РАН РАН РАН (2)

Еще один день… Еще один день, когда брат устроил тусу на хате… Еще один день, когда брат напился в хлам… Зачем же так пить? … Юнги как всегда пропускает занятия в университете и устраивает вписку у себя на хате. Зачем учиться, когда у тебя есть выпивка и наркотики? Конечно же, нахуй учебу! Чонгук прилежно пытается учить уроки, но шумная музыка и громкие стоны за стеной ему сильно мешают. Он уже две недели нормально не спит из-за этого глупого старшего брата. Чонгук слышит шаги, которые приближаются к его комнате все быстрее и быстрее. Он повернулся к двери, чтобы встретить гостя, но тот просто постучался… — Вот же! Убью, ебта, всех кто придет ко мне в комнату! Если это опять какая-нибудь парочка которая хочет потрхаться, то я въебу им так, что они улетят отсюда! — проворчал про себя Чонгук. Открывает дверь, а там… Брат! — Юнги, ты что забыл у меня в комнате? Опять просишь чтобы я ее освободил на ночь? — зло ответил Чонгук. — Нет… Просто хотел кое-что спросить — промямлил про себя обкуренным и пьяным языком Юнги. — Ну и что же? — Знаешь… Тебе завтра в школу… И… Я тут подумал… Может бухнешь с нами, а завтра туда не пойдешь? Ипать, ты ваще афигел? С какого я в школу не пойду? Бухать говоришь? — Хуй те, Хен! — громко и четко произнес Чон, ели сдерживаясь, чтобы не врезать по роже брату. — Слышь, мелкий, а ты не припизделся ли тут?! Момент, и Юнги стоит уже возле парня, зажимая кисти его рук над головой. Одним движением, он поднимает вроде тяжелое тело Гука и кидает на кровать. Хорошо что она близко стояла, а то бы удивились гости новым красным коврам на полу. А они то все под наркотой, плескались бы сейчас в водичке алого цвета. Юнги хватает галстук принадлежащий его брату, наспех развязывая с шеи и закрепляя белоснежные кисти Чона к верхушке кровати. Оседая сверху, Мин прижимает свой зад к паху младшего, надавливая на него всем весом. Чонгуку неприятно такое поведение брата, а Юнги лишь бы выебать за плохие разговоры в его сторону. Когда с руками было покончено, Мин взялся за, уже давно изученное, тело мелкого. Брат ёрзал под ним, изредка кряхтя от боли в паху, который так и просит о разрядке. Мин же, понимая ситуацию, проводит рукой по накачанной груди Гука, попутно цепляясь ноготками за выпуклости молодого тела. Член Юнги давно ноет, просит хозяина о сексе, о могучей разрядке, но Мин терпит, он должен хорошенько возбудить Чона, чтобы тот сам захотел его. А Юнги знает Гука, он тот еще мазохист. Просто надо помочь ему раскрыть свою сущность. Юнги, под такт новой песне, аккуратно стуча подушечками пальцев, спускается к домашним штанам. Член Гука плотно прижат задницей старшего, от чего у Чона пятна в глазах, что очень мешает здравому смыслу рассуждать. От горячих рук Мина Гуку жарко, а на местах где старший прикасался кожа будто в огне. Руки предательски затекают и перестают сопротивляться, давая надежду парню сверху. В руках его вдруг оказывается бутылка крепчайшего Виски, которую он старательно прятал за своей спиной. Вот же пиздюк! Чувствительно ёрзая на бедраха, Юнги берет в рот горлышко от бутылки и захватывает N миллилитров внутрь. Чон же понимает, к чему все ведётся, и старается сжаться в размерах, пряча губы куда подальше. — Ну что, малыш, поиграем? Голос Юнги привлекательно хрипит, а мягкий тембр вовремя играет на руку, и так же на мозг. Чонгук невольно замирает, пропускает пару ударов сердца и возвращается только тогда, когда старший прилип к его губам, вовлекая в странный поцелуй. От такого напора мозг соображает не сразу, а чуть позже, но приблизительно хорошо. Губы старшего обволакивают, заставляя стонать, но