Моя любовь всегда здесь

Рождество начинается в Лондоне недели за три до самого праздника. Город медленно наряжается в светящиеся километры гирлянд, зажигает елки на своих площадях и обрастает обещаниями скидок через каждые три шага. Для большинства это тихое время: бесконечные встречи с родственниками, обеды и ужины, распродажи, череда шарфов и перчаток в блестящей упаковке, наплыв туристов, рождественские концерты и хоралы, доносящиеся в приоткрытые окна, школьные каникулы, лучшие фильмы о любви всех времен и, конечно, чудеса. Но только не для Джона Уотсона. Он уже и не помнил, когда на его памяти ему выдавалось спокойное Рождество. Нельзя сказать, что он совсем уж не видел праздника, но, как известно, в Рождество надо быть с теми, кого любишь, вот только тот, кого любил он, предпочитал не живых людей, а трупы. Шерлок умудрялся каждый год найти повод отправиться в морг именно в этот праздник: то мисс Адлер, то молодой мужчина, жестоко убитый накануне, то старушка, оказавшаяся чуть ли не шпионкой, то простое дежурство и целая орава ребятишек, купивших китайские фейерверки. Господи, не стоит тратиться на еще один шарф для доктора Уотсона, подари ему всего одно спокойное Рождество без синюшной кожи и трупных пятен. В этот раз Джон мужественно выдержал две недели беспрерывной работы, только чтобы получить законный выходной и убежать на Бейкер-стрит под завистливые взгляды менее удачливых коллег. Он выдержал пробежку по магазинам, поиск подарка своему невозможному соседу, и провел полдня у плиты, чтобы приготовить все то, что любит Шерлок, и что просто обязано быть на их рождественском ужине. И теперь, довольный, хотя и уставший, он желал только одного: никаких убийств. Ни единого. Нет. Джон подвинул бокал на столе и отошел к окну. Бейкер-стрит тоже украсилась яркой иллюминацией: в окне напротив горела елочка, на соседнем — снеговик, и повсюду, на каждой двери, — зеленые венки с алыми и белыми лентами. Вечер расстилался по улице, а внизу на крыльце кафе пели рождественские хоралы. Идеально. Телефон издал трель и вывел на экран новое сообщение: «Ты мне срочно нужен. Киннертон-стрит, 1. ШХ». Джон до хруста сжал кулаки и поправил салфетку на тарелке, три раза глубоко вздохнул и ответил: «Нет. Шерлок. Не сегодня.». Доктор нахмурился и прислушался к звуку самого известного хорала, доносящегося с улицы. «Тихая ночь» — выводили чистые голоса певцов. Ну, в самом деле, это же просто смешно! Почему нельзя заняться этим завтра? Или просто не заниматься? Почему именно сегодня? У него уже тысячу лет не было нормального Рождества! Почему нельзя просто прийти домой, съесть этот чертов праздничный ужин, поиздеваться над его свитером и угадать, что Джон собрался ему подарить! Вот так просто, без трупов и побегов по ночному городу под перезвон колоколов. Его размышления прервал звук очередного принятого сообщения. «Джон, в твоем сообщении слишком много точек. Сейчас не время для шуток. Крайне важно. ШХ» Вот теперь Джон определенно разозлился. О, нет, теперь пламя ярости в его душе так просто не погаснет! Как долго он собирается устраивать из его жизни малобюджетный дешевый детектив?! «Знаешь что, гений, если ты забыл, то сегодня канун Рождества! Я приготовил фаршированную курицу по-итальянски и твой любимый пудинг. Так что это я жду тебя срочно на Бейкер-стрит, 221Б. Немедленно». Пахло ссорой, и Джон это отлично понимал, но уступать не хотел. В конце концов, он в его распоряжении 364 дня в году, он не заикнется про Новый год или Пасху, он даже день рождения готов уступить, но сегодня