Попаданец. Шутка Силы

      Однако, за разговорами, едва не забыли, что родителям надо и на работу собираться. Пришлось им поторапливаться. А я за завтраком вспомнил об одной вещи.       - Да, кстати, – сказал я. – Я должен ещё со следователем встретиться, - и, почувствовав недоумение родителей, пояснил. – Ну, с тем, который в больницу приходил.       - А… зачем? – с некоторой опаской спросила мама.       - Ну, как же, - я слегка удивился. – Он ведь говорил, сообщить ему, если что вспомню.       - Так ведь ты практически ничего точно не знаешь, - возразил отец. – Или ты знаешь этого Миху?       - Не знаю, - признал я. – Тем не менее, то, что я вспомнил, подпадает под определение «что-нибудь».       - Но ведь это мелочь, - мама слегка тревожилась. – Зачем это тебе? Этому следователю всё равно знание одного имени не поможет.       Ну, понятно. Обычная позиция для нормальных обывателей. Удалось избежать постановки их сына на учёт, как малолетнего наркомана, теперь хотят, как можно более дистанцироваться от этого дела. Понимаю. И не упрекаю.       - К сожалению, мама, - сказал я. – Всё начинается с мелочей. Так что, увы, я должен встретиться со следователем. И сегодня.       - Но зачем сегодня-то! – воскликнула мама. – Хоть на завтра отложи!       - Нет – нет, - я с улыбкой покачал головой. – Сегодня. Отец хотел вставить слово, но мама его опередила.       - Тогда я иду с тобой, - заявила она решительно.       - А это зачем? – изумился я.       - Ты несовершеннолетний, - сказала она немного торжествующе. – А несовершеннолетние могут общаться с полицией, только в присутствии родителей.       О, как. Впрочем, в Республике тоже есть подобный закон. И в больнице, когда следователь со мной разговаривал, родители рядом были. Оба причём.       До конца завтрака более ни о чём существенном не говорили. Потом отец собрался на работу, хотел показать мне, где ключи от гаража, но я это и сам уже помнил. Мама на свою работу позвонила, отпросилась на несколько часов. Затем она позвонила тому самому следователю, после разговора в больнице, он оставил свою визитку, обрисовала ситуацию, тот сказал, куда и когда подъезжать. До места мы с мамой добрались на маршрутке. Зашли в здание, были остановлены скучающим дежурным. Объяснили ему, кто мы такие, к кому, он позвонил по телефону, велел нам подождать. Ожидание надолго не затянулось – через несколько минут из внутренностей здания вышел сравнительно молодой мужчина, лет двадцати пяти, не более, от которого так и фонило чувством собственной важности. При этом, заметна была некоторая неуверенность. А он не похож на следователя, с которым я говорил в больнице. Да и молодой очень. Наверное, стажёр какой-нибудь.       - Вы – Моховы? – полувопросительно, полуутвердительно обратился он к нам. И не здрассте, ни до свидания, как говорится.       - Так точно, - не удержался я. В глазах стажёра мелькнуло удивление, смешанное с лёгким возмущением, и он предложил идти за ним.       Прошли по коридору, зашли в кабинет, где и увидели того самого следователя. Представился он тогда… Романом Михайловичем Шориным. На вид ему за сорок, внешность самая обычная: слегка полноват, немного помятое лицо, волосы тёмные, тронутые сединой, залысины, взгляд только выделяется. Цепкий и какой-то… неприятный. Глядя на него, вспомнился сыщик из «Бременских музыкантов», вернее, его песня, где он обещал «всех разоблачить». Да, такой разоблачит и не поморщится. Сейчас, правда, он был – само радушие. Любезно предложил проходить, присаживаться, спросил, что нас к нему привело.       Я, в очередной раз, рассказал, что вспомнил. Опустил лишь описание выпуклостей неизвестной мне девушки. Может быть, следак и удивился, или обрадовался, но виду не подал. А эмоции он скрывает, кстати говоря, очень хорошо. Если специально не сканировать Силой, то и не догадаешься, что он чувствует. Если же сканировать… гм. Равнодушие. Ну, ещё капелька разочарования. Возможно, он ждал, что я что-либо путное расскажу.       - Хм,.. – задумчиво молвил Шорин. – Миха, значит… А вы его когда-нибудь видели, мельком, хотя бы? – при этом, он постарался поймать мой взгляд. Ну, а что, мне скрывать-то нечего.       - Нет, - ответил я, глядя Шорину в глаза. – Я даже не знаю, Миха – это сокращение от Михаил, или прозвище. Более того, я не знаю, мужчина это, или женщина.       В глазах Шорина мелькнуло удивление. Он переглянулся со стажёром, кстати, очень ловко переглянулся – не будь я одарённым, ничего бы не заметил. После чего, они устроили мне перекрёстный допрос. Вполне вежливо, я бы даже сказал, изящно, на очень неплохом, кстати, профессиональном уровне – не будь я одарённым и окажись в чём-либо замешанным, они бы меня раскололи. А так… этот допрос не принёс им ничего, кроме дополнительной тренировки.       - Ну, что же, - сказал, в конце беседы, Шорин. – Благодарю за сотрудничество, вы очень нам помогли. Стажёр почти незаметно скривился. Я отлично его понимаю. Помогли, конечно. Сообщили одно имя, неизвестно кому принадлежащее.       - Несомненно, - сказал я. – Важность сообщенной мною информации трудно оценить. От стажёра пошла волна возмущения, а Шорин закашлялся, маскируя смех.       Распрощавшись со служителями Фемиды, стажёр, после ещё одного незаметного переглядывания, дал нам свою визитку, мы с мамой вышли на улицу.       - Лёша, - сказала она с некоторой укоризной. – Зачем было их злить?       - Мама, - удивился я. – Ну разве кто-то разозлился? По моему, вполне нормально пообщались.       - Ну, да, нормально, а как же…       - Мам, не забывай, я могу чувствовать эмоции. Никакой злости там не было. Стажёр слегка раздражался, это верно, но следователь воспринял всё совершенно нормально, - я прислушался к Силе. – Сейчас он, кстати, смеётся.       - Ты с такого расстояния ощущаешь эмоции? – изумилась мама.       - Если эмоции достаточно яркие, то – да. Кроме того, мы около часа с ним общались, направление на его кабинет мне известно, я могу на него «настроиться». Конечно, если расстояние будет слишком большим, его эмоции просто потеряются на фоне эмоций других людей. Мама только головой покачала.       - А нас с отцом ты тоже… чувствуешь?       - Естественно, - кивнул я. Я замер, закрыл глаза… отрешиться,.. не слышать,.. не чувствовать…       - Отец сейчас с кем-то спорит, - вернулся я к действительности. – Что-то, по работе, наверное.       - Ты и такое можешь определить? – мама, похоже, была в шоке.       - Нет, конечно нет, - я улыбнулся. – Я не могу видеть его глазами и слышать его ушами. Просто делаю вывод по эмоциональному окрасу.       Домой мы добирались молча – мама была под впечатлением. Потом она собиралась на работу, а я – в гараж. Перед тем, как выйти из дому, мама спросила:       - А одарённые… всегда эмоции чувствуют?       - Нет, - помотал я головой. – Вернее, общий эмоциональный фон чувствуется всегда, ну, вот как звуки мы слышим постоянно… Хорошо чувствуются яркие эмоции. А, что бы «прочесть» конкретного разумного, необходимо сосредоточиться.       - И… на большом расстоянии?..       - Зависит от условий. Скайуокер, вон, страдания своей матери через почти полгалактики почувствовал.       - Правда, - продолжил я. – Поступил он неправильно.       - А как он поступил? – заинтересовалась мама.       - Он был в Храме, когда почувствовал. Сорвался, никого не предупредив, на какой-то стоянке угнал корабль. Я понимаю, стресс. Но головой-то думать надо.       - А что он должен был делать? – недоуменно спросила мама. – Он же отправился мать спасать?       - Спасать можно по-разному, - возразил я. – Как он только почувствовал, ему следовало немедленно обратиться в Совет. Взаимовыручка у джедаев – на первом месте. Собрали бы несколько одарённых, среди них обязательно находился бы хоть один целитель. И могли отправиться на Татуин на Орденском корабле. Может быть, стартовали бы на час позже, но на месте могли быть гораздо раньше.       Мама покачала головой. Да уж. Такова суровая действительность.       