А вы, Морозова, приходите после седьмого урока...

      Она поймала на себе голодный взгляд. Голубые глаза блуждали по стройному телу, перехватывали каждое движение. От нее нельзя было скрыться или спрятаться — все равно найдет. Как песик — учует запах. Влада говорила, что Дарья пахнет ванилькой, и это сносит крышу. А Дарья ненавидела ваниль — слишком дешево.       Русоволосая присвоила ее себе. Всю, без остатка. Жадная.       Влада ревновала. Ко всему. К молодому учителю географии, к ученикам, к прохожим мужчинам, что опускают на Дарью взгляд, шагая навстречу. Скандалов не было — Влада хранила все в себе. Потому что понимала — не поможет, на ее учительницу все равно будут смотреть и хотеть. Но трогать ее будет только Влада.       Дарье это нравилось. Нравилось и то, как русовласка с выдыхает ее имя — слышать это в одно удовольствие. Нравилось, как Влада на уроках смотрела на нее, обхватывала пухлыми губками кончик ручки, при этом мило улыбаясь. Дразнит. «Чертовка», — по коже пробежались мурашки, а перед глазами застыли бесстыдные (желанные) картинки.       Манит. Ведет.       Картинки приводят к очередной бессонной ночи.       Владе становится слишком жарко, хоть окно в спальне открыто. Дарья целует нарочито медленно, растягивая удовольствие, пробуя на вкус. Холодные пальцы блуждают под майкой ученицы, случайно задевая затвердевшие соски. Вырывается первый стон, Влада прижимается ближе, желая большего. Дарья перехватывает его губами.       Руки скользят под короткие шортики, и Влада тает. Бьется в конвульсиях, тянется ближе. Грудь вздымается, сердце колотит в грудной клетке.       Дарья легонько толкает ее на кровать. Нависает сверху, заглядывая в голубые глаза, покрытые туманом и желанием. «Завтра контрольная». «Плевать», — девушка сама приподнимает таз, стаскивая с себя шорты и кружевные трусики. Девушка знает слабые места ее любимой. «Ты ведь ничего не знаешь», — взгляд Дарьи медленно опускается вниз. Влада замечает, что учительница держится из последних сил — в глазах застыла похоть. И сама поддается на встречу.       Дарья срывается. Она пытается напиться, но жажда продолжает ее мучать каждый день. От случайных прикосновений начинает ломать. Вырвавшиеся стоны с пухлых губ сносят крышу.       И они понимают, что тают обе.