ALL YOU NEED IS LOVE

Утро пришло просто непозволительно рано, но уж в этом виноват был не Эрик и не сам Дэйв, а Шарп, с какого-то перепугу решивший поднять их в несчастные восемь утра. — Вы, бестолочи! Вы что, забыли о том, что назначены тренировки по стрельбе и фехтованию?! — Да, мистер Шарп, мы забыли, — смиренно отозвался сонный Эрик. — Через два часа вас ждут на бульваре Сансет, двадцать двести сорок. Я знал, что вы забудете! — довольный собой, агент отключился. — Ненавижу, — привычно пробубнил Дэйв, плетясь в душ. Однако благодаря предусмотрительности Шарпа на тренировку они не опоздали. Вернее, это была пока даже не тренировка, а ознакомительное занятие. Делать из них мастеров спорта никто не собирался, о чем тренер по фехтованию, чем-то до странности похожий на гвардейца кардинала мсье Де Невер прямо им и сообщил. — Главное, чтобы оружие хватали за тот конец, что нужно и не поубивали реквизитом коллег по площадке. — А это очень сложно вообще, фехтование? — Дэйву казалось, что научиться фехтовать это примерно то же, что научиться летать. — Профессиональное - да, но вам-то нужно знать только основы, чтобы сняться там, где невозможно использовать дублеров. В общем, на первом занятии из сорока им дали список необходимого, позволили потискать учебные рапиры и реквизитные клинки, примерно такие, какими придется махать в кадре. — А мне это даже нравится, — решил для себя Дэйв. Судя по горящим глазам Эрика, тот тоже был в восторге. — Это классно! — заявил ему Дэйв. Розен ухмыльнулся и потащил его на второе занятие — по стрельбе. Ему самому, в принципе, это было не надо, но оставлять Дэйва в одиночестве он не хотел. Выполз с занятия Валлентайн с гудящей головой и осознанием того, что он боится оружия. — Давай, я сам с тобой позанимаюсь? — предложил Эрик. — Есть один небольшой тир на Чиветт-драйв, я туда сам хожу. В стрельбе нет ничего сложного, тем более, тебе просто нужно научиться правильно держать пистолет. — Давай. А то я в жизни себя таким неумехой не чувствовал. — Все зависит от тренера, — пожал плечами Эрик. Ему тот здоровяк, что пытался криком поправить Дэйву постановку рук, совершенно не понравился. — Ладно… Времени мало, так что придется обучаться быстрее. — Сейчас заедем к Хейварду — и на Чиветт, идет? — Идет, — легко согласился Валлентайн. Чем еще ему нравился любовник — это тем, что не пытался командовать. Свой день и передвижения он выстраивал в соответствии с пожеланиями Дэйва. Тот мог отказаться ехать в мастерскую реквизита, об одном только предположении, что Эрик прицепит себе хвост и будет им его ласкать, уши и скулы словно заливало изнутри лавой. Может, это все-таки любовь? Если им вместе хорошо. У кого бы спросить? Изо всех взрослых, кто реально старше и опытнее, и с кем можно было бы посоветоваться, здесь, в Голливуде, Дэйв близко знаком был с Шарпом, операторами Гюнтером и Джонсоном, режиссерами «Дикой полночи» и «Шелка» и… Вереном и Рейли. Спрашивать такое у Солтиса он не стал бы и под страхом смертной казни, а вот Амир Верен вызывал безотчетное доверие. «Мы можем поговорить сегодня наедине?», — отбил Дэйв смс. Эмоции Амира, если они и были, остались ему неизвестны, а ответ обнадежил: «Конечно, буду рад помочь» «Спасибо». Дэй слегка нервничал, однако иного выбора не было, сам он разобраться не мог, а спрашивать было не у кого. В мастерской ему понравилось, особенно, наблюдать за процессами создания самых разных частей реквизита: голов, рук, масок, конечностей всевозможных монстров. Эрик договаривался с мастером «по хвостам», а Дэйву предложили полепить из папье-маше и скульптурной глины, потыкать пальцем в силикон и вообще развлечься. Развлекался он от души — слепил маску в виде двух крыльев лебедя. — Хм-м-м, юноша, а у вас явный талант. Не желаете бросить это гиблое актерское поприще и пойти ко мне под крыло? Gloria mundi имеет обыкновение tranzit, а те, кто ее обеспечивает — то есть, мы, реквизиторы, — остаемся, — вкрадчиво заметил выползший из своего кабинета глава мастерской. — Как