New romance

У Лиама и Зейна всегда были немного странные отношения. Они никогда не называли себя друзьями, хотя очень сблизились еще со времен x-factor. Они не признавались друг другу в симпатии, когда впервые поцеловались. Они вообще не говорили о чувствах, в то время как Луи и Гарри липли друг к другу у всех на глазах, и чуть ли не каждому сообщали об их взаимной и бесконечной любви. Найл часто подтрунивал над этим. Казалось бы, парней все устраивало. Глядя на них со стороны, нельзя было сказать, что они чем-то недовольны. Они никогда не обременяли себя рамками в отношениях и клятвами верности. Ничего подобного. Они жили в разных квартирах, проводили время с разными людьми (не считая рабочего коллектива), и никогда не знакомили друг друга со своими семьями. Как-то Найл задал Лиаму и Зейну один и то же вопрос, когда был наедине с каждым: «Кем они являются друг для друга?» И Малик и Пейн в недоумении пожали плечами. На самом же деле эта неопределенность нервировала обоих. Лиам не знал, может ли он назвать Зейна своим парнем после пяти месяцев «отношений». Зейн в свою очередь не знал, может ли он прийти к Лиаму на выходных, позвать его гулять, или целовать парня, когда ему захочется. Просто однажды они обнаружили себя голыми в одной постели, крепко прижимающимися друг к другу. Рядом с кроватью валялась смазка, пустая пачка презервативов и куча одежды. У обоих было жуткое похмелье после ночной вечеринки в клубе. Они отпрянули друг от друга, по очереди приняли душ, молча позавтракали. Им не нужно было слов, чтобы договориться о том, что они никогда и никому не расскажут об этой ночи. И, конечно же, каждый дал себе клятву, что это больше никогда не повторится. Их хватило на две недели. Обычно они занимались сексом, когда были изрядно пьяны. Причина пьянки была не важна, а вот ее исход явно радовал обоих. Хотя никто из них не говорил об этом вслух. Около месяца назад они перешли ту грань. Зейн был абсолютно трезв и отдавал себе отчет во всех действиях, когда на очередной вечеринке подошел к Лиаму и потянул его за руку в сторону выхода. Он поймал такси, назвал свой адрес, и когда они доехали до дома, оба были очень возбуждены. Лиам позволил брать себя снова и снова, впервые по-настоящему наслаждаясь их близостью, потому что обычно он не помнил их секс из-за огромного количества алкоголя в крови. Зейн же просто жил моментом. Их отношения не изменились после этого. Поначалу им было немного неловко, но все прошло после встречи с парнями из группы. Хотя теперь они проводили ночи вместе чаще, чем раньше. Это радовало обоих. Как-то Найл, в компании Луи и Гарри заговорил о Зиам вслух (Зейн в мыслях проклял все магазины типа «Нандоса»). Хоран пошутил об их романтике, а Лиам просто не мог поднять глаза. Блондин все еще рассуждал о странных отношениях и неопределенности, когда Зейн, видя сломленное состояние Лиама, в грубой форме сказал ирландцу заткнуться. Малик вскочил с дивана, быстро подошел к Пейну, на глазах ошеломленных друзей взял того за руку и вывел из комнаты. Как только они завернули за первый угол коридора, он буквально припечатал Лиама к стенке и впился взглядом в лицо, что было напротив. Пейн не мог смотреть на Зейна. Тогда пакистанец поднял подбородок парня, чтобы их глаза были на одном уровне. Им не нужно было слов, чтобы понять друг друга. Зейн поцеловал Лиама, а Пейн сильно притянул Малика к себе, чувствуя, что сейчас нуждается в Зейне больше, чем в кислороде. Это был первый их поцелуй «просто так», без намека на секс. Лиам в мыслях благодарил беспечного Найла. Это стало их первым днем «x». В тот день их отношения стали другими. Более близкими, чем «трахающиеся друзья». Появилось нечто похожее на понимание. Они взаимодействовали без слов, с одного взгляда читая друг друга. Лиам впервые пригласил Зейна к себе. Они оба понимали, что план Пейна на ужине и фильме не закончится. Так и вышло. И их секс впервые можно было назвать не страстным, а нежным, с множеством поцелуев, долгой прелюдией, крепкими объятиями после финала и милым разговором до полуночи. Это понравилось им обоим. На утро не было неловкости, когда Зейн, сославшись на несвежее