please don't die

— К-куда? — будто не расслышал Юнги или, лучше сказать, не хотел слышать. — В Японию, Юнги. Нас отправляют на практику в Токио.… На месяц, — Чон опустил голову, чувствуя свою вину перед Юнги за этот отъезд, ведь он обещал, что больше никогда не оставит его дома на такой долгий срок. — Почему так долго? — Прости, я… Я не хочу туда ехать, но должен… — И когда тебе нужно уехать? — Завтра утром, — ответил Чонгук, снова опуская голову. — Так скоро? Что ж… — Ты ведь не обижаешься? Справишься без меня тут? Не будешь творить глупостей? — Чонгук поднял голову и посмотрел на парня с особенной надеждой во взгляде. — Не буду, я ведь обещал тебе, — безэмоционально ответил Юнги. — Я постараюсь вернуться скорее, правда, — крепко обнял, прижавшись к нему. — Тебе, наверное, нужно собирать вещи, — вздохнул Юнги, — давай помогу. Юнги еще немного постоял в обнимку с Чонгуком и пошел в комнату. Следом за ним пошел и Чон. Они молча собирали вещи в небольшую сумку. Юнги заметил, как Чонгук кладет в сумку пачку лезвий, которые лежали в ванной. — Это тебе зачем? — указал на коробочку. — А это чтобы быть уверенным, что ты ничего не сделаешь. — Ты сомневаешься во мне? — Нет, конечно… Просто так спокойнее. Юнги промолчал и продолжил класть вещи, одна за другой. И когда сумка, наконец, наполнилась, он взглянул на время. — Думаю, что нужно закончить наш ужин.… И лечь спать, тебе ведь еще в больницу, а потом в аэропорт. Хочу успеть попрощаться с тобой, — сухо сказал Мин. — Думаю, ты прав, — Чонгук взял Юнги за руку и повёл на кухню, усадив на стул. — Держи, — он подал ему ужин и сел рядом, хотя сам же не взял в рот ни кусочка из того, что приготовил. На душе было так паршиво. Он пообещал Юнги, что никогда не оставит его одного, а теперь придется уехать на месяц, ни капельки не сдержав слова. Весь вечер они молчали и Юнги положил голову на колени Чонгука, пролежав так всё это время. Чон медленно гладил его по голове, сильно переживая, что Юнги не выдержит долгой разлуки и всё-таки что-нибудь сотворит. Присмотреть за ним абсолютно некому, а соседям только дай повод, чтобы в психбольницу его обратно затолкать. Позже, Юнги всё-таки отпустил Чона в душ, а когда настала его очередь, Чонгук просидел всё это время под дверью и поглядывал на часы, засекая десять минут, за которые Юнги обычно успевает помыться. По истечению этого времени, он вышел из душа и вместе с Чонгуком лег спать, заключив его в свои объятия на всю ночь. Утром прозвенел будильник. Чон так плохо спал, что вставать нисколько не хотелось. Юнги до сих пор прижимал его к себе, поэтому выбраться из объятий было крайне трудно, но всё же ему удалось. Чонгук тихо встал и ушел умываться. Он не хотел будить Юнги так рано, поэтому приготовил завтрак и только после того, как немного поел, разбудил его. — Ты что, уже уходишь? — потягиваясь, Юнги вышел в прихожую. — Да, мне уже пора, — виновато произнес Чон. — Ах, ты, даже пораньше не разбудил! — проворчал Юнги. — Ладно, но обещай, что не заставишь меня волноваться? — Я постараюсь… — Постараешься? — переспросил, приподняв бровь. — Я обещаю, — поправил Чонгук и, не дослушав Юнги, нежно поцеловал на прощание, на что тот сразу ответил, но быстро отстранился, крепко прижимая к себе. — Тебе, наверное, пора, — отпустил Чона. — Да, — неловко помялся на пороге и взял сумку. — Пока. — Пока, — Юнги помахал вслед рукой и, закрыв дверь, пошел завтракать. Чонгук прекрасно понимал, что из-за такого долгого прощания, времени оставалось совсем мало. Он едва успел заскочить в институт и поехал в аэропорт. Но, благодаря чудесам общественного транспорта, Чон опоздал на рейс, даже не смотря на то, что бежал до стола регистрации изо всех сил. Ему повезло, что следующий рейс будет всего лишь через два часа, поэтому ему просто поменяли билет. Все эти два часа Чонгук думал только о Юнги. Чувство вины буквально пожирало его изнутри. Спустя некоторое время по аэропорту взволнованно забегали рабочие. Чонгуку стало любопытно, поэтому он подошел к столу, где ему поменяли билет. — Рейс отложили ещё на час. Что-то случилось? — Предыдущий самолёт разбился. Можешь радоваться, тебе очень повезло, — на этих словах она закрыла кассу, оставив Чонгука одного наедине с мыслями. «А что если бы в этом самолёте оказался я?», «Что если бы я разбился?», «Что бы случилось с Юнги?», «Он бы навсегда потерял веру в людей и снова попал в больницу?». Голову посещало всё больше и больше новых вопросов. Чон снова сел в зал ожидания и уже смотрел новости про случившийся инцидент, как вдруг до него дошло, что Юнги до сих пор не знает о том, что он не был на том самолете. Сообщить способа не было, Юнги не имел ни телефона, ни друзей, а Чимину звонить не хотелось. Чонгук сразу же позвонил своему учителю и попросил, как будет время, зайти к нему и всё лично рассказать.