только меня растопчет злобная критика — непременно явлюсь к вам, — смеясь, заверил Дэйв. — Ну, я вам такой судьбы не желаю, наоборот, буду только счастлив, если однажды смогу заполучить вот сюда, — мистер Хейвард похлопал по внушительному альбому ладонью, — ваше фото с золотой «Лавровой ветвью» или «Оскаром» и автограф. — Непременно! — горячо заверил Валлентайн. — Вот в этом я вам пожелаю всемерной удачи. В общем, через неделю будет готово, — мастер с ухмылкой кивнул непривычно смущенному Эрику и удалился обратно в свое рабочее логово. — Что ты ему наговорил такого? — удивился Дэйв. — Да ничего, вроде. Но это ж Стэнли Хейвард, что у него в мозгах творится, я даже не соображу. — А что он сказал тебе? — Что сделает еще кое-что в подарок. Зная его фантазию, мне уже страшно… гм… интересно, что же будет за подарок такой на сей раз. — Я тоже заинтригован. Ну что, едем в тир, потом к Рейли и Верену? — Ага. Я вот думаю, а не взять ли в аренду машину все-таки? Права у меня есть, а такси ловить надоело. Как считаешь? — Давай попробуем. Может, в самом деле, добираться будем куда быстрее. Но до тира они все же добрались на такси, да и времени на то, чтобы арендовать тачку, у них не было — или тир, или контора. — Тогда завтра смотаюсь туда, — решил Эрик, открывая перед Дэйвом толстенную дверь полуподвального помещения. — Только не смейся, если у меня не будет получаться… — Да ни за что, улиточка. Что смешного-то? Где-то за стенами глухо бахало, почти неслышно — звукоизоляция была хорошей. А вот запах пороховой гари витал в воздухе, несмотря на гудящие вытяжки. — Ну, я неуклюжий… — Эй, перестань самоуничижаться. У тебя все получится, правда. Привет, Джо. Нам нужен глок, патроны и полигон на двоих. Разумеется, ничего у нервничающего Дэйва не получалось. Тогда Эрик встал за его спиной, обнимая, положил ладони поверх его рук. Плавно поднял их, чуть-чуть подталкивая и направляя. Его присутствие странным образом придало уверенности. Дэйв даже попал несколько раз почти в центр мишени. Эрик мягко вынул у него из рук пистолет, разрядил его и снял наушники с обоих. — Умница, улиточка. Просто умница. Побольше уверенности в себе, мое счастье, и все получится. Попробуем еще? — Нет, нам пора уже, ждут на барбекю. Опоздаем — на мясо пустят нас. Эрик глянул на часы, согласился и пошел сдавать «уши», неиспользованные патроны и оружие. — Явились, — поприветствовал их Рейли. — Отлично, Розен, пойдем заниматься мебелью. Эрик кивнул и отправился помогать ему перетаскивать садовые кресла. — Идемте, Дэвид, поможете мне с готовкой, заодно и поговорим, — улыбнулся Амир Валлентайну. Дэйв долго мялся, потом все же решился: — А как понять, что любишь кого-то? Вопрос всколыхнул старые и не всегда приятные воспоминания в Амире, это было заметно по тому, как потемнели светлые серые глаза. — Любишь? Хм, сложный вопрос, мой юный друг… Он помолчал, нарезая овощи для салата, мотнул головой, откидывая выбившийся из хвоста локон. — Я, например, понял, что влюблен, когда начал более-менее соображать после комы. Когда медсестра сказала, что Сол просидел рядом со мной, овощем, практически все время. Когда он честно и откровенно признался, что мы даже не друзья с ним, а заклятые враги. — И тогда вы его полюбили, да? А как понять… что это именно любовь? — Когда становится неважно все, что было в прошлом. Когда не можешь уснуть без него рядом. Когда держишь из последних сил, чтобы не расшиб голову, и молишься, чтобы приступ не стал последним. Я не знаю, Дэйв, что тебе еще сказать. У каждого любовь — это что-то свое. Валлентайн кивнул, решив, что, наверное, он любит Эрика. Им вместе хорошо в сексуальном плане, они не ругаются в быту, они неплохо дополняют друг друга. — Думаю, настоящее понимание придет… ну, однажды. Как удар молнии или просто обыденная мысль за завтраком — это не важно. Просто ты в самом деле однажды поймешь, что вот это лохматое красноглазое чудовище, которое не давало тебе спать полночи — и есть твоя судьба, и без него немыслим новый