дыхание, убежал в ванную, а вернувшись после, притянул Лиама к себе и прижался к его губам. Они вместе приготовили завтрак, весело болтая о предстоящих съемках клипа в Лос-Анджелесе, а после, заскочив к Зейну домой, поехали в студию на его машине. Луи, Гарри и Найл сразу заметили все изменения. Скромные улыбки, обращенные друг к другу, смущенный взгляд Лиама и чуть покрасневшие щеки Зейна. Их общение, слова, которые несли некоторую двусмысленность, понятную только им самим, и то, как Лиам смотрит на Зейна, пока поет часть своего соло в кабинке. Малик неотрывно пялится в ответ и когда Пейн заканчивает, показывает ему два больших пальца, поднятые вверх. Найл закатывает глаза, Гарри радостно улыбается, а Луи отпускает шутку об их невербальном общении. У Лиама и Зейна всегда были немного странные отношения. Они никогда не называли себя друзьями, хотя очень сблизились еще со времен x-factor. Они не признавались друг другу в симпатии, когда впервые поцеловались. Они вообще не говорили о чувствах, в то время как Луи и Гарри липли друг к другу у всех на глазах, и чуть ли не каждому сообщали об их взаимной и бесконечной любви. Найл часто подтрунивал над этим. Вторым днем «x» стал день, когда они записывали очередную песню в студии. День, когда сердце Лиама пропустило удар, пока он слушал Зейна. День, когда на Малика наорали за то, что тот не смог с первой попытки взять высокую ноту в его соло. Все случилось как в замедленной съемке. Вот Зейн замирает с открытым ртом. Вот его глаза наполняется слезами и мокрые дорожки появляются на щеках. Вот он начинает дрожать. Вот он выбегает из кабинки и бежит к выходу. Вот дверь после него закрывается. Лиам не успел ничего понять. Он в растерянности смотрит на Луи, ища в его взгляде ответы, но все объясняет Гарри: - Они не должны были, - говорит он в растерянности. – По расписанию, у нас сегодня целый день записи, куча времени… Лиам не дослушал его и на всех порах побежал за Зейном. Он обошел кучу кабинетов и залов, пока не нашел парня в гримерке, свернувшимся в клубок на диване. - Зейн… - в голосе Лиама сожаление и Малик чувствует это. - Уходи, Ли, - тихо говорит он. – Мне не нужна жалость. - Зейн, позволь мне… - Просто оставь меня! – чуть повысив голос отвечает Зейн, но в маленькой комнатке это звучит словно крик. Лиам срывается с места и идет обратно в комнату записи. Он долго кричит на работников, но те просто не обращают на него внимания, спихивая все на капризный характер звезды. Когда он совсем отчаивается, он чувствует руку на своем плече. - Иди к Зейну, ты ему сейчас нужнее, - слышит он голос Найла. – Мы разберемся. Оборачиваясь, он видит троих своих друзей. Лицо Луи злое, Гарри одобрительно улыбается ему, а Найл с разгневанным лицом уже стоял напротив работников студии звукозаписи. Когда Лиам снова находит Зейна, тот трясущимися руками держит зажженную сигарету в руках. Он с закрытыми глазами медленно вдыхает дым и не выдыхает. Лиам досчитал до десяти – Зейн все еще не выдохнул дым из себя. Тогда Пейн подходит к сидящему на диване Малику, садится перед ним на колени и, обхватив его лицо, плотно прижимается к губам. Зейн в недоумении распахивает глаза, пытаясь отстраниться. Ему нужно выдохнуть! Лиам, смотря в глаза парня, языком проводит по его нижней губе, приоткрывая его рот и снова прижимается к нему, не оставляя открытого места. Тогда Малик понимает. Зейн медленно выдыхает в рот Лиама сигаретный дым. Тот немного отстраняется и плотно сжимает губы. Чуть подержав никотин в себе, он выдыхает его в сторону, не отводя глаз от Зейна. Глаза Малика красные от слез, но он внимательно следит за каждым движением Пейна, и, как только тот выдыхает дым, Зейн притягивает его к себе. Поцелуй выходит долгим и глубоким, со вкусом горечи на губах, но он устраивает их обоих. Лиам чуть отстраняется от Зейна, чтобы заглянуть ему в глаза. Дыхание обоих сбито, но они не собираются отодвигаться до конца. Лиам прикасается своим лбом ко лбу Зейна, обвивая его шею руками. Зейн выдыхает с облегчением, когда слышит тихое «Я с тобой!» Лиама, и располагает свои руки на его талии. Позже, когда они возвращаются, работники студии извиняются за свою