Морти без Рика

Морти сбрасывает с лица остатки липкой паутины тревожного и беспокойного сна. Снова этот кошмар, один из тех, что мучают его с тех самых пор, как ему исполнилось двенадцать. Это было так давно по его собственным меркам, но по общепринятым прошло всего два года. Морти садится на покрывале и смотрит на свои босые ноги, не достающие даже до пола, в слабом синеватом свечении. - Рик? Морти пока не поднимает головы, ждет, пока ответит его дед. Но он не отвечает. Как и всегда. И тогда Морти поднимает свою голову. Проблема в том, что, несмотря на все старания, в некоторых вариациях все же остаются Морти без своих Риков. Неважно, почему это происходит, но забота всех остальных Риков – а, точнее, специального отдела Коалиции Риков, - находить таких Морти и прикреплять их к живым Рикам, которые по каким-то причинам лишились своих внуков. Перед этим шла краткая терапия, на которую порой забивали – многие Морти все же числятся умственно отсталыми. Но некоторым и подобная терапия не помогала. Тогда его просто прикрепляли к Рикам на испытательный срок и, если Морти не приживался, его истребляли. Этого Морти еще не обнаружили, к его сожалению. Он не знал ничего о своем деде, о своей отсталости, о всем том, о чем знали другие Морти. Но он видел сны, кошмары, вероятно, вещие. И редко в каких из них его не убивали. Ему снилась пустыня. Выжженная радиоактивными шарами трех солнц, она была словно из стекла, а не из песка. И под этой стеклянной крошкой жили скорпионы аномально больших размеров. Они выползали из-под песка, едва почуяв выделения – чаще всего, пот, – живого существа, к которым они едва ли могли относиться. Ловили своими клешнями, размалывали хелицерами тела, мышцы, кости, связки, органы, оставляя лишь лужи крови своих жертв, и забирались обратно под песок. Морти не понимал, зачем им понадобилось в эту пустыню, наверное, он уже и никогда не поймет. Он всего лишь отвернулся, а Рика уже не было. И бесполезно было бежать, прятаться, это не те скорпионы, которые могли бы и проигнорировать человека, нет, они всегда доставали своих жертв. Они были слишком голодны. Их голод не смог утолить какой-то четырнадцатилетний мальчишка. Морти снился какой-то бред. Какая-то девушка с длинными волосами, убранными в хвост, которую все называли Саммер. Снова Рик. Круговорот самых невозможных событий, цветастый калейдоскоп неба, какие-то крики, резкие хлопки, звуки. Морти хочет что-то сказать, что-то крикнуть приближавшейся к нему Саммер, но не знает что. И в один миг все гаснет. Морти просыпается на своей жесткой постели, глядя на стол, стоящий напротив. На нем стопки учебников, тетради, пенал. Ничего лишнего. Лишь то, что выдают в библиотеке детского дома, да привозят волонтеры. Жильцам не запрещено иметь личных вещей, но не всем на них хватает денег. У Морти вечная нехватка, поэтому из личного у него только один поломанный фонарик, который светится неестественно синим, и откуда-то Морти знает, что другой такой фонарик или даже лампочки для него он не найдет. Потому что этот фонарик единственный такой, и светит лишь для Морти. Или не лишь для него. Или еще для Рика. Для того самого Рика, которого он столько раз видел во снах и никогда – наяву. В детском доме говорят, что Морти увезли сразу же из роддома, потому что от него отказались родители, стоило им его увидеть. Еще говорят, что они сразу после погибли в катастрофе. Возможно, случилось и то, и другое, но в другом порядке. К сожалению, Морти этого не знал. Да и никто не знал, наверное. Говорят, что у Морти есть сестра, но никто ее не видел. Еще говорят, что у него был дед, но он быстро умер от цирроза. Говорят, говорят, говорят… Много что говорят, на самом деле. Вот только Морти не верит этому. Он знает, что он не должен быть здесь, что у него действительно есть дедушка, пусть сумасшедший и алкоголик, но каждый день он приходит к нему во снах, обещая различные приключения, и внук с дедом путешествует. Не было ни разу такого, чтобы их путешествия повторялись, они все разные. Разные пришельцы, разные миры, разные задачи. Даже развитие сюжета той игры-симулятора каждый раз было разным. До Морти не доходило, что и Рик каждый раз был иным и никогда не повторялся. До Морти не доходило, что это никогда и не было сном. Это были воспоминания других Морти. Но не его. И, хотя Морти никогда не знал, что значат эти слова, каждый раз он повторял их вслед за дедом - вабба-лабба-даб-дабс.