день. — Спасибо, мистер Верен… Мое чудовище, конечно, спит крепко. Но без него жизни я уже не представляю. — Могу только поздравить, — усмехнулся Амир. — И посоветовать хватать и окольцовывать, пока не поздно. — Окольцовывать? Но однополые браки запрещены. — Запрещены в Калифорнии. Но, например, в штате Юта… — мужчина заговорщически подмигнул. — А вы… — Дэйв замялся. — И мы. В прошлом году было ровно десять лет. Жаль, что кольцо носить на руке не могу, но вот так… — Амир потянул кожаный плетеный шнурок, вытаскивая из-за ворота свитера подвеску — медвежий коготь, рядом с которым болталось простенькое кольцо без узоров и насечек. — Я за вас очень рад… — Дэйв всерьез задумался, не слетать ли в Юту. — Спасибо. Верен спрятал свое сокровище назад и выглянул в окно. — Ага, мальчики закончили с мебелью. Дэйв, там в холле на кресле стопка пледов, отнеси им и пришли мне Сола, окей? Дэйв умчался относить пледы и исполнять поручение. Добравшись до Эрика, он наградил его поцелуем и поинтересовался, заглядывая в глаза: — Розен, а ты после свадьбы мне будешь верен? Черт, это стоило бы спрашивать перед камерой, хотя бы для того, чтобы потом пересматривать раз за разом, как светлеют до почти янтарного цвета его глаза, полыхая таким взрывом чувств — куда там сверхновым и прочим пульсарам! — Только тебе, улиточка. — Тогда надо будет как-нибудь съездить в Юту… — Пусть будет Юта, — промурлыкал ему на ухо Эрик, сжимая в объятиях так, что стало тяжело дышать. — Отцепи…с-с-с-с… — слабо возмутился Дэйв. — Прости, — Эрик чуть разжал руки. — Ты меня с ума сводишь, Дэйви. — Поэтому ты меня решил сразу ликвидировать? — Я б тебя съел, если бы это гарантировало, что ты всегда будешь со мной. — Не всегда… и перестань меня пугать! — Прости… — О, Боже! И перестань постоянно извиняться. Или я тебя укушу. — Прости-и-и, — и голову в сторону, к плечу — кусай, мол. Дэйв цапнул Эрика за шею. От дальнейшего Розена спас явившийся Солтис, затребовавший идти и помогать есть мясо. Глаза его смеялись, нет, хохотали просто тысячами чертей. Гад! Хотя во дворе холодно, да и пространство слишком открытое, чтобы спрятаться и… Дэйва бросило в жар от таких мыслей. Совсем он уже сбрендил, кажется. Мозги? Какие мозги, сплошной спермотоксикоз, будто и не они с Эриком трахаются чуть не каждый день, как кролики. Мясо было превыше всяких похвал, еще старшие выставили бутылку вина специально для гостей. Отказываться было как-то неприлично, а напиваться они не собирались, вино было просто чудесным. Развязывало языки, так что чуть позже все вчетвером до хрипоты спорили над сценарием и оригиналом, разбирая по косточкам поступки, мизансцены, первопричины и последствия тех или иных действий героев. Дэйв даже вспомнить не мог, когда ему было вот так легко и весело. Пожалуй, еще никогда. Он был счастлив, сыт, одет, его обнимал потрясающий парень, у него появились такие чудесные старшие товарищи. И когда они вернулись домой, Дэйв сразу принялся рассказывать Эрику о своих впечатлениях, немного бессвязно. Розен позволил ему выговориться, усадив на диван и обнимая. Сам он был в какой-то теплой пелене, как в коконе — плевать на весь мир, рядом, вот, в руках — настоящее счастье, личный наркотик, предмет одержимости. Любимый человек. Наконец, Дэйв зевнул, приклонив голову ему на плечо, задремал, счастливый как котенок в коробке ваты. Через неделю, когда сестры Ковальски утвердили сценарий, началась полномасштабная работа над декорациями, реквизитом, костюмами, ролями. Выматывались страшно, но это была нужная работа. Особенно, когда они репетировали под присмотром старших. Те могли посоветовать подумать над репликой, сымпровизировать, не торопиться. В воскресенье Эрик привез из мастерской Хейварда запечатанную коробку. — Улиточка, я понятия не имею, что там еще, кроме хвоста, — он передал ее Дэйву. - Но, что бы там ни было… Знаешь, на все согласен. — Погоди с такими опрометчивыми заявлениями, — Дэйв вскрыл коробку. Чертов Хейвард не постеснялся каждую вещь завернуть в оберточную