Ты нужен мне так, как никто больше не нужен

POV. Никита Лучи солнца ловко пробрались сквозь неплотную занавесь на окне и коснулись моего лица. Отчаянные попытки скрыться от них не увенчались ожидаемым успехом, поэтому, легко поморщившись, я смирился с этим ранним пробуждением и поднялся с тёплой постели. Кофе с немыслимым количеством сахара сделали своё бравое дело и, взбодрившись, я быстро оделся и решительно пошагал в универ. Дорога не дальняя, так что через 20 минут я уже был на месте и разглядывал своих одногрупников. Сегодня не было больше половины моих товарищей, так как после бурных выходных ещё не все отошли. Но мне это ни к чему — здесь меня интересует лишь один человек. И его имя Ваня. Сколько весёлых случаев и невероятных приключений мы пережили вместе и, не смотря на некоторые невзгоды, возникшие у нас на пути, мы всё равно остаёмся хорошими друзьями. А его взгляд… В нём есть что-то завораживающее. Как будто вся грусть мира слилась и втиснулась в его тёмные, чуть ли не чёрные, от какой-то немыслимой душевной тьмы, глаза. Они всегда отнимали моё волнение и поглощали грусть, поднимая моё настроение. Отчасти, благодаря этому, мы были вечными спутниками в универе и за его пределами. Наткнувшись на этот холодный (в чём его ещё одна маленькая прелесть) взгляд, я направился к последнему ряду парт и сел возле Ивана. Постоянно представляю себе эту странную картину нашей жизни: весёлый и жизнерадостный я, энергия которого, похоже, нескончаема, и спокойный, мрачный Ваня, который почти никогда не проявляет своих эмоций в общении с кем-либо, кроме меня. Да, он настоящий лишь со мной одним. «Я очень привязался к тебе. И только тебе я доверяю себя и свои эмоции» — именно так Ваня объяснил своё особое отношение ко мне. Меня это устраивает, так что данную тему мы больше не затрагиваем. Мерзкий звук, отдающийся в моих висках мелким покалыванием, оповестил всё учебное заведение о начале первой пары. Сейчас у нас пара английского языка. Я взялся за дело и переводил все предложения с русского на английский, как того потребовал преподаватель. А Ваня в это время просто смотрел. Смотрел… На меня, что ли? Ладно ещё секунду, минуту, но это ведь продолжается уже половину пары. — Чего пялишься? — с широкой улыбкой на лице спросил я. — Да ничего. Он на время отвёл глаза куда-то в тетрадь, после чего снова принялся разглядывать меня. Я чувствовал на себе его тяжёлый взгляд, и это доставляло мне немного неловкости. Время изучения английского пролетело незаметно. И, так же незаметно, я почувствовал на свой руке тепло Ваниных пальцев. Он легко коснулся меня, наклонился к моему уху и, вставая с места, тихо произнёс: «Мне надо с тобой поговорить. Это очень важно». От этих слов меня передёрнуло, но ничего спросить я не успел, так как громкий звонок оглушил всю аудиторию. Одногрупники быстро встали и начали выходить, а я просто онемел. Я не мог не то, что пошевелиться, — у меня даже сказать что-то язык не поворачивался. Лишь только я увидел рюкзак Вани, скрывшийся за дверным проёмом, как меня пулей унесло в коридор. Поговорить? Да пожалуйста! Только к чему такие тайны? Я вышел с кабинета и стал всматриваться в тёмную толпу студентов, пытаясь отыскать нужную мне личность. Но Вани здесь не было. «Что, блять, за загадки? Он решил в квесты со мной поиграть? Поразвлечься вздумал? Ну я ему…» — мои мысли нарушило касание чьей-то руки со спины. Я резко развернулся и чуть не ударил человека, стоящего предо мной, громадной сумкой, свисающей с моего плеча. Естественно, это был Иван. — Что такое? О чём ты хотел поговорить? Привычным жестом Ваня показал мне идти за ним, и я повиновался. Он привёл