НЕПРОСТАЯ ИСТОРИЯ

Вернувшись после рождественских праздников в Чикаго, Альберт дал себе обещание во всем поддерживать свою воспитанницу. Он готов был сделать все возможное, чтобы она, если и не забыла свою любовь, то хотя бы научилась жить, бережно храня ее в сердце, продолжая радовать жизни так, как это умела только Кенди. Однако несчастья, которые с таким упоением всегда преследовали девушку, и на этот раз помешали осуществлению его планов. Едва вся компания вернулась из приюта — Кенди слегла с лихорадкой. Вечер в саду, на приеме, и игры на улице с детьми — не прошли бесследно для несчастной. Больше недели девушка провела без сознания. Днем и ночью Кенди металась в бреду, страдая от жара или озноба. Врачи одной из лучших больниц Чикаго лишь разводили руками, говоря, что болезнь давно должна была отступить, но больной не становилось лучше. Альберт, Арчи и Анни неотлучно дежурили в ее палате. Все они в эти дни были похожи на несчастных сирот, лишённых родительского тепла и ласки материнского дома. В один из таких дней, точнее вечеров, когда Альберт дежурил у кровати больной, произошло то, что заставило друга и опекуна всерьез задуматься над принятым однажды решением. Кенди все еще металась в бреду, сжигаемая высокой температурой. Дыхание было хриплым и прерывистым. То и дело на лбу ее и щеках выступали капли пота. Альберт наклонялся, что бы вытереть мокрые капли со лба и слышал, как губами, пересохшими и растрескавшимися девушка едва слышно, сквозь хриплое дыхание выдыхала имя в два слога. Звала ли она или что-то видела во сне, Альберт так и не понял, но то и дело по бледным щекам струились соленые дорожки слез. «Как же ты будешь жить дальше, если даже во сне ты зовешь его, — думал тогда молодой мужчина, - мы, твои друзья дежурим здесь круглосуточно. Но, вряд ли именно нас ты хотела бы здесь видеть. Будь Терри здесь — может твоя болезнь не длилась бы так долго». Но Терри не было ни в палате, ни в Чикаго, даже в жизни Кенди его не было больше, и девушка упорно не желал приходить в себя. С каждым новым днем Альберт чувствовал, как холодные лапы отчаянья все крепче обхватывают его. С глаз Анни не сходили слезы, Арчи с каждым новым днем становился все угрюмее и молчаливей. Однажды, приехав в особняк, мистер Эндри встретил там своего племянника. Юноша сидел в гостиной, мрачно глядя в окно и сжимая в руках кружку остывшего чая. — Я только из больницы, Анни осталась с Кенди, — без обиняков пояснил мужчина. В последние дни это вошло у них в привычку. Вместо обычных приветствий трое друзей отчитывались друг другу о состоянии больной. — Что говорят врачи? — безучастно спросил Арчи. — Говорят, она скоро должна прийти в себя. — Тоже они говорили три дня назад. Что-то мало я им верю. — Арчи, мы, можем не верить врачам, но мы обязаны, верит в Кенди, — горячо произнес Альберт. Эти самые слова мужчина уже несколько дней повторял про себя как молитву. — Я верю в нее, — тихо произнес Арчи и посмотрел на Альберта глазами полными слез, — Знаешь, почему я верю? До встречи с Кенди, я был обычным избалованным мальчишкой. А потом в моей жизни появилась девочка со смешными хвостиками. Именно она показала мне и Стиру, и Энтони, что существует другая жизнь за стенами большого особняка. Потом погиб Энтони. А Кенди снова совершила маленькой чудо. Она научилась жить после этой трагедии и показала нам как это стоит делать. Хотя ей и было тяжелее всех. Кенди, как добрый волшебник никогда не скупилась на подарки для друзей. Мне она подарила Анни, заставив посмотреть на нее не просто как на глупую девчонку. Стира она всегда вдохновляла на новые изобретения, всегда поддерживала самые безумные