бумагу так, чтобы не было понятно с первого взгляда, что там такое. Пришлось устраиваться на ковре у камина и разворачивать, чувствуя себя так, словно Рождество уже наступило. Хвост оказался длиннющей штуковиной на каком-то суставчатом, гибком и легком каркасе, обшитой натуральной густой, чуть волнистой шерстью точно под цвет волос Эрика. Крепился он вовсе не на плаге или пробке, как опасался Дэйв, а на силиконовой нашлепке-присоске и трех ремешках. Кроме него обнаружились: широкий кожаный ошейник с металлическими заклепками, такие же браслеты-наручники с ушками для прочной стальной цепочки и какая-то совершенно уж невообразимая сбруя с колечками и цепями в самых странных сочетаниях. — Ну, допустим, это понятно, — задумчиво сказал Дэйв, глядя на ошейник. — Это тоже, — он кивнул на наручники. — На меня можешь не смотреть, я БДСМ не увлекался никогда, понятия не имею, почему и зачем этот чокнутый старик это сделал, — Эрик потряс головой. — Тогда пока отложим… Наручники тоже. А ошейник тебе должен пойти. — Как скажешь, улиточка. М-м-м… Так я в душ? — Иди… — глаза у Дэйва постепенно разгорались. Эрик надолго в душе не задержался, выбрался в одном полотенце. Заходящее солнце било в окна и заставляло капельки воды, стекающие с его волос, сверкать на загорелой коже, как кусочки янтаря. — Какой ты у меня красивый. Как с обложки журнала. — Ну, на обложке я тоже был, — усмехнулся Розен. — Начинал с рекламы. Подошел, остановился в шаге от Дэйва и медленно, как в слоу-моушн, опустился на колени. Дэйв застегнул у него на шее ошейник, залюбовался получившейся картиной. Старик Хейвард угадал — ошейник придавал Эрику неуловимое сходство с псом и — безумный градус эротичности всему его облику. Розен еще и подался вперед, касаясь языком руки Дэйва, его запястья. Дэйв прикусил губу, вытянул руку, позволяя Эрику вылизывать ее так, как тот сочтет нужным. Тот, на секунду прервавшись, напомнил: — Хвост, — и продолжил свое увлекательное занятие, втягивая в рот пальцы, обводя каждый языком, скользя им между пальцами до самой ладони, пропуская их в горло. Хвост крепить оказалось занятием довольно увлекательным, зато вид у Эрика с этим меховым дополнением стал такой, что Дэйв аж взвыл от вожделения. Розен еще и задом повилял, отчего хвост закачался, как у радостной псины при виде хозяина. — Ползи ко мне, кобель, — слабым голосом сказал Дэйв, плюхаясь на кровать. Эрик пополз, припадая грудью к полу, усмехаясь и поскуливая. Хвост мотылялся, задираясь пушистым кольцом над его голой задницей. На постель его почти втащили, жадно облизнувшись. — Не хочешь привязать псину? — хриплым шепотом осведомился Эрик, одним рывком опрокидывая любовника на кровать и поддевая носом футболку. — А то… — Пожалуй, такое злобное чудовище стоит усмирить, — усмехнулся Дэйв, быстро раздеваясь и нашаривая отложенные наручники. Вся эта сцена заводила похлеще любого просмотра порно. Хотя какое там порно — тут надо было принимать живейшее участие. Эрик дразнил его короткими касаниями языка, мешая сосредоточиться на застегивании наручников, терся и вилял своим чертовым хвостом так, что просто со страшной силой хотелось почувствовать эту шерсть на себе. Однако перед тем как потерять голову окончательно, Дэйв все-таки защелкнул оковы. И даже полюбовался на получившуюся картинку. Руки Розену он пристегнул к спинке кровати, можно было выбраться из-под Эрика и заняться им вплотную. Но насколько же это эротично, дьявол, черная кожа на смуглом теле, блеск металла на заклепках, ошейник… Эрик еще и обернулся, дразня одним лишь взглядом. Глаза горели поистине дьявольским огнем, подначивая на любые непристойности, какие только Валлентайну взбредут в голову. Теперь, когда Эрик не мог касаться его, Дэйв был волен делать все, что угодно. И сколько угодно. Только еще один маленький штрих… Он нашарил один из тонких ремешков, которыми крепился хвост. Двух хватит, а вот третьим аккуратно обвязать основание члена, перетягивая. — А-а-а, улитка! Садист! — застонал Эрик, когда до