Genius and jollier

      Признаться честно, Сплинтер в первые секунды чуть с ума не сошёл. Да-да, речь идёт именно о тех секундах. После мутации. Но жалобный скулеж и сдавленные рыдания со стороны бывшего Хамато Йоши прекратились, как только ему на глаза попался светло-зеленый черепашонок, с интересом преследовавший хвост крыса. Ледяная корка, покрывавшая сердце японца с момента гибели любимой Тенг Шен, окончательно растаяла при виде всех четырёх малышей… Правда, двое сидели за мусорными баками и категорически отказывались покидать свое убежище. Спустя пять минут уговоров, ласковых фраз и раскланиваний, мальчишек удалось-таки выудить наружу. Что ж… У каждого из них были свои причины вести себя столь осторожно. Рафаэль (тогда ещё не имеющий имени) был по природе своей диковат и недоверчив — это Сплинтер понял сразу. А вот другой черепашонок после того, как очутился на руках нового отца, вел себя смирно и на удивление тихо. Так почему же он так боялся окружающего его мира? Ответ появился буквально через полчаса, когда необычной семье удалось найти себе пристанище на заброшенной станции метро, где было довольно хорошее освещение. Робкий кроха был сплошь покрыт царапинами и синяками. Опасливо косясь по сторонам, он вжался в угол дивана и замер. Сплинтер задумчиво склонил голову набок. В памяти моментально всплыли слова продавца: «Этих четверых мы были вынуждены отсадить от остальных черепашат, так как они… гм… Не очень прижились в общем террариуме. Проблемы в общении, так сказать…» — Ах, вот оно что… — сенсей перевёл взгляд на малыша. Теперь все стало ясно — его просто слишком много гоняли сородичи, так как он был среди них самым маленьким и слабым. Бедняга. Крыс посмотрел в красно-карие глазенки сына. Пустота. Пустота и страх. Что же делать?       Леонардо, Рафаэль и Микеланджело всегда были непоседливыми. Впрочем, как и все дети. Но Донателло… Отличался от своих братьев. Он мог целыми днями сидеть на краю бассейна и таращиться на своё отражение или же буравить взглядом каменную стену. Иногда (правда, довольно редко) малыш подходил к братишкам и внимательно смотрел, как те с увлечением сооружали из камешков башенки и незамысловатые домики. Но черепашонок всегда стоял в стороне, словно тень. Дождавшись окончания игры, Донни все так же незаметно отходил и снова принимал крайне задумчивый вид. И, несомненно, это очень тревожило Сплинтера. Обычно в четыре года дети уже весело болтают и носятся по дому, как ракеты. Все, кроме бледно-зеленого мальчика, так и делали. Да, на его мордочке часто присутствовала теплая и скромная улыбка… Но в глазах крошки плескалась несвойственная такому возрасту грусть. Крыс помнил, что сначала черепашки пытались наладить с братиком контакт, но, после того, как все попытки с треском провалились, они это прекратили. Возможно, теперь Дон жалел об этом… Хотя, кто знает? Ребёнок с трудностями в общении? Замкнутый по своей натуре? Сплинтер никак не мог этого понять. — Привет, — как можно дружелюбнее сказал мастер Донателло, который в это время с энтузиазмом бегал глазами по строчкам книжки о динозаврах, как будто читал… Он ведь не может ее читать? — Сынок, — тряхнув головой, продолжил крыс. — Нам нужно поговорить прямо сейчас. — «И, как всегда, говорить буду только я», — обреченно подумал Йоши. Дон хоть и умел разговаривать, но делал это максимум раз в день. Вставит слово — и следующие несколько часов из него и звука не вытянешь. Черепашонок отложил чтиво в сторону и с интересом посмотрел на отца. Сенсей его явно заинтриговал такой многообещающей речью. Крыс сел рядом с сыном. — Знаю, этот разговор будет нелегким… — Малыш заметно напрягся. — Но мы должны разобраться. Я хочу все же узнать, что с тобой. Почему ты не пытаешься пообщаться с братьями? Они тебя любят и хотят принять в свою компанию… Сплинтер посмотрел Донни в глаза. Сейчас они казались рубиновыми и будто немного светились изнутри. Японец не видел в них своего отражения — только бесконечную печаль, одиночество, нерешительность и сожаление. Крыс быстро поморгал — видение исчезло. Черепашонок с любопытством глядел на отца. Нет, точно не недоразвитый (а такие мысли Сплинтеру в голову приходили, и мутант их стыдился). Он все прекрасно понимает… На сердце у мастера ниндзюцу было тяжело. Поговорить с малышом по душам ему так и не удалось. Казалось, выхода просто нет, и Донателло был обречен замкнуться в себе навсегда… Но спасение появилось весьма неожиданно. И оно было светло-зеленого цвета, с небесно-голубыми глазами и чрезвычайно хорошим настроением. — Микеланджело! — Мутантик, вздрогнув и едва не упав от неожиданности, подскочил к отцу и крепко его обнял. — Да, сынок, я тоже рад тебя видеть, — Весельчак выжидающе уставился на папу, мол, «не зря же ты меня от моих крайне важных дел отвлёк!». — Послушай… Нужна помощь. У Донни проблемы, он хочет с вами поиграть, но дело в том, что он слишком… Хм… Скромный. Нужно его немножко взбодрить… Но будь с ним осторожен! Ему нелегко даётся общение! Голубоглазый кроха гордо выпятил грудку, довольный тем, что ему дали такое ответственное задание, и шустро ускакал из додзё. Сплинтер очень надеялся, что, если крошка не смог понять взрослого, то точно пойдёт навстречу ровеснику. — Донни? — Веснушчатый черепашонок заглянул в комнату старшего братишки. Казалось, что в ней никого нет... Но Майки точно знал, что Дон может быть только здесь. — Эй, ты где? Пропажа нашлась под столом, свернувшаяся в клубок и хныкающая. Но, увидев перед собой младшего, Дон мгновенно отвернулся к стене и затих. — Что такое? — тихо спросил он. Майки нахмурился, опустившись на колени, подполз к кареглазому и приобнял его рукой. — Это с тобой что такое? — пискнул весельчак. — Ты дни напролет ходишь один, таскаешь книжки или просто сидишь в каком-то уголке укромном. — А почему тебя это так встревожило? — Два красноватых озера просканировали Майки. — Сегодня какой-то особенный день? — Нет… Ну панцирь! Ты меня совсем не слушаешь! — веснушчатый задумался… И внезапно понял, насколько одиноко было щербатому все это время, раз он поверить не может, что кто-то пришёл к нему по доброй воле! Братец… Бедный, бедный братишка! — Слушаю… Но я не… — Дона оборвал Микеланджело, молча поваливший его на пол и крепко к нему прижавшийся. Оправившись от шока, черепашонок обнял голубоглазое чудо в ответ. — Майки… Ну… Ну что ты? Все хорошо! Я ведь рядом… — Т-ты нам нужен! — заикаясь от нахлынувших эмоций, всхлипывал будущий ниндзя. — Мы всегда хотели, чтобы ты играл с нами… А ты шарахался. — Я… Мне правда жаль! Я просто тогда испытывал… В общем, я боялся. Страх, что вы меня отвергнете. Я не знаю, откуда взялось это чувство. Но оно меня угнетало с каждым днем все больше… — Мы же пытались с тобой поговорить! — А я этого не знал! В следующие минуты в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как в потолок бьётся невесть откуда взявшая в канализации муха. — Донни? — М? — Давай всё-таки вылезем из-под стола? — Ну… Ладно. — Хочешь, я тебе кое-что расскажу? Ты этого, наверное, не помнишь… А я помню. — Слушаю тебя. — Донателло вытянул шею. — Ну так во-о-от… — И что же ты ему сказал? — глядя на носящихся друг за дружкой Дона, Лео и Рафа, спросил у Майки Сплинтер. Тот пожал плечами и лучезарно улыбнулся. — Когда нам было два года, я сильно ударился о столик рукой. Донни в это время был неподалёку. Он начал меня успокаивать и лежал рядом до тех пор, пока вы не пришли с поверхности. — Ты дал ему понять, что он для вас важен? — Ага! А сейчас простите, я, пожалуй, тоже поиграю в догонялки с ними. — Беги, сынок. Ах, да… — Майки обернулся. — Спасибо. Большое спасибо. Мальчишечка кивнул головой и вприпрыжку полетел к братьям, которые с веселым гомоном нарезали круги вокруг телевизора. Крыс облегченно вздохнул. Все же обошлось. И это благодаря самому младшему члену семьи.

