***

      А на футбольном поле, кажется, любовная лихорадка. Тао тяжело вздыхает, во время приветствия смотрит на Се жалобным выжидающим взглядом кота из Шрека. И очень по-гейски не отпускает его руку, отказываясь пожимать её кому-то ещё. Хун смущается, пытается стрясти с себя конечность старшего. Но никто, кажется не удивлен. Только Исин считает облачка в виде барашков и трясет руку Чунмёна, словно пытается её оторвать. Капитан у сборной спортивной школы просто космос. А ещё Чонин кажется собирается бегать весь матч не за мячом, а за ещё одним мрачным китайцем корейского происхождения с глазами размером со сковородку по имени До Кёнсу. И намерения у этого жеребца самые серьезные. Он даже разрывает американский газон пяткой, гарцуя. Настоящий Джигит. Интересно, парень с именем Дио на спине и цифрой 12 оценит? (Впрочем, они встречаются ещё с лета, когда они встретились в Аэропорту, вылетая в Сеул, но тс-с-с-с Досич не должен знать, что мы знаем).       Только когда начинается игра, влюбленные готовы поубивать друг друга. Наверное, это сублимированная сексуальная энергия, но начинают парни так резво, что кажется их не интересует мяч. Главная задача, закатать противника в землю и попрыгать на импровизированной братской могиле чужой команды. Кёнсу с мячом проскакивает мимо Чонина, Чунмёна, и Хосока, налетает на Чанёля, выскочившего как чёрт из табакерки, с такой силой, что во все стороны летят искры и, кажется, гнутся шлемы. Но вовремя успевает сманеврировать, отпихнуть старшего на расстояние достаточное, чтобы размахнуться и передать мяч пробегающему мимо Чунмёну. Однако, тот выпускает мяч в пользу Исина. А тот все сшибающим ударом отправляет его Сехуну, который к воротам противника ближе всех.       Тао в чёрной форме, подает сигнал стоящему неподалеку Лухану и вместе с ним бросается наперерез блондину. Это соперничество. И Хуан сам не знает, что хочет доказать Сехуну, когда он с напарником зажимают парня с двух сторон. Кажется, китайца даже не интересует мяч. Ему хочется прижать младшего к земле и спросить, когда они начнут встречаться.       Чонин появляется слева от Хуна, перехватывая мяч прямо из его рук и забегает в ворота. Команда с незатейливым названием «Корея» открывает счёт.       Счет сравнился. Потом ушел на три очка в пользу спортивной школы. Потом еще на одно, когда Тао совершает бросок. Следом Чонин забегает с мячом в ворота. И за ним Сехун. Потом они безрезультатно носятся друг за другом, удерживая продолжительное время один результат. Пока Квотербек Чунмён не ловит мяч и пока нападающий Чанёль длинными руками умудряется блокировать полкоманды китайцев, бросает О. Хуан не знает, почему его берет такая досада и злость на лучшего друга. Что он просто набрасывается на младшего сбивая того с ног. Проблема в том, что он даже не пытался поймать мяч. И судья назначает 15 штрафных ярдов. Матерящийся Сехун ухрамывает на скамейку, отчаянно матерясь. Ведь до конца осталось не так много. И Тао тоже отправляют остудить голову, чтобы он не убил гостей поля.       Но Хуану плевать. Он идет в раздевалку соперников, чтобы встретиться с причиной своих беспокойств.       Кажется, парень даже не удивляется появлению своего Хёна.       - Доволен?       - Нет, - качает головой Тао, - отнесись ко мне серьезно, - сам виноват. Даже не звонил все это время. Я… волновался, что ты просто боишься мне отказать.       - Господи, мнительный паразит. Мне просто нужно было подумать. Сложно, знаешь ли поверить, что такой бабник как ты, поднял цветастый флаг. Еще не передумал мне отдаться? - старший качает головой, - тогда иди сюда. Дай мне тебя поцеловать.       Прижимаясь к теплым губам Се с совершенно трезвой головой, китаец понимает, что возможно, команда Хуана сегодня проиграет из-за этих 15-ти штрафных ярдов, но Тао однозначно выигрывает. Он пройдет это расстояние одним широким шагов и окажется рядом с тем, кто отгородился от него штрафной дистанцией. До конца матча не так много. И возможно, команда обо всем догадается, когда войдя в раздевалку найдет там наплечники и именную футболку нападающего, но какая разница?       Хуан, вроде как, хорошо знает эту школу. Все её потаенные уголки, неофициальные курилки, но не придумывает ничего умнее, кроме как сбежать с Сехуном на небольшую площадку для крикета, построенную для преподавателей естественных и точных наук, не связанных с физкультурой, чтобы те занимались хоть каким-то спортом, поддерживая имидж школы.       