меня в помещение, которое сложно назвать даже подсобкой — тут уже давно никто не убирал, и было навалено кучу всякой всячины: начиная от грязных тряпок и заканчивая ненужными шкафами и зеркалами. Войдя сюда, и присев на какой-то шкафчик, стоящий на полу, я почувствовал, как по моей коже пробегают мурашки. Осознание того, что это не простой разговор (раз мы пришли именно сюда), меня пугало. — Никит, — начал говорить Ваня, но почему-то замолчал. Он смотрел в маленькое прямоугольное окно в правом углу и задумчиво потирал шею. — Вот я тебе сейчас кое-что скажу, но не принимай это близко к сердцу. Да какие мурашки? Тут просто муравьи-мутанты пробежали по моей спине. — Ну. — Мне вот просто интересно: как ты относишься к… — он снова замолчал. Неужели это так сложно произнести? — гомосексуализму? — Что? К чему? Чёрт подери, что за шуточки? — не выдержал я. — Да никаких шуток, Ники, — так он называл меня всегда, когда хотел успокоить. — Мне просто надо знать… — Его интонация не завершена. Он хочет что-то добавить, но не решается. Вместо этого он подходит ко мне ближе, и берёт мою руку. — Мне надо знать, как ты отнесёшься к тому, что ты мне симпатичен. Чего?! Это розыгрыш? Где камера? Куда мне смотреть? — Ты о чём? — я чувствовал тепло его руки, но не мог отстраниться. Я был слишком ошеломлён сказанным, чтобы сделать хоть что-то. — «О чём — о чём»? О нас. Я нервно сглотнул, и Ваня заметил это. Он взял в ладони вторую мою руку, и, сжимая их, стал объяснять: — За всё то время, пока мы общаемся, ты стал очень важным для меня. Не видя тебя каждый день, мне становится грустно. Я нуждаюсь в твоей улыбке, колких шуточках, неугомонных движениях и безумных идеях. И это не просто привязанность, как я когда-то говорил. Это нечто большее. Я чувствую это вот здесь, — он указал на место, где покоится его сердце. — Повторяю: это не привязанность. Это симпатия. Симпатия к тебе. И знаю, это очень странно и пугающе звучит, но я трезво осознаю всё то, что сейчас сказал. И я не хочу обидеть тебя, ранить, причинить какую-либо боль. Ты нужен мне так, как никто больше не нужен, — что это в его глазах? Это слеза? — И я хочу, чтобы ты понял это и был рядом со мной всегда. И мои чувства… Они настоящие и искренние. Ты мне нравишься. Я… Я… — я не выдержал такого потока эмоций, в которых узнавал свои собственные, поэтому не смог сделать ничего, кроме этого. Я притянул Ваню ближе к себе и жадно впился в его губы своими. Он впустил внутрь мой язык, и этот поцелуй набрал немыслимой страсти. Я водил своим языком по Ваниному нёбу, зубам, соприкасался с его языком, от чего чувствовал, как он подрагивает. Солоноватый, от слёз, привкус его губ, казался сейчас таким сладким и желанным, что я не готов был с ним распрощаться. Мои руки были на его талии, а его — нежно обвивали мою шею. Этот поцелуй, казалось, может продолжаться целую вечность. И я, в общем-то, не против этого. Но я должен, просто обязан сказать ему хоть что-то. Отпуская его мягкие губы, я тихо произнёс: «Ты нужен мне. Твои чувства взаимны». Ваня заглянул ко мне в глаза и, улыбнувшись лишь уголками губ, обнял меня, прижимаясь так сильно, будто кто-то хочет вот-вот разлучить нас. Нет, я не допущу этого. Пускай мы будем отвергнуты обществом, пускай за нашими спинами говорят разные гадости, презирают нас, — мне плевать. Ведь пока я просто прижимаю Ваню ближе к себе, чувствую его тепло и сердцебиение, этого достаточно для того, чтобы почувствовать настоящее счастье. Я готов жить этим каждый день и не допущу того, чтобы нас разлучили. Я всегда буду рядом с Ваней и готов бороться за наше общее счастье, чего бы мне это не стоило. И он, видимо, тоже.