Северные волки

Йеннифер их любит. Честно вот, просто и обыденно любит, не смотря на все шрамы, несмотря на вредные характеры, и одинаковые седые волосы. Конечно Цири пока еще не седая, но видимо скоро... Заглядывает в глаза Геральту, просит советов.. Всегда заодно… Они сидят на разрушенных ступенях бывшего логова Вильгефорца. Подол платья промок от крови, истрепался, и вообще лучше отодрать его. Да и всему платью в целом конец. Цири сидит рядом, опустив голову на скрещенные руки. Ей тяжело сейчас, очень тяжело, она ведь действительно надеялась, что это последняя кровь в битве Добра со Злом. Геральт был прав, говоря, что меньшего Зла не существует. Битва никогда не кончается. Его битва сейчас там, наедине с Эмгыром вар Эмрейсом, отцом Цири, убийцей собственной жены. Хоть бы она никогда не узнала, на ее долю и так много выпало. Они отказались идти в покои, они дождутся его здесь, на залитых кровью ступенях, зато вместе, как мать и дочь. Йеннифер притягивает ее к себе за плечи и крепко обнимает. - Бедная моя девочка… - ласково воркует она, поглаживая пепельные волосы Цири. – Бедный мой утенок… В ее волосах отчетливо видны седые прядки – следы перенесенных бедствий, и она знает, Геральт тоже видел, тоже был зол. Цири глубоко дышит и обнимает ее за талию, жмется ближе. - Мамочка, все будет хорошо? А в ядовито-зеленых глазах Цири такая грусть, щемящая тоска, печаль и безысходность, что будто грудь тисками сдавило. И она вновь маленький утенок, неловкая вредная девчонка, которую она учила магии в храме Мелитэле. Боже, сколько столетий назад это было… - Конечно, я ведь рядом. – шепчет она. – Мы всегда тебя защитим. Они такие старые, она и Геральт. Если бы не магия, если бы не мутация, умерли бы давно, седые и счастливые, увидев внуков и правнуков… Не узнав бы Цири. Ну его, такое счастье. Йеннифер прижимается щекой к пепельным волосам Цири и смотрит вдаль, в будущее, которому не стать счастливым для них, ради блага Мира. К черту мир, думает она. Тяжелой походкой к ним возвращается Геральт. Он все такой же высокий, сильный, а волосы его белее снега с вершин Скеллиге. Таким она его увидела, запомнила, полюбила. К черту джинна. Она сама знала все с самого начала. Геральт осторожно садится рядом, протягивает руку сначала к Цири, заправляя серую прядку за ухо, поглаживает шрам. - Я убил бы его тысячу раз. – глухо, сквозь зубы, рычит он. - Я знаю, Геральт…Знаю. – устало улыбается Цири. – Я люблю вас. - Все будет хорошо. Мы тоже тебя любим. Спи. – тихо шепчет Йеннифер, целуя девушку в лоб. Геральт, неловко отставив раненую ногу, обнимает своей большой сильной рукой их обеих, кладет голову ей на второе плечо, затихает. «Вот что я искала все это время… Дом. Сейчас я дома.» - думает чародейка, прижимаясь губами к виску Геральта. А волосы у него белые-белые, снежные. У Цири тоже такие будут, со временем. Они станут совершенно похожи, от шрамов и скверного характера, до белой седины. Она верит, глупо и иррационально, что они все равно будут вместе. Так решило Предназначение. Они, северные волки, в их жилах течет ледяная морская вода, а в глазах у них застыли снежинки. Они будут вместе, потому что так решило Предназначение, она читает это в сумерках, в первой звезде, в мимолетном и грустном взгляде императора мира. Йеннифер почему-то улыбается, крепче прижимая к себе свою дочь. Дочь. Как же замечательно это звучит.