его идеи. Даже для Анни и Патти научились у нее многому. Все мы многим ей обязаны. Она всегда вдохновляла нас на лучшие поступки в жизни, всегда жила для других. И теперь она не посмеет причинить нам столько боли, — юноша на минуту замолчал, невесело разглядывая обстановку гостиной, — Жаль только мы ничего не можем предложить ей взамен. Все мы уже взрослые, все уже выбрали свою дорогу. Все, что мы можем предложить Кенди — это теплая дружеская компания по выходным. — Разве этого мало, — возразил Альберт, — Кенди ведь тоже нашла свой путь — из нее получилась прекрасная медсестра. У нее дар лечить людей. — Дар не согреет девушку холодной зимней ночью, — отрезал Арчи, — Терруз, мать его, Гранчестер, я ведь почти поверил, что она забыла этого идиота. Но вчера, вчера я всю ночь слушал, как Кенди зовет его. А где сейчас скажи мне, этот ублюдок? Он спокойно играет в своем театре и готовится жениться на другой. А ведь тогда, в колледже он заставил меня поверить, что и Кенди ему небезразлична. Как видно его любви хватило лишь на дорогу до Нью-Йорка. — Не говори так, Арчи, ты ведь не знаешь, какие обстоятельства заставили их расстаться, — пытался Альберт защитить друга. — Какие могут быть обстоятельства? Скажи мне, что может заставить отказаться от любимого человека? Этот вопрос Арчи повис в тяжелом воздухе гостиной, хотя Альберт и знал на него ответ. Но слово «долг», почему-то в этот момент показалось ему чем-то неправильным, тем более, что он все равно не смог бы рассказать Арчи всех обстоятельств той ночи в Нью-Йорке. Уже на следующий день предсказания Арчи стали сбываться. Кенди пришла в себя и стала поправляться, день, за днем набираясь сил. Друзья хранили молчание о том, что успела рассказать им подруга, пока была без сознания. Но они не могли заметить, как изменилась девушка придя в себя после болезни. Она казалась разбитой и подавленной, как в тот день, когда вернулась из Нью-Йорка. Каждый раз, когда Кенди улыбалась друзьям, рассказывая о том, как здорово будет, наконец покинуть больницу, Альберт видел в ее глазах ту самую тоску и обреченность, которую когда-то разглядел во взгляде молодого человека, встреченного им в Лондоне. Действительно В те дни в голове мистера Эндри созрел план, точнее не план, а надежда. «Если Кенди все еще любит Терри, — думал мужчина, — то может, и он не забыл ее? Тогда для них не все потеряно. А Сюзанна, какой бы она не была, она сможет понять, что нельзя привязать к себе человека одним только чувством долга». Все больше и больше веря в это, Альберт, наконец, купил билет до Нью-Йорка, и объявил почтенному семейству, что отправляется в деловую поездку. Тяжелее, оказалось, убедить в этом Кенди. Услышав, куда он направляется, девушка грустно посмотрела на него и просила отменить поездку, много сил пришлось потратить, что бы убедить ее, что его поездка носит исключительно деловой характер, но, даже провожая его вчера, Кенди настойчиво просила Альберта не искать встречи с Терри. Он клялся и божился, точно зная, что не выполнит ни одного из своих обещаний. Ни один из деловых партнеров не ожидал увидеть мистера Уильяма Эндри в эти дни в Нью-Йорке, молодой миллионер отправился в большой город, надеясь на одну единственную встречу. Вот он я, кто ранил, а после смиренно ждал. Оголенный провод, пустая комната и кинжал Я цветы наши срезал и больше их не сажал Без тебя я пустое место. Мой позвоночник — 11 лезвий и 8 жал, Ты ушла — я ни словом не возражал Лишь ладонь разжал, Когда стало тесно. Боль повсюду, куда бы я ни бежал, Мое сердце никто так не обнажал Я бы вырвал его, похоронил, сбежал, Но за мною тень твоя следует, как невеста. У подножья ладоней