***

Пару дней спустя Юнги сидел перед экраном телевизора и безразлично листал каналы, пока не наткнулся на местные новости. Ужасающие кадры застыли у него в глазах. Он только час назад обнимал человека, а теперь он же стал жертвой страшной аварии. Полчаса он просидел, словно в трансе, не двигаясь и не реагируя на телевизор. В глубине души, он до последнего надеялся, что с Чонгуком всё в порядке, и он скоро вернется, нужно лишь подождать. С этими мыслями он решил наведаться к Чимину. Чим, конечно же, уже видел новости и был очень рад, что Юнги пришел именно к нему, а не пошел по какому-нибудь неправильному пути. Весь вечер он пытался запихать в Юнги хотя бы ложечку риса, но он отказывался и практически не разговаривал с ним. Чимин настоял на том, чтобы тот остался у него ненадолго, потому что в таком состоянии оставлять больного человека нельзя. — Юнги-я, ты не ел ничего три дня, может, поешь хоть немно-о-о-жечко? Прошу тебя, — пытался уговорить его Чимин, на что тот так и не получил ответа, а увидел лишь скривившееся лицо. — Новостей больше не было? — неожиданно спросил Юнги. — Только количество жертв, пока что не уточняется, кто погиб. Но, может, ты поешь всё-таки? — Нет, извини, мне нужно кое-куда сходить, — стал собираться. — Куда ты? — По делам, домой нужно сходить, может, вещи кое-какие принесу. — А, ну если так, то ладно, — Чимин поверил Мину на слово и открыл ему дверь. Как только Юнги вышел на улицу, он глубоко вдохнул и почувствовал огромную тяжесть. Разум уже переставал надеяться на лучшее, но он постоянно повторял себе « нужно только подождать, ещё немного». Лёгкий ветерок развевал на нём футболку, как большой флаг на флагштоке, и трепал волосы. Юнги чувствовал, что с каждой секундой ему становится всё хуже, всё больнее, желание избавиться от этой боли возрастает. Уже начинало темнеть, Юнги бежал домой изо всех сил, думая, что сейчас всё будет по-другому. Что сейчас он прибежит домой, откроет дверь, а в квартире будет гореть свет тёплого оттенка, в нос ударит запах предстоящего, необычайно вкусного ужина и Чонгук выйдет к порогу, обнимет и скажет идти мыть руки. Он забежал в подъезд и с шумом поднялся по лестнице. Так, что все бабки повылазили из своих халуп и начали шептаться. Квартира была пустая, словно жизнь в ней умерла, вместе с надеждой на то, что Чонгук остался жив. Не включая свет, Юнги сбросил с ног обувь и пробежался по всем комнатам. Никого не было. А это значит, что Чон всё-таки попал в эту аварию. Он не смог сдержать слово, значит, и Юнги не обязан сдерживать своё. Его охватила злость, злость на людей, которые уже второй раз виноваты в смерти его близких. «Боль» распространялась по всему телу так молниеносно, что хотелось избавиться от неё, «вылить» всё наружу. Под руку Юнги попалась какая-то стеклянная ваза небольших размеров. Он со всей силы сжал её в кулаке, осколки полетели в разные стороны, а несколько осталось в руке. Соседи слышали весь этот шум и решили, что медлить ни в коем случае нельзя, он только всех загубит. Дежурные врачи тут же собрались и выехали по вызову. Юнги выбежал из квартиры, оставляя за собой красные лужицы. Как только он оказался на улице, там уже стояла знакомая машина, Юнги охватил страх, на него тут же побежали врачи. Тогда он достал из кармана какой-то острый предмет (из-за тусклого освещения не было видно, что именно это за предмет). Врачи подлетели и тут же попытались схватить Юнги, в то время как за всем этим с окошка довольно наблюдали соседи. Юнги уже не знал, что делает, ему было слишком плохо. Он начал бить предметом по ногам врачей, по животу, по рукам — по всему, что попадалось на его пути. И только с помощью ещё одной бригады они смогли поймать его, сразу блокируя его действия. Как только Юнги доставили в больницу, его пристегнули к кровати. Весь вечер они пытались в любом виде «накормить» его успокоительным. Он не давал ничего делать и постоянно дергался, в этот раз все врачи начали его побаиваться. Никто, конечно, не понимал, что вызвало этот сильнейший нервный срыв, однако им было и не до того.