***Спустя 11 лет***

— Ух ты-ы-ы! А что это? А это что? Ва-а-ау! — Майки, надеюсь, ты не… М-м-майки! Брысь! Не смей это трогать! Ох, пресвятой мутаген, да за какие грехи это чудо-юдо свалилось на мою голову? Майки! Я же говорил! Ну не плачь! Сейчас… Я найду бинты и перевяжу тебе руку. Сплинтер подавил смешок. С тех самых пор Донни и Майки всегда были неразлучны. К кому голубоглазый, смахивая слёзы с щёк и что-то визжа про монстров, бежал посреди ночи? У кого обычно сидел полдня в лаборатории? К кому прижимался, когда ему было страшно? Конечно же, к Донни. — Сенсей, я же вижу, что вы что-то скрываете! — С такой фразой неделю назад к медитирующему крысу подошёл Леонардо. — Вы ведь знаете, почему Майки так липнет к Дону? — Понятия не имею, — хитро улыбнулся Хамато Йоши. Лидер поперхнулся от возмущения, но возражать не стал. В этот раз он принесет Рафаэлю (которого тоже этот вопрос интересовал) плохие новости… К слову, темперамент в данный момент стоял у дверного проёма и сам все слышал. Ведь эта тайна навсегда останется между Донателло, Микеланджело и Сплинтером.