июнь поменяет май, Моя вечность, я терпеливый Кай Привыкай ко мне по кусочку, заново привыкай. А сейчас закрывай глаза, засыпай. Сколько я протяну вот так — мне доподлинно неизвестно. Большой город встретил его зимним холодом и небом, закрытым темными тучами, готовыми в любой момент обрушиться на землю. Весна, уже заметная в Чикаго, сюда еще не успела добраться. Не теряя времени, Альберт направился к своему адвокату, через которого семейство Эндри вело дела в Нью-Йорке. Потребовалось чуть меньше получаса, для того, чтобы молодой бизнесмен не только смог получить точный адрес Терруза Гранчестера, но и был приглашен на званный ужин, который должен был состояться сегодня вечером, и который, по словам адвоката, молодой актер никак не мог пропустить. «Наверное, встретиться с Терри, будто случайно на приеме, лучше, чем сразу ломиться к нему в дверь с откровенными расспросами» — думал Альберт, принимая приглашение. Ровно в шесть, мистер Кларк, почтенный адвокат, заехал за Уильямом Эндри, для того, что бы лично сопровождать почетного клиента на прием. Дочь мистера Кларка оказалась весьма занятным созданием. Юная леди, не умолкавшая до самого дома семьи Мартин, казалась знала все сплетни города, и Альберт решил воспользоваться осведомленностью юной леди: — Скажите, мисс Кларк, а Терруз Гранчестер точно будет на приеме. Видите ли, он мой друг и я очень хотел бы встретиться с ним. — Терруз! Ваш друг?! — запела юная леди, розовея от радости, — Конечно же он будет. Они с Сюзанной в последнее время не пропускают подобные мероприятия. — С Сюзанной? — притворился непонимающим Альберт. — Да, Сюзанна Марлоу, — его невеста, — с готовностью пояснила мисс Кларк. — Стало быть это прохвост уже успел обзавестись невестой? Кто она? Одна из его поклонниц? — Нет, она его бывшая партнерша. Ох, у этой девушки очень печальная судьба, — девушка драматично пожала плечами, но и не думала останавливать свой рассказ, — Когда-то они вместе с Террузом играли в одной труппе, но чуть больше двух лет назад в театре произошел несчастный случай. Говорят, на одной из репетиций плохо закрепленная балка сорвалась и чуть не упала на Терруза, но Сюзанна успела оттолкнуть его, а сама серьезно пострадала… ей ампутировали ногу. Теперь она больше не может играть. Очень жаль, Сюзанна Марлоу была хорошей актрисой. Однако Гранчестер не бросил ее, они до сих пор вместе и все только и ждут объявления о их помолвке. — Печальная история, — вздохнул Альберт. — С очень хорошим финалом, — не унималась девушка, — они очень красивая пара. Я несколько раз видела их вдвоем в Центральном парке — оба выглядели такими счастливыми. Некоторые злые языки в нашем городе, говорят, что Терруз чувствует себя обязанным перед Сюзанной, поэтому он до сих пор с ней. Но я не верю. Невозможно так смотреть на девушку и ничего к ней не чувствовать. — Бэтти Кларк, — раздался возмущенный голос отца девушки, — от куда тебе может быть известно, как должен смотреть парень на девушку. Довольно глупой болтовни! — Простите, отец, — смущенно произнесла девушка, краснея от того, что наговорила мало знакомому человеку. Но Альберт не заметил смущения девушки. Мысль о том, что Терри действительно мог полюбить свою невесту, только сейчас пришла ему в голову. Что же тогда он будет делать? Что тогда остается Кенди? Очень скоро самые худшие его опасения подтвердились. Попав в огромную залу, великолепного особняка, представленный хозяйке и хозяину дома, молодой бизнесмен с интересом разглядывал представителей нью-йоркской элиты, до тех пор пока не заметил молодую пару, увлеченную беседой. Не без удовлетворения мужчина отметил, что годы, в течении которых они