самый волшебный праздник, и Уотсон хочет провести его дома, черт возьми! «Хорошо. Я тебя понял. Справлюсь один. Мне жаль, Джон», — телефон укоряюще прозвенел и замолчал. Тишина, окружающая темнеющую гостиную на Бейкер-стрит, разбавилась звуками нежной мелодии, которую выводили голоса внизу. «О, спи сладкое дитя», — пели они, и Джон вдруг вспомнил, как впервые проснулся с Шерлоком в одной постели. Эти приоткрытые, расслабленные губы, эти локоны, прилипшие ко лбу и тонкие пальцы на его груди — хрупкость и нежность, про которую не говорят, которую просто чувствуют. «Сияющие звёзды ушли», — доктор вспомнил сияющие глаза Шерлока, когда он распутывал хитросплетения очередного преступления. В них будто и правда уместились все звезды Вселенной. Интересно, сверкают ли они сейчас? Вряд ли, ведь нужен тот, для кого они будут сиять. А Джон — вот он: стоит у окна и смотрит на елку из гирлянды в окне напротив. «Просто спи, дорогое дитя», — Уотсон вспомнил, сколько раз они уже засыпали в одной постели — без счета. Это бесконечное обсуждение деталей дела, монотонное ворчание любимого баритона, под которое Джон проваливался в царство сна. Или мягкая возня расслабленных после любви тел. Объятие рук и острые коленки. «Ни одно слово не сдержит этот чистый звук». Его смех. Тот, который никто более не слышал, кроме самых близких Шерлоку людей. Удивительный, искрящийся перелив полностью открытого сердца. Он вдруг вспомнил, как поразил его этот звук впервые. Джон достал телефон и перечитал сообщение. Возможно, он погорячился. «О, тише, сладкое дитя, Тебе нечего бояться», — а вот Джону есть чего. Не он ли переживал каждый раз, когда не мог выбраться из больницы за Шерлоком, который, не зная меры, подвергает себя риску! Он же адреналиновый наркоман! А что, если с ним что-то случится, пока Джон будет отмечать это несчастное, никому ненужное Рождество в одиночестве?! Ведь Шерлок написал, что это «крайне важно»… «Просто тише, дорогое дитя, Моя любовь всегда рядом». Так и есть, его любовь всегда рядом, и это все, что имеет значение. Ведь Рождество проводят с любимыми, верно? Значит, ничего не поделаешь. Джон резко отошел от окна, накинул куртку и достал телефон. «Буду через двадцать минут», — написал он, спускаясь по ступеням. «Даже если придется бежать», подумал он следом. Так уж заведено, что Рождество мы проводим в компании своей семьи. Иногда эти семьи не такие, как принято видеть на экране телевизоров или в журналах. Иногда это один консультирующий детектив, отставной военный хирург, бывшая стриптизерша, не самый умный инспектор полиции, стеснительная патологоанатом и Британское правительство в лице строгого мужчины с черным зонтом. Кто в этом виноват? Джон бежал со всех ног, он отлично знал, где Киннертон-стрит, а вот дом, чтобы пойти в правильную сторону, стоило уточнить заранее. Он до сих пор удивлялся, как же в одном телефоне столько умещалось? Но навигатор был отличной штукой! Пожалуй, самой полезной среди всего того хлама, что наводняло меню его телефона. — Окей, гугл, Киннертон-стрит, один, — слегка задыхаясь, постарался четко выговорить Джон. «Ресторан «Пэтрус», по адресу Киннертон-стрит, один, Лондон. Построить маршрут?», произнес механический голос девушки, отвечающей на глупые запросы пользователей волей своих создателей. Уотсон замер, медленно моргнул, рассматривая уютную атмосферу заведения на фото: бордовые стены, кожаные кресла, приглушенный свет. «Черт, я же в рождественском свитере», — обреченно протянул про себя Джон и от души улыбнулся. Все-таки Шерлок такой Шерлок, правда?