***

Спустя некоторое время учитель позвонил Чонгуку и сказал, что ему срочно нужно вернуться в Сеул. Он кратко объяснил ситуацию, но, так и не договорив, Чон сбросил трубку, вызвал такси и побежал покупать билеты на ближайший рейс. После покупки билета, он набрал Чимина и спросил, не приходил ли к нему Юнги ранее. Сначала он, конечно, задал кучу вопросов и был дико удивлён, что ему звонит «покойник», но потом он сразу же рассказал, что тот недавно ушёл за вещами и пропал. Чонгук сразу сообщил ему, что уже через пару часов прилетит обратно, что не стоит переживать, и что он сам поможет Юнги. Часов через пять, самолёт успешно совершил посадку в Сеульском аэропорту. Как только Чон забрал багаж, он опять вызвал такси и назвал адрес больницы. Ещё через час он был уже на месте. Врачи носились, как сумасшедшие, несмотря на то, что уже ночь. Увидев Чонгука, они вручили ему халат, и повели к нужной палате. Он аккуратно заглянул через щёлку в помещение. Юнги лежал, «прикованный» к кровати и смотрел куда-то в сторону. Глаза его были стеклянные, как при первой встрече. Сердце стало биться чаще, Чонгуку было ужасно больно видеть, сколько страданий он причинил Юнги снова. Он аккуратно, практически беззвучно прошёл в палату и сел на пол перед кроватью. Подняв глаза, он взглянул в эти «стёклышки» и из глаз тут же полились слёзы. Одной рукой Чон медленно приблизился к Юнги и погладил по щеке, отчего тот немного дернулся. — Юнги, — прошептал Чонгук, — Юнги-я, — сквозь голос чувствовалось, что он уже плачет, а в горле застрял горький, твёрдый комок. — Это я, Чонгук, правда. Со мной всё хорошо, — всхлипнул Чон и увидел, что взгляд Юнги обрёл жизненный вид, а из его глаз тоже покатились слёзы. Чонгук вытер лицо рукой и обнял Мина, понимая, что смог до него достучаться. Не медля ни секунды больше, он принялся отстёгивать ремни, которые сковывали Юнги. Расправившись со всеми, он помог ему сесть и снова прижал к себе. Еще около получаса они просидели в такой положении. Чонгук понял, что Юнги уже готов его слушать. — Юнги… Можешь выпить это? — Чонгук показал таблетку, на что он медленно кивнул. Чон налил из кувшина воды и протянул стакан Юнги, а в другой руке таблетку. Он медленно взял стакан, сначала чуть не уронив его, а потом быстро выпил таблетку. — Вот увидишь, тебе сейчас станет намного легче. — Т-так ты.… Не попадал в аварию? — спросил Юнги. — Нет, конечно. Юнги, я… Я опоздал на рейс и поменял билет. Прости меня, прошу, — взял его за руку. — Ты не сдержал слово, я тоже не сдержал… — Сильно болит? — Чон посмотрел на забинтованную руку, — В любом случае, это моя вина. Теперь я клянусь, это был последний твой визит сюда. — Клянешься? Мы не вернемся сюда больше? И ты будешь всегда со мной? — Юнги спросил так, как будто он снова превратился в маленького ребенка. — Клянусь. Уже завтра утром мы будем дома, и я больше никуда не уйду. Только обещай, что ты съешь всё, что я тебе завтра приготовлю. А сейчас тебе нужно поспать, чтобы стало окончательно хорошо. Я буду тут, рядом, я никуда не уйду, — Чон дождался пока Юнги ляжет, укрыл его и обнял. Чонгука до сих пор одолевала дрожь от всего произошедшего. Но, к счастью, Юнги всего лишь повредил себе руку, всё могло оказаться намного хуже, если бы соседи не вызвали скорую. Хотя, даже после этого, благодарности они всё равно не заслужили. Таблетка начала действовать. Юнги стал засыпать. Чонгук аккуратно поцеловал его и тоже уснул, сидя прямо на полу. Врачи и медсестры только заглядывали в плату через окошко, бурно обсуждая всё произошедшее. Только рядом с Чонгуком Юнги обретал покой. Только рядом с ним жизнь казалась цветной. Если до конца верить в любое чудо, оно не пройдёт стороной. Теперь всё будет по-другому. Всё станет иначе.