не виделись, пошли на пользу его другу. Терри сильно повзрослел, стал шире в плечах и как будто выше ростом. В аристократических чертах молодого человека больше не было юношеской мягкости — мальчик, которого когда-то встретил Альберт, стал мужчиной. «И без сомнения мужчиной весьма привлекательным, — думал Альберт, — раз женская половина гостей не сводит с тебя глаз». Однако, как и на приеме, после премьеры, Терри ни на шаг не отходил от своей спутницы, не замечая устремленных на него пылких взглядов. Девушка, стоявшая рядом с ним, выглядела очень счастливой, весь вечер она не сводила восхищённого взгляда с молодого человека. Заиграла легкая музыка и эти двое отправились в центр танцевального зала. Подхваченная мелодичным аккордом пара кружилась в танце. Движения их были слегка скованными, но они оба, будто не замечали этого, как и всего, что творилось вокруг. Альберт наблюдал за ними из противоположного зала, и в сердце его росла боль и обида, за свою подругу. Терри в этот момент меньше всего был похож на человека, страдающего от любви к другой «Он имеет на это право, — напоминал себе мистер Эндри, — для него даже лучше, если он смог полюбить Сюзанну». — Мистер Эндри, — прервал его размышления подошедший адвокат, — вы кажется хотели встретиться с Гранчестером, он уже здесь. — Да, я как раз заметил его. Мистер Кларк, не могли бы вы представить меня Террузу. Мы так давно не виделись, что я боюсь он может не узнать меня. — Как пожелаете, — кивнул мужчина, привыкший не задавать лишних вопросов, — мистер Гранчестер, — окликнул он юношу, пересекая в сопровождении Эндри банкетный зал, — Я хотел бы представит Вам мистера Уильяма Эндри, моего давнего клиента. Терри обернулся, услышав свое имя, и на лице его читался неподдельный интерес. «Эндри, — мелькнула догадка в голове Альберта, - он, конечно, помнит, что именно эту фамилию носила Кенди. Интересно, как Терри отреагирует, узнав, что дядюшка Уильям — это я». Несколько минут мужчины пристально смотрели друг на друга, ища старые черты в новых обличьях. Интерес, недоумение, изумление и радость поочередно отразились в лице Терри, когда он узнал бродягу ил Лондонского зоопарка в этом представительном джентльмене. — Альберт! — в восторге воскликнул он, крепко пожимая руку друга и хлопая его по плечу, — Не ожидал увидеть тебя здесь. Но почему мистер Кларк назвал тебя мистером Эндри? Это шутка? — спросил Терри, пристально глядя в лицо друга, Альберту показалось, что он надеется прочитать в его глазах ответы на вопросы, которые не может произнести. — Боюсь, что нет. Мое полное имя действительно Уильям-Альберт Эндри. — Терри, почему ты никогда не говорил нам, что знаком с одним из самых влиятельных бизнесменов Чикаго? — кокетливо спросила девушка, стоявшая рядом с Сюзанной и наблюдавшая за встречей двух друзей. — Видишь ли, Карен, — пояснил молодой человек, — до этой минуты я и сам не знал, что знаком со столь значительным человеком. Когда мы виделись в последний раз, Альберт был простым рабочим в одной из зоопарков Лондона. Как получилось, что тот бродяга вдруг оказался таким богачом? — «Как получилось, что человек, с которым жила Кенди оказался ее опекуном?» — добавил про он себя. — Всему виной моя любовь к путешествиям и не любовь к громким именам, — полушутя, полусерьезно пояснил Альберт, — Но это очень долгая история. — Ваша тяга к путешествиям привела Вас в Нью-Йорк? — кокетливо спросила Карен. — Нет, я здесь, потому что хотел увидеть друга, ставшего знаменитым актером. — Кроме меня у тебя есть еще друзья актеры? — брови Терри удивленно поползли вверх. — Я говорю о тебе. Ты — единственный знаменитый актер, которого я