несдержанность и предлагают перезаписать Зейна, как только закончат записывать Луи. Зейн растеряно кивает головой. Гарри долго держит его в объятиях, потом то же самое делает Найл. Они располагаются на диване, Лиам устраивается в кресле и тянет Малика на себя. Тот падает на парня и удивленно смотрит на него, замечая в глазах Лиама смешинки. Гарри и Найл улыбаются друг другу, качая головой в сторону парней. В их отношениях теперь нет места стеснению, неловкости и сжатости. Они по прежнему ничего не объясняют друг другу, за них все делают поцелуи. Зейн снова возвращается к своему образу «крутого парня», но только Лиам знает, какой парень нежный и хрупкий на самом деле. Он насмешливо смотрит на Малика, когда тот начинает выпендриваться в очередной раз, и Зейн под его взглядом чуть заметно сжимается. Пейна это очень веселит. День «x» номер три начинается в утро воскресения. Лиам проснулся от яркого света солнечных лучей, проникающих из приоткрытых штор. Он хотел было повернуться на другой бок, но заметил руку, которая крепко сжимала в объятиях. Он с обожающей улыбкой посмотрел на умиротворенное лицо Малика, запуская свою руку в его волосы. Чуть подавшись вперед, он носом утыкается в шевелюру парня, с наслаждением вдыхая его запах, и тут чувствует, как что-то утыкается в его бедро. Лиам с ухмылкой отстраняется и аккуратно убирает руку Зейна со своего тела. В голове Пейна уже давно крутились кое-какие мысли, но он никак не решался сообщить о своих фантазиях Малику. Но сегодня он решил стать его будильником. - Зейн? – тихо спросил он, но тот упрямо сопел в подушку. Лиам осторожно откидывает одеяло и с удовольствием отмечает «пробуждение» члена Малика. Он переводит взгляд на татуированное тело и не может отказать себе в том, чтобы провести дорожку легких поцелуев от шеи до мышц пресса. Он располагается между ног Зейна, благодаря господа за то, что существуют утренние стояки, и прикасается к эрекции парня. Он пару раз несмело сжимает ее, наблюдая за реакцией Зейна, но тот все еще спит сладким сном. Его рука обхватывает основание плоти и делает движение вверх, заставляя Малика дышать тяжелее. Он все еще спит, но вид такого беззащитного Зейна настолько возбуждает Лиама, что тот чувствует тугой узел, завязавшийся в его животе. Но он хочет успеть сделать то, что начал, пока Зейн не проснулся. О себе можно позаботиться и позже. Лиам осторожно проводит языком от крайней плоти до основания члена, целуя парня в правое бедро. Проведя пару раз по его органу рукой, он обхватывает головку члена парня губами. Плоть Малика становится еще тверже и это возбуждает его сильнее. Малик странно морщится во сне, когда Лиам вбирает член на половину и с пошлым звуком выпускает его. Сверху раздается стон, что заставляет Пейна испугано отпрянуть, но когда он видит, что брюнет все еще спит, он снова наклоняется к плоти. - О, да, - надрачивая орган, Лиам снова с упоением сосет головку, отрываясь лишь затем, чтобы подняться поцелуями по темной полоске волосков до пупка, но почувствовав ерзанье под собой, он сбавляет обороты. Ему нужно успеть закончить. Лиам языком слизывает выступившие на головке капельки смазки и наслаждением пробует Малика на вкус. Стон наверху снова повторяется, и это словно музыка для ушей Пейна. Он хочет услышать его снова, и, обхватывая головку, полностью насаживается своим ртом на член. - Ммм, - звуки, издаваемые Зейном, заставляют улыбаться Лиама. Он снова проводит рукой по члену, поднимаясь взглядом по телу и останавливаясь на лице, когда он неожиданно замечает, что карие глаза напротив внимательно следят за каждым движением Пейна. - Лиам, - хрипит парень, подтягивая его к себе. Он страстно впивается поцелуем в его губы, не позволяя Пейну доминировать в поцелуе, проникает языком в рабочий ротик, когда Лиам вдруг отстраняется. - Ты не кончил, - замечает он. – Можешь трахнуть мой рот. Не давая Малику опомниться, Лиам меняет их местами, и вот уже Зейн нависает над парнем. - Давай, Зейн, - почему-то шепчет Лиам. – Сядь на мою грудь. Он сам подталкивает зад Малика на себя, пока, наконец, лицом не упирается в бедро парня. Лиам обхватывает руками бедра Зейна, ртом