Тао плохо соображал, сосредоточившись только на бледно-розовых тонких губах и сильных руках Се, крепко обвивших его талию. Несмотря на необычную ситуацию и неуместность, он был только рад, когда младший стянул с особым удовольствием с него форменные штаны для регби, и потянул за собой на давно не стриженный газон. Хуан лежал на земле, податливо выгибаясь навстречу умелым пальцам и, искренне млел от крепкой хватки в своих волосах. Только чертово солнце светило прямо в глаза, отчего лежа на спине, пришлось их закрыть.       Неожиданно, Се положил ладонь на чужой пах и замер, застыв в сантиметре от чужих губ. Старший напрягся и все его гибкое, поддатливое тело натянулось подобно стреле. Казалось, стоит длинным Сехуновским пальцам коснутся проступившего под смуглой кожей четкого рисунка ребер и Тао зазвенит. Самым наглым, самым блядским и самым шикарным образом Хуан разбивался в руках любимого и собирался вновь, он превратился в скрипку, позволяя своему мастеру извлекать из него те звуки, которые придутся по душе чуткому уху.       Младший обводит пальцем пупок, ведет ровно по середине, останавливается на груди и соскальзывает всей ладонью в сторону. Приподнимает партнера, придерживая за спину и впивается губами в шею. Тао громко охает, упирается ладонью в плечи Се, болезненно надавив на наплечники, отчего их разгоряченная сталь больно впивается в кожу. Хун досадно шипит, поднимает руки любовника над головой и буквально оплетает длинными пальцами запястья, удерживая. Свободная ладонь выскальзывает из-под спины, касается подушечками жесткой блядской дорожки, чуть давит на лобок, заставляя старшего прогнуться.       - Хун-и, - жалобно скулит Тао, но замолкает, посмотрев в темные, затуманенные желанием, глаза своего партнера. Это великолепно. Он никогда не видел Сехуна таким и теперь был с головой затянут в черный бездонный вязкий, теплый омут.       - Я люблю тебя, - тихо в самые губы шепчет О, коротко целует любовника.       - Я тебя тоже, - уверенное признание в ответ. А Сехун продолжает ласкать партнера рукой, почти доводя его до оргазма и заставляя выгибаться на траве, биться, словно птица в клетке и кричать. Неожиданно младший останавливается, утыкается лбом в ключицу партнера и трясется, как если бы плакал или пытался сдержать смех.       - Что? – встревоженный Хуан поворачивается к любовнику.       - Я устал, - тихо признается парень.       - От меня? – ушуист просто в ужасе. Его раскосые глаза увлажняются, как если бы он собирался заплакать.       - Да нет, эта блядская форма, - Се понимает, что лучше сейчас не смеяться, но очень сложно, - она тяжелая. Я вспотел, устал и больше не могу. У меня руки трясутся.       Гогот Хуана слышен даже на Юпитере.       Тао возвращается в свою раздевалку голый по пояс и счастливый. Ему смешно и радостно одновременно. А ещё, почему-то, хочется пнуть Исина, уже убирающего свои вещи в сумку. Хуан может быть бы и пнул, если бы капитана не ждал Кёнсу.       - О, Тао, ты уже сдал свои плечи? – округляет смешно губы Лэй.       - Нет, я забыл форму! – восклицает Хуан и разворачивается на сто восемьдесят градусов, чтобы выбежать, однако останавливается, заметив ехидную улыбочку на полных губах До.       - Где это? – с невинным интересом спрашивает Кёнсу, склонив голову на бок. Маленькая, проницательная, ядовитая скотина.       - В… раздевалке другой команды, - на выдохе признается Тао и стоит уныло понурив голову. Исин встает со скамейки и смеясь бьет товарища по команде ладонью по голой спине.       - Вот ты дурак рассеянный! Перепутать раздевалки! Дурак! Дурак! Совсем рассеянный! – Веселится Исин, на что До смотрит на него взглядом в котором читается «Какой милый наивный дурачек» и немножко нежности, которая бывает в глазах у воспитателей детского сада, ненавидящих детей, когда их родители приходят за своими чадами.       - Дай ему ключи и пошли, Лэяшка – затупяшка, - бросает До, уводя капитана команды из раздевалки.       - Сехун принес тебе форму! – радуется Исин, открыв дверь и увидев стоящего почти в сантиметре от него О с одеждой и плечами Тао в руках, - Хорошо быть друзьми!       - Просто отлично.       - Не то, что Чонин с Кёнсу. Вот они не друзья. Они трахаюся, - выдает Исин с самым честным и невинным лицом. Тао с Сехуном с грохотом роняют челюсти (они даже не в курсе были), глаза До занимают две трети лица, оставив треть только губам, сложенным в удивленное «О». И пока парень не пришел в себя, СинСин поспешно ретируется.       - Это всё враньё! – приходит в себя окаменевший Дио, обернувшись на пороге к парням, хмуро говорит, - вы ничего не слышали. Это всё ложь, - и убегает следом за капитаном, намереваясь его убить.       Сехун и Тао целый день пребывают в эфимерно-ванильном состоянии, переписываются о всякой ерунде, как в старые добрые времена, только теперь вместо суровых мужский смайлов, у них милые смайлики. Такой стандартный набор влюбленных. Что тошнотворнее, парни даже обмениваются селками. На удивительно похожих фонах. За спиной у Тао Кёнсу рвет от отвращения, а на фото Хуна блюет Чонин (зато теперь у них тоже есть своеобразные парные фотографии). Каждый раз, когда исчерпывается очередная тема, новоиспеченные возлюбленные пишут друг другу, как они скучают, шлют тупой набор грустных и влюбленных смайлов и раздражают всех вокруг своим счастьем. В итоге, они договариваются сегодня пойти в тот же отель, где у них обломалось в первый раз.       Встретившись вечером в небольшом кафе недалеко от отеля, Се получает от своего парня в подарок парный браслет, (где-то в мире опять рвет одного Чонина), а в ответ вручает ему парный чехол (Кёнсу вызывает Ватсона). Растаявшая от любви и умиления парочка натягивает капюшоны, темные очки и решаются снять номер. Хотя администратор умудряется их узнать и заговорщицки подмигнув, вручает ключ от того же номера, который по счастливой случайности свободен.       Парни вваливаются в номер по всем законам любовной драмы, целуясь и раздеваясь на ходу. Правда выходит не очень романтично. Тао путается в штанах и барахтаясь в воздухе летит животом на пол. Сехун врезается в открытую дверь ванной, вмяв свой немаленький нос в голову, застревает головой в футболке. Хуан проклинает себя за то, что вместо леопардовых или черных боксеров на нем трусы с королем Джулианом, а О ругает себя за то, что забыл надеть целые носки. Так что в итоге раздеваются они стыдливо и хаотично. Даже расслабляясь, оказавшись, наконец голыми в объятиях друг друга на постели.       Тао готов на все, а администратор наванговав их приход положил смазку и презервативы под подушку. И Сехун щедро вылив в ладонь полбутылки, стремится сразу же воспользоваться, заляпывает простынь и вызывает у старшего приступ истеричного смеха. До тех пор пока разозленный Се не кусает его за палец на большой ноге, посылая по телу толпу мурашек. Старший отстает от любриканта, решив немного продолжить ласки и вернуть настрой, без стеснения вылизывая чужие ступни, кусает икры, щиколотки, гладит бедра и целует эрегированный член прямо в головку. Двумя пальцами он собирает со смуглого живота пролитую смазку, выглядит при этом до неприличия сексуально. И погладив тугое колечко мышц вводит в партнера сначала один палец, а затем второй, растягивая. Второй рукой плавно надрачивает член партнера, отвлекая от странных, новых ощущений. Тао стонет, откидывается на подушках и снова нагло получает удовольствие один.       - Не увлекайся, - шепчет он на выдохе, запрокидывая голову, - иначе я сейчас кончу один. Я немного подготовился к приходу, - Сехун хочет грязных подробностей. А Исин, сука, хочет звонить именно сейчас. Один раз. Второй, третий, четвертый. То Се, то Хуану. Поначалу оба просто забивают на настойчивую трель. Младший придерживая член, упирается головкой во вход, но заткнувшийся секунду назад аппарат снова разражается истеричной трелью.       - АЛЛО! – орет взбешенный О в трубку, удерживая одну ногу партнера задранной, а член прижатым к смуглой ягодице.       - У нас сегодня вечеринка для обеих команд, - сообщает Исин.       - В жопу! Я бросил пить.       - Надолго?       - На пару часов!       - НА ВСЮ НОЧЬ! – орет Тао с постели, даже приподнявшись.       - О, а скажи Тао, что у нас вечеринка, - тупит Исин. На заднем фоне Кёнсу давится апельсиновым соком и выплевывает его прямо на стоящего рядом, весело трещащего Чанёля, бодяжещего какой-то супералкогольный пунш в огромной пластиковой бочке.       - Тао тоже не пьет, - рычит О и бросает трубку. Но Исин не был бы Исином, если бы не позвонил еще раз, дав трубку Джунмёну. «Потому, что Хун-и недовольный какой-то. Наверное я его обидел».       - Ну что, блядь? – шипит Сехун, Тао под ним закидывает руки за голову и выжидающе смотрит на своего парня. Последний улыбается в ответ, смотрит на еще не потухший экран, понимая, что все это сейчас совсем не важно и сбрасывает вызов, не дав капитану своей команды договорить. Обижаться и выяснять отношения они будут потом. Сейчас самое главное - вальяжно потягивается на кровати, ожидая, когда его приласкают. Младший, выключает телефон, чтобы больше никто не посмел оторвать его от любовника и встает на локти, по обе стороны от головы ушуиста, заглядывая в карие глаза. Старший молчит, улыбается, чуть приподнимает подбородок, чтобы коснуться губами губ второй половинки.       - Ну наконец-то, - удовлетворенно тянет ушуист, раскрывает руки к любовнику, требуя объятий. Се послушно наклоняется, отчего кровать тихо скрипит, нежно целует смуглое острое плечо. Медленно поднимается цепочкой из поцелуев вверх, не пропуская ни сантиметра до самого уха и игриво прикусывает мочку. Тао урчит от удовольствия, обхватывая чужую голову руками, вскидывает бедра навстречу, намекая на продолжение.       Но Сехун сегодня ведет. И он не хочет спешить в их полноценный первый раз. Поэтому младший опускается ниже, поочередно целует внутреннюю сторону каждого бедра и ласково прикусывает кожу на одном из них. Хуан возбужденно вздыхает, зарывается пальцами в выкрашенную густую шевелюру, перебирая жесткие пряди.       - Проклятье, ты совершенно бесстыжий, - вздыхает Тао, закусывая ребро ладони, когда его парень ведет языком вверх от самой мошонки по твердому стволу члена и берет его в рот, упираясь головкой в щеку. Сехун только хитро сверкает глазами, ведет ладонью по достоинству старшего, и как-то по особенному ухмыляется, намекая, что его парень еще не знает насколько он прав. Узкая ладонь ползет по животу вверх, поглаживая разгоряченную кожу и останавливается на шее, Хун намеренно чуть задевает уздечку зубами и тут же принимается ее вылизывать. Партнера подбрасывает на кровати от контраста ощущений. Се как назло, медлит. А затем и вовсе останавливается.       - Повернись ко мне спиной, - требует младший. Тао даже рад. Уже больше похоже на то, что они перейдут к делу. Да и можно скрыть то, что он предательски краснеет от такого блядского и завораживающего поведения. Но вместо того, чтобы взять уже готового на все Хуана, О раздвигает крепкие ягодицы и обводит колечко сфинктера языком, заставляя старшего охнуть от смущения и уткнуться лбом в матрас. Его парень добавляет к языку пальцы, натягивает на себя презерватив и, наконец, медленно входит, боясь навредить партнеру и испортить момент. Хуан затихает, прислушиваясь к ощущениям и, кажется, боится вздохнуть. Се плавно подается бедрами вперед, проникая лишь наполовину, гладит старшего по спине.       - Все хорошо?       Тао согласно мычит, приподнимаясь на руках и, поборов, стыд, оборачивается через плечо:       - Все хорошо, я хочу чтобы ты получил удовольствие.       Се думает, что Хуан просто дурачок, если считает, что сейчас хорошо ему одному. Младший рад простому присутствию, а привилегия слышать стоны любимого человека - вообще лучшая награда в жизни. Но он иначе выражает свою благодарность Тао за то, что он с ним. Наклонившись, парень целует смуглую напряженную спину, поглаживает чужие бока и медленно двигается, полностью заполняя старшего собой. Партнер под ним тихо грудно вздыхает. Ни к чему сейчас срываться на грубые ласки и животную страсть. Сехун двигается медленно, ритмично, положив ладони на бедра старшего до тех пор, пока не чувствует, что любовник полностью расслабился. Тао принимает младшего, покусывая губы и думает о том, что хочет увидеть его лицо. Поэтому он сам проявляет инициативу, встав на колени и прижавшись спиной к О.       Хун ненадолго останавливается, повернув лицо старшего к себе за подбородок двумя пальцами, нежно целует. А затем резко подается бедрами вперед, не дав Тао упасть на постель, удерживая его за локти. И начинает двигаться быстрее. Все мышцы напрягаются, мысли в голове перемешиваются в какую-то невнятную кашу и перестают воспринимать какие-либо звуки кроме чужого хриплого дыхания. Хуан стонет, сквозь закушенную губу, пока партнер наращивает темп и чувствует, что он буквально повисает. Член почти выскальзывает из него, и парень чувствует, что упадет, а потом его властным движением притягивают обратно. Все происходит быстро. Каждый толчок, словно прыжок в бездну на упругом канате. Его кидает вниз и возвращает. Китаец стонет все громче, Сехун позади дышит тяжело и часто, пока не роняет любовника так, что тот падает на четвереньки.       Ноги не держат, поэтому Хуан ложится на постель, притягивая к себе Се и парни снова тесно переплетаются, и расстояния в пятнадцать ярдом становится ничем. Сехун и Тао - одно целое.