него дошло, что Дэйв творит. — И еще какой, — хрипло пробормотал Дэйв. Пришлось больно прикусить губу, чтобы хоть немного оставаться в здравом рассудке. Эрик прижался грудью к постели, прогнув спину и выставив мускулистый зад, на котором не было следов плавок, только ровный загар. Раньше Дэйв не обращал на это внимание. — Дэйви… ха-а-ах… пожалуйста… Валлентайн решил, что ему нравится, когда Эрик просит. Причем так убедительно, что просьбу невозможно не выполнить. Разве что уточнить для порядка: — Пожалуйста - что? Нет, он не забыл, как Эрик пытался выспросить у него самого, что же «Да», в тот момент, когда он способен только стонать и извиваться. — Пожалуйста, трахни меня… Дэйви… — Обязательно, — пообещал Валлентайн и принялся оглаживать и ощупывать поле деятельности, сжимая и разводя в стороны ягодицы, следя, как ремешок соскальзывает, трется о нежную кожу. Хвост от этих движений качался, извиваясь из стороны в сторону, словно гипнотизируя. Дэйв потянул его за кончик, и гибкая плеть, чуть щелкнув, изогнулась, скользнула по плечу и груди. Мех был горячим, приятно щекочущим кожу. Дэйв сдвинул ремешок, наклонился, ужасаясь собственной фантазии, пришедшей на ум, но рассудок уже капитулировал. Эрик же из душа, чистый, значит, можно делать все, что угодно? На вторжение языка в тело Эрик отреагировал долгим стоном. А Дэйва уже несло, вернее, уносило, как ураган — Дороти в страну Оз. Он вцепился в ягодицы любовника, царапая, сминая, разводя еще шире. И наслаждался мигом сорвавшимся на хрип стоном. Наконец, решил, что больше не стоит медлить, желание чего-то большего, чем эти вылизывания, уже зашкалило за все пределы. Прохладный гель смотрелся на темной коже удивительно уместно, но еще уместнее он был внутри, и Дэйв занялся его размазыванием, кусая губы снова и снова, чтобы не сорваться и не вставить без подготовки и сразу. Эрик затих, часто дыша, снова застонал, когда почувствовал, как Дэйв входит. Он ничего не мог для себя сделать, даже назад податься не мог — руки бессильно скребли по простыне, сжимали ее в кулаках до треска. Он мог только бессвязно умолять Дэйва, не зная, чего больше хочет: то ли чтобы это все закончилось поскорее, то ли продлить. Валлентайн же торопиться отказывался, его движения были словно нарочно медленными, размеренными. И безумно точными, каждый толчок отдавался в теле огненными всполохами. — Дэйви… Дэйви… Еще… Бо-же мой! Валлентайн все-таки умудрился в последний момент убрать ремешок с члена Эрика — хотелось, чтобы они кончили вместе. Розен забился под ним так, словно это простое движение было сродни удару шокером, захрипел, выгибая шею. И Дэйва накрыло, разорвало сознание миллионами сверкающих вспышек под закрытыми веками. В себя оба приходили долго, словно возвращались откуда-то из иной галактики, с изнанки мира. Дэйв, когда смог соображать, решил, что такое безумие повторять часто просто нельзя, иначе они однажды точно скончаются вместе. Он кое-как отвязал Эрика, стащил с него хвост. Ошейник пока оставил, очень уж нравился. Розен не протестовал — сил не было даже перебраться на сухую часть постели. Он только передвинул голову, чтобы прижаться щекой к плечу Дэйва. — Так… улетно… — Дэйв улыбался. Поневоле закрадывалась мысль:, а было бы ему так же хорошо с какой-нибудь девушкой? Он сомневался. Девушки требуют другого, как ему казалось — чтоб с ними обращались, как с королевами, сдували пылинки, нежили и ласкали. Нет, Эрик — настоящее сокровище. Даже больше. Он приподнялся на локте, заглядывая в лицо Розену. Тот, похоже, задремал, приоткрыв сухие губы, но лицо было довольным даже сейчас. «Натрахавшийся кобель, вот уж точно». Дэйв переполз подальше, перетащил Эрика на чистую часть кровати. Волочь это сокровище мыть сил не было. Потом, все потом. Сейчас — отдых. А после, когда проснутся, он достанет из мультиварки запеченное в овощах мясо, сваренный на пару рис, они поужинают, посидят в тишине, глядя на мелькание огней машин далеко внизу. Им ведь так хорошо вдвоем, что нет нужды в словах.