вбирая пульсирующую плоть, и в этой крайне неудобной позе чуть приподнимает голову. «Давай!» - читается в его глазах, поэтому Зейн несмело подается вперед, не сдерживая стон. Лиам втягивает щеки, из-за чего скулы выглядят еще острее, а во рту создается горячая теснота, которая снова заставляет Зейна стонать. Он медленно толкается в рот Лиама, чувствуя приближение к концу, и ускоряет свои действия, стараясь толкаться не слишком глубоко. Пейн успевает выводить восьмерки и касаться языком головки члена, заставляя этим упереться Зейна на стенку кровати над ними. Малик тяжело дышит, из последних сил контролируя приближающийся оргазм. Вид его собственного члена, упирающийся в щеку Лиама изнутри, убивает его, он чувствует, что близок. - Лиам, стой, я кончаю, - стонет он и пытается отодвинуться от парня. - Нет! – охрипшим голосом восклицает тот. – На меня! - Что? – спрашивает Малик, обхватывая член рукой. - Кончи на меня! – объясняет Лиам. – На мое лицо. Зейн смотрит Лиаму в глаза и то, как тот в ожидании открыл рот, не дает ему даже попытки переубедить себя. Он быстро надрачивает член, в то время как Лиам облизывает его головку, но последней каплей становятся большие и невинные глаза Пейна (будто это не он сейчас сосет его член абсолютно голый). Зейн с криком изливается на лицо Лиама, пачкая его губы, щеки, нос и шею. Тяжело дыша, он шокировано смотрит на довольно улыбающегося парня и бездумно проводит членом, по его щекам, пачкая еще больше. Окончательно придя в себя, Малик быстро отстраняется, чтобы сесть на бедра Лиама. Обхватывая его лицо, Зейн впивается в его губы, вылизывая собственное семя. Он неосознанно трется об эрекцию парня, выдавливая из того стон. - Ты не кончил, - пробормотал он для себя, собираясь спускаться, но был остановлен рукой Пейна. - Это подождет. Ты не мог бы принести полотенце? – с улыбкой спрашивает он. - Конечно, - смущенно отвечает пакистанец. Когда он умылся и мокрым полотенцем очистил лицо Лиама, он, наконец, задает волнующий его вопрос. - Что это было? - А что? – в наигранном недоумении спрашивает Лиам. - Ты сделал мне минет! – восклицает Зейн. - Ну да, - краснеет Лиам. - Мы никогда не делали подобного… - Тебе не понравилось? - Нет, это было восхитительно! Просто… Это же так интимно! - По-моему, у нас не те отношения, чтобы говорить о рамках интимности, - смеется Лиам. - Точно, - улыбается Зейн и нервно закусывает губу. – Лиам… - Что? - То, что я сейчас скажу, будет очень неправильно. Я не смею требовать от тебя такого, но… - Говори уже, - перебивает его Лиам, готовясь к худшему. - Я не хочу, чтобы ты был с кем-то кроме меня. Мысль, что ты бываешь с кем-то другим, убивает меня. Я не хочу тебя делить. - Ч-что? – заикается Лиам. - Я хочу быть с тобой. Меня бесит вся эта неопределенность, бесит то, как смотрят на тебя другие. Они должны знать, что ты мой! Что только я могу ТАК смотреть на тебя! - А я твой? – сердце Пейна делает кульбит, а олени внутри танцуют ламбаду. - Если ты хочешь, - Малик опускает глаза. - Эй, - Лиам садится к парню на колени, поднимая подбородок вверх. – Это будет значить то, что ты мой парень? - Да, - расплывается Зейн в улыбке, обвивая тела парня руками. - Мы будем вместе, и ты тоже будешь только моим? - Конечно, - Зейн с надеждой смотрит в глаза Лиама, снова кусая губу. - Как я могу быть против? – улыбается Пейн. - Это значит «да»? - Конечно, да! - Мой! – Зейн снова впивается в губы Лиама настойчивым поцелуем. У Лиама и Зейна всегда были немного странные отношения. Они никогда не называли себя друзьями, хотя очень сблизились еще со времен x-factor. Они не признавались друг другу в симпатии, когда впервые поцеловались. Они вообще не говорили о чувствах, в то время как Луи и Гарри липли друг к другу у всех на глазах, и чуть ли не каждому сообщали об их взаимной и бесконечной любви. Найл часто подтрунивал над этим. Они, наконец, чисты перед друг другом. Больше нет недосказанности, кроме одной… Но ведь у них впереди еще много времени, и они всегда успеют сказать друг другу три заветных слова. А пока они будут жить той романтикой, которую делят только на двоих. Никому непонятной романтикой. Новой романтикой.