знаю, — улыбнулся мужчина, отвечая на сарказм. — Альберт, разреши тебе представить, мою партнершу Крен Клейс и Сюзанна Марлоу — моя…невеста, — сказал Терри, указывая на девушек рядом с ним и отводя глаза. Карен заигрывающе улыбнулась молодому мужчине, а Сюзанна протянула руку в знак приветствия. — Рад познакомится с вами, леди, пожалуйста, зовите меня Альберт, — раскланялся молодой Эндри, пристально разглядывая Сюзанну. Без сомнения девушка была очень красива: чуть выше Кенди, более изящная, она казалась почти невесомой и очень хрупкой, как фарфоровая статуэтка. — Альберт, — наконец, заговорила мисс Марлоу, — расскажите, как вы познакомились с Терри? — Это очень занятная история, мы встретились в баре, в Лондоне. Терри был не много пьян, и ввязался в драку с постоянными клиентами, которые были не много старше его. Решив, что это не много не честно — я помог ему, а потом отвел раненного хулигана в колледж, где он тогда учился. — Терри, как же это похоже на тебя, — рассмеялась Карен. — Терри, ты подрался и был ранен? — удивилась Сюзанна. — Не сильно, дорогая, — поспешил успокоить ее молодой человек, — Альберт немного ошибся тогда, правда, дружище. Вместо моей комнаты, он отвел меня в женское общежитие. Хорошо, что удалось сбежать до того, как кто-то меня там заметил. — Я и не знала, что ты в колледже вытворял подобные вещи, — не переставала удивляться Сюзанна. — Поверьте мне, мисс Марлоу, — ехидно заметил Альберт, — пьяным залезть в общежитие девушек — меньшее, на что был способен тогда Терри. — Охотно верим, — заметила Карен, и все рассмеялись. Все оставшееся время приема мужчины посвятили воспоминаниям о давно минувших днях. Сюзанна сидела рядом с ними и внимательно слушала, обрадованная возможностью узнать больше о жизни любимого. Прием подходил к концу и гости уже покидали бальную залу, но двое друзей не желали отпускать друг друга, понимая как много у них еще ест вопросов, которые стоит задать. Но говорить в присутствии Сюзанны не хотелось ни одному. — Альберт, я очень хочу услышать длинную историю о том, как ты оказался вдруг мистером Уильямом Эндри. Если ты не слишком занят, я буду ждать тебя завтра к шести часам на углу 42 и 43 улиц, моя квартира на втором этаже. — Я обязательно приду, — пообещал Альберт, и мужчины пожали друг другу руки. Молодой миллионер отправился в гостиницу, размышляя над тем, что спросит завтра, и что будет делать, получив ответ. Эти же мысли штурмовали его мозг весь следующий день, до тех пор пока он не оказался на перекрестке двух уже названных улиц. Добродушная домоправительница, видимо предупрежденная о его приходе, с радостью проводила гостя к квартире знаменитого жильца, ни на минуту не переставая восхищаться талантом «мистера Гранчестера». Ровно в шесть часов Альберт постучал в двери 6 квартиры и был встречен приветливой улыбкой хозяина. — Добро пожаловать, дружище, — протянул руку Терри в знак приветствия, и, получив ответное рукопожатие, пригласил друга войти. Альберт не без удивления отметил роскошь апартаментов. Квартира не была большой — гостиная, кабинет, кухня и спальня, но обставлены они были со вкусом и выглядели очень чистыми, хотя и немного не обжитыми. Казалось, и большой мягкий диван, и камин перед ним, и кофейный столик, и большой книжный шкаф — стоят здесь лишь как декорации уютной жизни. Только письменный стол в кабинете, заваленный различными бумагами, и чайник, закипавший на кухне — выдавали присутствие в этой квартире жильца. — Ты очень не плохо устроился, Терри, — начал разговор молодой Эндри, одобрительно разглядывая обстановку комнат. — Да уж, — улыбнулся в ответ тот, — роль ведущего актера дает определенные