Потом мама отправилась на работу, а я… тоже на «работу». Сам же хотел машину улучшать, никто не заставлял. Мама взяла с меня слово, что на обед я обязательно приду домой. Да я и сам не против, гастрит мне пока ни к чему. Благо, до гаража близко. Взял с собой сумку, куда сложил кое-какую старую одежду, в качестве спецовки, и отправился. Отец ездил на маршрутке, а я пешком дошагал, минут за двадцать.       Вахтёр на воротах гаражного кооператива («вратарь», как его кто-то назвал) меня знал, поэтому пропустил без вопросов. Ну, вот я, наконец, у гаража. Вот только, подойдя к гаражу, я обнаружил, что ключи от него забыл дома. Собственно говоря, ключи-то мне и не нужны, я и Силой могу открыть, но вот то, что я не взял их не потому, что не нужны, а из-за рассеянности, вот это плохо.       Открыл замки, вошёл внутрь, переоделся. Так-с… Начать, пожалуй, стоит с ходовой. Найдя чурбаки, которые отец использовал в качестве колодок, я поднял машину телекинезом и опустил её на эти колодки. Смелый, однако, мужик, мой отец. Я, не будь одарённым, никогда бы не доверился таким подпоркам, имея над головой тонну железа…       Дальше всё было просто и скучно: снять колёса, пооткручивать все тяги – рычаги – опоры – амортизаторы… Пружины оказались неожиданно мощными, но не беда, справился. Магистр Йаддль, говорили, могла, потрогав на флаере спойлер, исправить на нем электрику. Я, увы, таких высот отнюдь не достиг, мне всё почти по винтику разбирать приходится.       Закончив курочить подвеску, я снова переоделся в чистое, сходил домой пообедать. И, самое забавное – только подойдя к дому, вспомнил, что ключей от дома у меня тоже нет. Они лежали в кармане брюк, когда я глотнул фосгенчику и исчезли в неизвестном направлении, вместе с изгаженными штанами. Опять-таки, ключи мне не нужны, но то, что я лишь сейчас о них вспомнил, удручает.       Подкрепившись, снова отправился в гараж. Ключи, на этот раз, взял. Конечно, они не нужны, но, если кто-нибудь случится рядом, не хотелось бы демонстрировать свои возможности.       В гараже приступил к обработке деталей и сборке. Никаких инструкций в инете я найти не успел, как-то не предполагал, что визит к следователю настолько затянется. Но они мне, в принципе, ни к чему: у отца в гараже есть кое-какие книжки по ремонту, я видел, а кроме того, в Храме, на практических занятиях, мы космические корабли безо всяких инструкций ремонтировали, а здесь – примитивная наземная колымага.       Я как раз заканчивал обработку Силой одного из подшипников, когда почувствовал направленное на меня внимание. Точнее, не прямо на меня, к гаражу некто приближался, испытывая смесь любопытства и удивления. М – да, а у меня, как раз, тормозной диск висит в воздухе. Срочно опустив диск на кусок картона, я сделал вид, будто набиваю подшипник смазкой.       В проёме ворот появился один из вахтёров. Обходят они гаражи, время от времени. Бдят.       - Ну, здравствуй, молодой человек, - приветствовал он меня. – Чем это вы здесь занимаетесь?       - Добрый день, - ответил я, со всей возможной доброжелательностью. – Ремонтом и обслуживанием. Пару минут почтенный «вратарь» наблюдал, как я собираю ступицу, а затем поинтересовался:       - А отец-то знает о «ремонте и обслуживании»?       - Конечно. Иначе, с чего бы я ремонтировал и обслуживал. «Вратарь» усмехнулся.       - Ну – ну. А ты, вроде как, техникой-то не особенно увлекался, с чего отец тебе-то поручил?       - Не увлекался, - подтвердил я. – А вот теперь увлёкся. Надо же когда-то начинать.       Чёрт побери. Не используя Силу, работать, конечно, можно. Но тяжело, учитывая, особенно, мои нынешние физические кондиции. И дело идёт ужасно медленно. А «вратарь» всё никак не уходит. Завёл какой-то пустопорожний разговор,.. вернее, монолог, моя роль в котором сводилась к поддакиванию. Он что, забыл про свой обход? Я понимаю, скучно ему на вахте, двое его коллег, с которыми вместе не первый год дежурит, уже не котируются, как собеседники, но мне-то он мешает.       