А что, если близнецы...?

Глава 3.

Айрин аккуратно разложила все свои вещи в один пакет, учебники - в другой, и села на старый матрас в чулане, называвшейся кроватью. Она неподвижно сидела и смотрела в одну точку. Все ощущения словно окунули в Атлантический океан и бросили их там тонуть, стирая всякие мысли кричать о помощи. Перед глазами у девочки пролетали картинки их детства. Вот они с Гарри тихонько празднуют свой восьмой день рождение с печеньками, дававшимися в школе вместе с обедами. А вот они смеются убегая от Дадли с друзьями по школе. Кузен с приятелями хоть и был сильнее и больше близнецов, но зато был гораздо глупее и медленнее. Из-за слез, появившихся от воспоминаний детства, она уже почти не видела дверь чулана, к которой сидела лицом. Девочка было страшно, она не доверяла людям, боялась их. И неизвестность. Она пугала девочку. Айрин все свою жизнь прожила в чулане под лестницей с братом, и сейчас было крайне тяжело представить жизнь без него. Он не просто был для нее братом. Гарри являлся для нее поддержкой, которая давала силы верить, что все наладится. Что однажды, они закончат школу, устроятся на работу и переедут от ненавистных родственников. Сейчас малышке казалось, что она осталась совсем одна, что завтра ее отвезут в приют и еще неизвестно встретится-ли она когда-нибудь с братом. Ее мысли прервал голос тети, которая обращалась к кузену: – Дадли, – позвала она. – Иди ужинать, я приготовила твои любимые бифштексы! Послышались тяжелые шаги над головой, но вскоре они стихли отдаляясь от лестницы. Поттер вздрогнула. Неужели я просидела тут три часа жалея себя? Надо немедленно взять себя в руки, не хватало, чтобы кто-нибудь меня кто-нибудь увидел заплаканную. Нельзя показывать этим людям слабость. Никому нельзя. Девочка хоть и была юна, но очень не любила, когда ее жалели. Жалость ей была противна. Не любила показывать свою слабость на глазах других. В классе из-за этого ее считали странной и бесчувственной, когда девочки плакали, получая плохую оценку, или если толкнул мальчик, она лишь пожимала плачами, мол, что поделаешь и хуже в жизни бывает. Сама Айрин очень редко получала плохие оценки, и училась почти на отлично. Девочка даже успевала помочь брату с уроками, ведь если кто-то из них получит ниже четверки, то накажут обоих. Просидев еще полчаса под лестницей она взяла полотенце, и отправилась в душ. Надо было помыть голову и постирать шорты и майку, кто ж знает, что ждет ее в приюте. В голове сразу всплыли слова тетки "Вот отправим вас в приют, дьявольские отродья, будите еще молить о том, чтобы мы вас забрали оттуда! " Неужели там намного хуже, чем в этом доме? Вот завтра - то и узнаем, может там даже лучше будет. С такими мыслями она помылась, переоделась и легла на матрас. Спускаясь по лестнице, она видела Гарри сидящего за учебниками. Он посмотрел на нее с грустью в зеленых глазах, но не подошел. Айрин тоже не стала подходить, она все еще немного злилась на брата.

***

Ровно в семь утра Айрин стояла у входной двери с пакетами и ждала, когда дядя допьет свой кофе. Девочка уже мысленно попрощалась с этим домом. Оглядев помещение, девочка наткнулась на зеркало, которое висело в прихожей. На нее смотрела худощавая девчонка с карими глазами, и с каштановыми, кудрявыми на концах волосами, доходившими ей до лопаток. На щеке у отражения виднелся красный след от пощечины дяди Вернона. Девочка была одета в светло зеленую майку, заправленную в короткие темные и потрепанные джинсовые шорты. Дальше разглядывать себя ей помешал шорох. Айрин оглянулась, и увидела выходящего из чулана Гарри. Он долго смотрел на нее, а потом тихо сказал: – Доброе утро. – Доброе, – четко ответила девочка. Айрин хотелось еще поговорить с братом, но она услышала шаги дяди, выходящего с кухни. Девочка быстро преодолела расстояние между собой и Гарри, и стиснула его в объятиях и прошептала, чтобы ее услышал только он: – Я люблю тебя, Гарри. – голос был хриплым. – Надеюсь, что мы с тобой когда-нибудь еще встретимся. – Я тоже люблю тебя, Ай. – Гарри обнял сестру в ответ, и ободряюще продолжил – Конечно встретимся! – Сколько можно обниматься? Бери пакет и за мной! – кинул дядя девочке, и вышел на улицу. – Пока, – помахала девочка брату, выходя за дверь. – До встречи! – крикнул Гарри. Дверь закрылась, а Гарри еще долго смотрел на нее.

***

Айрин выбежала из дома, залезла на зданее сиденье дядиной машины, поставив пакеты рядом с собой, и быстро пристегнулась.  Мистер Дурсль не говоря ни слова, тронулся в сторону города. Девочка всю дорогу до города, занявшую около часа, смотрела в окно. Они приезжали совершенно одинаковые домики, которые были копиями того, в котором она прожила почти девять лет. Вдруг домики сменились красивым пейзажем леса. Сегодня было пятое августа, и на улице была потрясающая погода. Ярко светило солнце, но еще осталась ночная прохлада. Подняв голову на небе, Айрин заметила, что не было ни одного облака. С утра уже щебетали птички, а на улицах почти не было людей. Ай обожала такое время. Увлекшись своими мыслями, она не заметила, как красивый пейзаж леса сменили городские улочки Лондона. Спустя минут пять созерцания города, машина остановилась около трехэтажного здания, огражденного забором. Девочка поняла – это и был приют, в котором ей предстоит жить. Здание было блекло-голубоватого цвета, а в некоторых местах краска начала осыпаться. Во дворе приюта даже не было детской площадки или деревьев, кои были на территории ее школы. Но больше всего Айрин поразило то, что на каждом окне были решетки с большими замками. Это похоже на тюрьму. – Ну что, нравится? – с усмешкой спросить дядя, и продолжил не дожидаясь ответа. – Как же я сразу не подумал о приюте для тебя? Дамблдор говорил только о мальчишке. Даже твой мерзкий брат нужен этому ненормальному, в отличии от тебя. Бери свои вещи, и выметайся из машины, я не хочу из-за тебя еще и на работу опоздать. Девочка послушно вылезла из машины, и поспешила за Дурселем. О каком Дамблдоре говорит дядя? Может ли он быть их родственником? Вряд ли, будь он их родственников , наверное, попросил бы за обоих детей. Но кто же тогда он? Это имя на долгие годы застряло в голове юной девочки, скапливая вокруг себя всю обиду и злость на этого человека, позаботившегося лишь об одном ребенке Поттеров. Айрин ужасно хотелось спросить ответ на мучающие ее вопросы, но она прекрасно знала, что спрашивать у дяди бесполезно. Он не только не ответит, но еще и со злости ударить может. Девочке ничего не оставалось делать, как только слушаться дядю и молчать.