преимущества. Однако, готов поспорить, мое скромное жилище не идет ни в какое сравнение с особняком семьи Эндри. Я не знаю, что пьет один из влиятельнейших людей Чикаго, но помнится, тот бродяга в Лондоне предпочитал чай, хотя могу предложить чего-нибудь покрепче. — Пожалуй, что-нибудь покрепче будет очень кстати, — ответил Альберт, оценивая сложность предстоящего разговора. Откупорив бутылку коньяка, мужчины вели непринужденный разговор в гостиной. Альберт во всех подробностях рассказал другу свою историю бродяги-миллионера, а потом поведал о последних годах своей жизни в роли мистера Уильяма Эндри. Терри внимательно слушал, не сводя с друга глаз, будто ожидая чего-то. За окнами на город медленно опускался вечер, и тени становились все длиннее, до тех пор, пока полностью не исчезли в воцарившейся тьме. Тут и там, на пустынных улицах зажигали огни. Друзья сидели напротив друг друга, грея в руках бокалы с янтарной жидкостью. Они говорили и говорили, о том, о чем и положено говорить людям, навидевшимся столько лет. Было ли это взаимное соглашение или просто так случилось, но имя Кенди упорно не желало звучать ни в одном из произнесенных предложений. Смелость будто покинула Альберта в эти минуты. Он ужасно боялся, что произнеся имя Кенди, увидит в глазах собеседника лишь безразличие и все его надежды разлетятся в пыль. Однако имя ее звенело в комнате, даже если и не было произнесено. Оно, как невидимая нить, протянулось между ними, с каждой секундой этого дружеского разговора натягиваясь все сильнее, готовое в любой момент разорваться и, звуком лопнувшей струны напомнить мужчинам об истиной причине их встрече. Вопрос, от которого зависит так много, должен быть задан и губы Терри первыми нарушили тревожное молчанье. — Кенди, как она? — чуть резче, чем следовало, спросил он. Этот вопрос, который по плану актера, должен был прозвучать легко и непринужденно эхом разнесся по комнате, ставя точку в предыдущих ненужных разговорах. Едва прозвучали эти слова и взгляд Альберта впился в лицо старого друга, пытаясь найти ответ на его собственный не заданный вопрос, но именно сейчас Терри одел ту непроницаемую маску, которую с такой легкостью носил все эти года. Прежде такой дружелюбный взгляд, стал холодным. — Кенди сейчас могло быть и лучше, на Рождество мы ездили в Дом Пони, и наша непоседа умудрилась подхватить лихорадку, — начал издалека мужчина, и тут же добавил, видя волнение на лице Терри, — сейчас она уже поправляется. Но я думаю, ей стоит съездить во Флориду, погостить у Патти. — Патти — это толстушка в очках, — подхватил молодой человек, вспоминая давно забытые имена и лица, — постоянно ходила с тем изобретателем самоучкой, угробившим мой самолет. Стир, кажется. Он ведь теперь тоже твой родственник? — Стир погиб почти два года назад, — печально заметил Альберт, — он записался добровольцем на фронт и в бою его самолет был сбит. — Мне очень жаль, — с грустью в голосе заметил молодой человек, вспоминая незадачливого изобретателя, — Я ничего не слышал об этом. Прими мои соболезнования. — Это было большое горе для всей семьи. — И для Кенди. — Для нее особенно. Она тяжело перенесла смерть Энтони, а потом еще и Стир. Такое всегда не легко пережить, но время лечит и самые глубокие раны. Сейчас стало значительно легче. Всем нам. А Кенди, она теперь работает медсестрой в «Счастливой клинике», больные, конечно, без ума от нее. Эта девчонка живет одна в маленькой квартире, слышал бы ты, какой был скандал, когда Кенди заявила мадам Элрой, что не желает переезжать в особняк Эндри на «золотом берегу». Я так и не смог ее переубедить. — Значит, она счастлива? — Альберт так и не смог