только не сейчас и только не Чона. Младший старательно мотает головой, желая прекратить наступление Мина, но тому хоть бы хны, насрать да и все тут. Юнги кусает губу Чона до крови, надеясь, что тот откроет рот. А мелкий упёртый, как баран, и пиздюк, как пиздюк, поэтому терпит и ворочается, пытаясь скинуть парня с себя. Старший не может оставить это незамеченным и свободной рукой затыкает нос Чонгука. Воздух предательски опустошает лёгкие, организм требует новой порции. В этот момент сила резко кончается и губы невольно размыкаются вместе с плотно стиснутыми зубами. Дурманящая жидкость быстро проникает в рот и её приходится заглатывать дальше, иначе вещи полетят в стирку. Языки обоих скручиваются вместе, бешено танцую внутри. Разум теряет обладание над телом. И все плывет перед глазами. Алкоголь резко бьёт в голову и Чонгуку становится смешно от такой ситуации. Самому даже не верится в такую комедию, будто все словно в кино или Чон просто заснул за уроками. Он, могучий альфач, сейчас лежит под братом, который только под алкоголем такой упёртый. В жизни же, Юнги совершенно спокойный, холодный и рассудительный, и… Умный. За это Чонгук и уважает его. Но всему началу порой приходит конец. И мелкому тоже настал. А точнее застал. Ворвался в душу и прилип там. Имя ему - Мин Юнги. Уж слишком много было брата последнее время: дома, на улице, в магазине, в парке, в кино, — у Гука больше никого и нет. А жизнь заставляет. Единственные друзья сохнут по девкам. Пока что, никому не суждено понять сердце Чона, кроме него самого. Очень хочется насладится этим моментом, когда твой любимый старший брат, зная тебя с пелёнок, выебет, как последнюю тварь, и все забудет. Нет, Чон в этом даже не сомневается, его уверенность просто побила все мировые рекорды! У старшего часто так. Сначала бухает, потом трахается, а утром — Что, блять, было Гукки, расскажи да покажи! И что в таких случаях говорить? А вдруг скажет что: «да я все понимаю, да все помню» и «Гукки, зачем ты так поступил?! Я же твой брат! Ты что, по мальчикам?!» — от последнего вопроса будет ещё хуже! Рука Юнги опускается на «запретный плод» и нежно сжимает окаменевшую плоть, изредка пощипывая и оттягивая сквозь тонкую ткань. Из уст Чона вырывается отчаянный стон наслаждения и боли. Это и выводит маленького, умного и милого Юнги из дома и отправляет далеко, куда даже свет солнечных лучей не попадает, а скрытый Мин, который только трахаться и умеет хорошо, отпирает злощасную дверку, защёлкивая щеколду за Юнги-нормас. В глазах старшего Чон уже не видит той доброй искры. В них одна лишь похоть, разврат, унижение, власть и полное подчинение парня, лежащего под ним. Только такой Мин был полностью неправильным: волосы серого цвета резко переходили в блонд, а кожа становилась ещё бледнее, что смотрелось просто ахуенно. Его глаза сверлили любого, а голова придумывала новые эротишные планы, вроде: — «Кого трахнуть первым, его или его? Или вон тут девушку, что мне глазки строила секунду назад? Хм, ебануться, возьму троих!» Но, а сейчас это: — «Трахнуть брата! Трахнуть брата! Трахнуть брата!» В своих раздумьях старший легонько поглаживает половой орган брата. Гук всеми мыслями старается не думать об этом, а сконцентрировавшись на галстуке, завязанном вокруг кистей, пытаясь хоть как-то расслабить узел. Юнги резко рвёт одежду по швам, позже окидывая жадным и мокрым взглядом накачанное тело Чонгука. Прекрасный торс, пресс, рельефистые руки — у Гука все было идеально и привлекательно. А так же сексуально. Юнги думал, что прибытие в дом маленького мальчика лет 6, мокрого, грязного, брошенного на трассе за 28 км от