remember me for centuries

расслабление – это была естественная реакция чонгука на то, что чимин клал свой подбородок ему на плечо. он никогда не думал об этом раньше, а также никогда не говорил об этом с другими. чимин очень любил скиншип, всегда искал прикосновений, и чонгук был бы дураком, если бы не признался самому себе, что больше всего ему нравилось, когда чимин был именно рядом с ним. прямо как сейчас, например, когда чонгук сидел у чимина на коленях и что-то смотрел в своем телефоне. он делал вид, что был полностью сконцентрирован на сенсорном экране своего мобильника, но на самом деле он хотел почувствовать сердцебиение чимина сквозь свою спину. глаза чимина были закрыты, а щекой он прижимался к уху чонгука, и его медленные выдохи щекотали его. и чонгук задавался вопросом, может, чимин вообще заснул на нем. а еще ему бы хотелось повернуться и посмотреть на его умиротворенное лицо, но из-за положения это было почти невозможно сделать. обниматься с чимином было тепло, намного теплее, чем с другими хенами. он любил объятия тэхена, конечно же, потому что тот никогда не отказывался пообниматься с ним, а еще хосок был практически экспертом в этом вопросе, но никто из них не мог обнять его так же, как чимин. потому что чимин держал его так, будто он был самым дорогим, что было в его жизни, и, в какой-то степени, так оно и было. чонгук почувствовал шевеление позади себя, а еще то, что чимин переместил его так, чтобы ему было поудобнее, так, чтобы ему было видно, что чонгук делал в своем телефоне. – что ты делаешь? – спросил он хриплым от дремоты голосом. – ничего, хен, – подразнил его чонгук. – продолжай спать. – я не спал, – запротестовал чимин и начал убирать руки с пояса чонгука, подумав, что ему самому захотелось бы убрать его руки, но тот удивил их обоих, остановив чимина. – просто возвращайся ко сну, хен, – настоял чонгук, чувствуя, что у него начали краснеть щеки, и чимин сделал вид, что не заметил, как у него дрожали руки, когда он снова прижался носом к его шее.