определить был ли задан это вопрос с надеждой или это ему просто показалось, но ответить решил честно: — Нет, она не счастлива, — отчеканил он, признавая грустную правду, — Я приехал именно поэтому. Кенди так и не смогла забыть тебя. Поэтому я хочу спросить, Терри, ты уверен, что вы все правильно решили тогда? — Да, мы все правильно решили, — прозвучал уверенный ответ и Альберт вздрогнул, услышав ужасно знакомые слова. Тишина повисла в комнате и Терри поднялся, подойдя к окну молодой человек замер пристально вглядываясь в темное небо, так похожее цветом на его глаза. — Значит, ты сделал свой выбор, — проглотив ком в горле, продолжил Альберт, разглядывая спину друга, — Я видел Вас с Сюзанной на приеме. Она кажется мне хорошей девушкой. Может Кенди была права, ты действительно, смог полюбить ее. — Кенди ошибалась, — резко ответил Терри, — Я чувствую к Сюзанне все что угодно, только не любовь. Я благодарен за спасение, мне жаль ее погубленную карьеру, я желаю помочь и защитить, но, сколько бы я не старался, в моем сердце нет места для любви к Сюзанне. В ту ночь, когда ушла Кенди, я смотрел на эту девушку и понимал, что никогда не смогу почувствовать к ней и малой доли того, что чувствовал к Кенди. Ты же знаешь ее, Альберт, скажи мне, какой человек, однажды полюбив Кенди, сможет разлюбить ее? Если есть такой — познакомь нас, хочу знать лекарство от этой болезни, — юношу умолк на секунду, будто обдумывая сказанное, но тут же добавил, — Хотя нет… даже если я смертельно болен, не желаю лечиться. Все лучшее, что есть во мне, рождено именно любовью к Кенди. Она научила меня, что счастье других иногда стоит дороже собственных эгоистичных порывов. Я должен Сюзанне. И с ней я и останусь, до тех пор, пока она сама не прогонит меня…. А то, что ты видел вчера — всего лишь очень хороший спектакль, раз и Сюзанна и весь город смогли поверить в него. Альберт слушал друга, и сердце его гулко стучало в груди, отзываясь на ту обреченность, которая сквозила в каждом слове молодого человека. Но все же в его доводах был один изъян: — Тебе не кажется, что это не справедливо, Терри, — наконец заговорил мужчина, — Ваш выбор, он ведь никого, в конце концов, не сделал счастливым. Вы с Кенди страдаете друг без друга, а Сюзанна? Разве она заслужила, чтобы рядом с ней ты был лишь из чувства долга. Твой спектакль не может длиться бесконечно, рано или поздно — она все поймет, что тогда у Вас останется? Только чувство долга и сожаление. Таков Ваш выбор? — Да, — спокойно ответил Терри, и, задернув штору, повернулся к собеседнику, но Альберт не узнал его. Лицом он как будто постарел лет на десять, и глаза приобрели то самое непроницаемое выражение, которое когда-то так пугало Кенди. — Мы с Сюзанной не жертвы, — грустно улыбаясь, заметил незнакомец, — мы оба получаем то, что заслужили. Я наказан за то, что посмел отпустить Кенди в тот день. Мне стоило догнать ее, хотя не знаю, что бы я тогда делал. Может еще раньше… наверно, стоило забрать ее, когда я узнал, что Кенди в Чикаго, или сойти тогда с поезда, … черт возьми, … я постоянно прокручиваю в голове эти мысли и не могу понять, где же я совершил ошибку, … наверное, потому что я совершил их слишком много. А Сюзанна? Если все вокруг нее лишь спектакль, то это, потому что она сама купила билет в первый ряд. Я говорил ей, что всегда останусь с Кенди, но она не хотела меня слушать. Мы с ней оба не несчастные жертвы, мы оба несем заслуженное наказание. Но не Кенди… только не она… Я никогда не имел права на ее любовь, и уж точно не имею прав на ее страдание. — Терри, — прервал его Альберт, — Я приехал в Нью-Йорк с одной единственной целью: помочь Вам. Может