Сеула, приведёт к ужасно темным краскам его жизни. Но нет, мальчика оставила у себя семья Мина. Дали ему дом, школу, еду, подарили ему новую жизнь, тепло и уют. Пацан около года ещё не разговаривал ни с кем, пока с Америки не вернулся его будущий старший брат, уже на тот момент таковым и являясь. Всего на несколько лет старше, Юн совершенно не замечал этой разницы в возрасте. За ним следили, как за ребёнком, а относились, как к новорождённому. Это и сделало из Юнги — Юнги, который любит баб, имеет много денег, связей по всему городу и кучу баров с алкоголем и наркотиками. Но часть его личности, милая и нежная — любит Чонгука до безумия и желает заботиться о нем все жизнь! А в это время, маленький Чон, понимает, что без Юнги ему жопа, а ещё худо и ужасно. Когда тот уезжает, Гукки запирается в комнате, не ест и не пьёт. Отливает он конечно в горшки с растением, но где-то через дня два, когда Гук закатывает полноценную истерику, Мину звонят и молят о возвращении. Ха, причём, Гук всегда сильный малый перед старшим, ну, а когда того нет, то вообщем то становится… Писькой? Короче, пися до стояка. Юнги проводит рукой по своему горячему члену, медленно надрачивая, и поглощая взглядом Чонгука. Тот моментально реагирует, приподнимается резко бёдрами вверх и получает некий толчее в нутро старшего. Но от такого Мин не теряется. Его больше это заводит, ведь младший хочет быть сверху, а «добрый» братец ему мешает. — Ах, Чонгукки, я тебя оттрахаю, обещаю! — Гук ничего не понимает и только следит за уходящем из комнаты Мином. Руки становятся освобождены, а чувство, жопское такое, совершенно не собирается покидать разум. А ситуация и так желает лучшего: голый, взъерошенный, возбуждённый, и вообще полный секс — Гук, сейчас лежит на своей любимой кровати. Его только что киданули, со стояком и полного желаний. — Вот же сука! Ещё, блять, посмотрим, кто кого оттрахает! Гук смело бежит за старшим в погоню, по пути напяливая свою сползающую одежду. Он лишь глазом замечает, что Мин скрылся в своей комнате. Дверь летит в хлам, ведь её выбил сам Чонгук, аля, злой парень. — Ну, блять, ты вообще ахуел?! Жить расхотелось, пизда ты тупая?! — зло кричал Гук. — Эх, мелкий, зря ты сюда зашёл, ой зря… Юнги стоял перед Чоном с бутылкой какой-то жидкости, травой и белыми порошками в пакетиках. Глаза Гука расширились, и он невольно попятился назад. — Я тебе дал возможность, Гукки, свалить по-хорошему, но ты, видимо, понял… Я… Сейчас трахну тебя… Накачаю всем, что есть, и выебу снова… Ты к этому готов? — старший спрашивает, ну ладно, хотя бы спросил сначала. — Ага, размечтался! Мне ещё завтра в школу, и ты же знаешь, я за ЗОЖ! — Гук снова строит из себя. Пиздюка. — Ну это мы сейчас исправим! Быстро освободив руки, Юн хватает младшего за руки и бросает на кровать, вместе с предметами, важными для жизни. Оседлав сверху Чона, старший повторят все то, что делал минуту назад в комнате Гука. Наливает в рот высокоградусного алкоголя, и, поцелуем, переливает жидкость в рот младшего. Тот же глотает все что попадает на язык, но до последнего старается держать себя в узде. Старший отстраняется и стягивает все ненужное. Если бы предупредил, что потом разденешь снова, я бы даже к одежде не прикасался... Теперь Юнги смотрит на абсолютно голого Чонгука, а тот яро смотрит в ответ и смущается, по-детски так, что хочется его по жать к себе и никогда не отпускать. Руки младшего тянутся прикрыть свой срам от брата, но тот лишь ухмыляется, смотрит играючи. Гуку приходится молиться, чтобы он, ну или не он(кто знает ^~*), хотя бы выжил после полного вытраха его тела. Юнги чувствует, что скоро кончит от одного