мне стоит поговорить с Сюзанной? — Нет! Даже не думай об этом! — отрезал молодой человек, — если ты мне друг, не смей подходить к ней. Я два года собирал по кусочкам, ту девушку, которую знал прежде. Скажи ей сейчас, что наши отношения — это фарс, что тогда будет? — Значит, ее спокойствие стоит больше, чем Ваше с Кенди счастье? — Больше, чем мое — однозначно, а Кенди? я все еще верю в нее. И если, ты действительно хочешь помочь Альберт, пообещай мне две вещи: во-первых, никому и никогда не рассказывай о том, что я сказал тебе сегодня. А во-вторых, обещай, что сделаешь все, для того, чтобы Кенди была счастлива. Обещай мне, Альберт… — Терри в два шага пересек комнату и оказался лицом к лицу со старым другом, — Обещай! Гулко повторил он, пристально глядя ему в глаза. — Я обещаю, — торжественно произнес второй, понимая, что это обещания ему придется выполнить, — Я обещаю, что никому и никогда не скажу о нашем разговоре, и обещая, что сделаю все возможное, для того чтобы Кенди была счастлива. — Вот и хорошо, — спокойно заключил Терри, — А теперь уходи. Видеть тебя — для меня уже невыносимо, слышать, как ты говоришь о ней — невыносимо вдвойне, но знать, что теперь счастье Кенди зависит от кого-то другого — это выше моих сил. Уходи. — Да, я уже ухожу, — глухо ответил Альберт, — Но и ты должен пообещать мне кое-что: Если в твоей жизни когда-нибудь, что-нибудь изменится, — обещая, что ты придешь к Кенди, попробуешь вернут её. — Не сомневайся, добрый друг, — невесело улыбнулся юноша, — если когда-нибудь настанет такой день, и я буду свободен — я не промедлю и минуты. Я буду преследовать Кенди до тех пор, пока она не согласится снова быть со мной. Даже если ее внуки будут против. — До свиданья, Терри, — прощался Альберт, закрывая дверь. — Прощай, Альберт. — донеслось ему в след. Ранним февральским утром все тот же «Чикаго экспресс» уносил мистера Уильяма Эндри прочь из Нью-Йорка. Глядя на полупустой перрон, провожавший его, молодой мужчина думал о том, какой же в итоге бессмысленной оказалось эта поездка. Чего ему удалось добиться? Ничего ровным счетом. Только узнал, что в этой огромной стране, на расстоянии 713 миль друг от друга живут два влюбленных человека, разлученных нелепой случайностью и чувством долга. Двое любящих, упорно не желающих идти на встречу своему счастью, но делающих счастливыми других. Кто мог помочь разрубит им этот узел? Альберт, искал ответ на этот вопрос, борясь с возрастающей паникой, но не находил его, везде натыкаясь на глухие стены. Спектакль двух актеров должен продолжаться. Вот только, сколько еще эти двое смогут выдержать? Невозможно всю жизнь прожить под светом софит, не снимая грима. Рано или поздно всем вокруг станет очевидно, что все вокруг этих двоих — лишь искусно выстроенные декорации, что тогда им останется? Альберт понимал, что ему не хотелось бы этого увидеть. Сделать счастливой Кенди? Уже давая обещание, он знал, что никогда не сможет его выполнить. Он просто не был именно тем, кто способен сделать ее счастливой. А вот Терри… Что так привязало этих двоих друг к другу? Почему они нашлись, когда-то? Что такого было в каждом из них. Чего другие не могли бы им заменить. На эти вопросы у Альберта не было ответов, как не было ни них ответов и у мироздания. Двое людей любят друг друга не за что-то и не вопреки, они любят просто потому что любят. И в этом, пожалуй заключается великая загадка человечества, возможно единственная магия, которая еще доступна человеку. А поезд продолжал свой размеренный ход, меняя за окном одну картину на другую. Но и стук коле, и железо рельс, и пейзажи за окном остались ровно теми же, что и два дня назад.