только вида на такого развратного младшего братца, поэтому, резким движением руки, рвёт всю одежду к хуям. Да! В пизду все шмотьё, лучше быть в чем Адам зачал! Мин быстро, почти не глядя, хватает из ящика смазку, хер знает с каким ароматом, и, резко поставив Чона раком, смачивает свои сухие длинные пальцы, наливая на них смазку. Жидкость, похожая на масло, медленно растекается по бугоркам выпирающих вен. Эта картина завела бы любую шлюху, да что там, шлюху, любого бы старика заставила снова набычиться, и заставила бы ходить любого инвалида(соре, оч плохой пример привела, простите, поймите т-т). Юнги приставляет сразу два пальца к проходу и входит внутрь. Чонгук же, давясь полустоном - полувскриком - полуахом, отстраняется резко, что очень не понравилось Мину. Он схватил Чона за яйца и заставил подвинуться ближе. Внутри очень мокро и горячо, а холодные пальцы старшего придают зашкал эмоций и ощущений, соблюдая резкий контраст температур. Никто, кроме самого Гука, не знает, что он уже давно в воображении мечтает стать подстилкой для любимого брата, а по ночам хрипит в подушку и задыхается от новой порции оргазма. Истома проходит немой судорогой по всему телу, принося ещё больше удовольствия. Но Чонгуку этого было не достаточно. Он хотел большего. Мечтал о разгорячённой плоти, упирающаяся в ширинку. О вставшем на него члене брата, который будет мучиться, смотря на него со связанными руками. Но жизулька решила сделать все по-другому. Она подумала, сопоставила все "за" и "против", в конце концов решив, что жопу Гуку выебут и рот оттрахают. Да, и Чону это очень понравится! Ледяные пальцы двигаются внутри, заставляя тело гореть, а разум плыть, да чтобы не достали. Член вопит о своём присутствие, упираясь точно в пупок, при движении надавливая на него. Юнги разводит пальцы в форму ножниц, пытаясь сильнее растянуть жопу Чона, но вместо этого, старший с нажимом проходит по чувствительному клочку нервов, вызывая блаженный стон наслаждения с уст владельца задницы. - Дааа! Ах-х, Юнги-иии, ещееее!! - кричал Чонгук, сильнее насаживаясь на пальцы. Но Юнги, сука, решил что с него хватит, и, вытащив пальцы, приступил к самой важной части. Расставив ноги младшего по шире, он приставил прохладную головку к колечку сжавшихся мышц. Проникая вглубь, влажные стенки обволакивали твёрдую вставшую плоть, тем самым доставляя море удовольствия своему хозяину. Но при полном входе, остановившись на месте, Чонгук почувствовал душераздирающую боль и пытался сползти с хуя Юнги. Тот же, пытаясь прийти в себя, притянул таз младшего назад, попутно сдерживал себя, чтобы не сорваться на бешеный темп. И как раз в этот момент, член Мина проходит по простате, от чего Гук чуть ли не кончает, а сперма обильно вытекает из стоящего члена, чуть-чуть пачкая живот и простынь. Это и сводит все ограничения на нет. Юнги начинает обезбашенно толкаться в податливое тело. С губ Чонгука с каждым толчком срывается стон за стоном, а мозг тихонько кричит "пока", машет ручкой на прощание и улетает в отпуск. Юнги входит с одного ракурса и проезжается по простате снова и снова. Чонгук же сходит с ума окончательно и кончает на постель брата, бессильно приземляясь прямо в лужу белесой жидкости. Мин поддерживает его за ноги и продолжает свои движения. Мозг Гука не осознаёт что происходит, зато точно чувствует что сейчас будет вторая порция. И да, как и ожидалось, Чонгук снова кончает. С его развязного ротика вырывается имя брата, и Мин кончает внутрь, растекаясь в маленькую лужицы. Сегодня хороший день, Сегодня можно. Они доказали самим себе что любят, и им насрать на все. Вот и Хуй те, Хен! © Гукки