Ещё семнадцать, семнадцать, Великая Сила, долгих минут, стоял «вратарь» у меня над душой! Вынуждая меня изображать, будто гайки я кручу руками, а не Силой. А учитывая, что «мощности» моих мускулов пока не хватает, приходилось буквально балансировать на грани.       Но, наконец, ушёл. Более меня никто не тревожил и работа быстрее пошла. К вечеру, после окончания рабочего дня, стали съезжаться те, кто на ночь машины по гаражам расставляют, а не на стоянках. Но меня они не беспокоили, а в ближние гаражи, к счастью, никто не приехал. Я почти закончил, когда почувствовал, как приближается отец.       - Привет, джедай, - сказал он, подходя. – К–хм, - он увидел висящее в воздухе колесо. – А… чем это ты занят?       - Колесо балансирую, - пояснил я. – резина изнашивается неравномерно, начинает бить.       - А…а. Понятно, - пробормотал отец. – И каковы успехи?       - Нормально, - я поставил грузик, куда ему положено и прикрутил последнее из колёс. – Ходовая готова. Завтра отрегулирую и движком займусь. Главное, не забыть потом поменять в двигателе масло.       - Ну,.. поменяем. Я убрал колодки и поставил машину на место. Отец кашлянул.       – Что-то не так? – я заметил, что отец чувствует себя явно не в своей тарелке.       - Нет… всё в норме. Только никак… к твоему телекинезу не привыкну. И как ты, - он неопределённо махнул рукой. – Поднимаешь?       - Гм. Не руками же я поднимаю. А для Силы – ни размер, ни масса, ни скорость, ни расстояние, - хм, чувствую себя наставником в Храме. – Не имеют значения. Важна лишь воля.       - То есть, ты можешь поднять э… всё, что угодно?       - Теоретически, да. А на практике, всё зависит от способности одарённого к концентрации. Как говорят и здесь, и в далёкой, нельзя объять необъятное.       Отец покачал головой.       - Ладно, если ты закончил, пойдём. Мама ждёт, уже, наверное, и ужин приготовила.       Я, в очередной раз, шокировал отца, заперев ворота без помощи ключей. Домой пошли пешком, болтая обо всём подряд, когда проходили мимо какой-то помойки, моё внимание было привечено блеском чего-то. «Что-то» оказалось куском стекла от нижней части какой-то вазы. Толстый кусок. Вполне пригодится. Отец поморщился.       - Слушай, зачем тебе этот мусор?       - Это сейчас – мусор, - усмехнулся я. – Зато мусор твёрдый и прозрачный. И, заметив, что отец всё ещё недоумевает, пояснил:       - Меч собираюсь сделать. А в конструкции светового меча присутствуют кристаллы.       - Но это же простое стекло! – изумился отец.       - Ну, да, - согласился я. – Обычное стекло. Вариант не идеальный, но приемлемый. Обточить, наполнить Силой… И будут вполне себе годные кристаллы.       - Ничего себе, - пробормотал отец. – Фантастика. Некоторое время молчали, затем отца разобрало любопытство:       - М… Ты сказал, что вариант не идеальный, - задумчиво произнёс он. – А какой тогда – идеальный?       - А идеального не существует, - усмехнулся я. – То есть… идеал у каждого свой. Каждый одарённый, изготавливая меч, при выборе материала для кристаллов, слушает, что ему Сила подскажет… А сами кристаллы много из чего можно выточить, главное, чтобы материал был твёрдый и, хотя бы частично, прозрачный.       - А вообще, - не сдавался отец. – Из чего лучше?       - Ну,.. трудно сказать, - я пожал плечами. – Вообще-то, нет «лучше» или «хуже». Для каждого своё «лучшее». Чаще всего предпочитают что-нибудь с кристаллической структурой, но не обязательно. Вот, например, бывает, что кристаллы изготавливают из некоторых видов жемчужин.       - Из жемчужин?!       - Строго говоря, это не совсем жемчужины, - пояснил я. – Они несколько похожи, вот их так и назвали… В пищеварительных трактах некоторых животных, бывает, возникают жемчугоподобные образования. Например, у дракона крайт на Татуине.       - Гм… гм, - откашлялся отец. – Ну, ладно, кристаллы у тебя будут, а остальные детали, где ты возьмёшь?       - Всё можно найти, - заметил я. – Кое-что придётся, конечно, дорабатывать, кое-что заменять, но меч я сделаю. Чувствую, однажды он мне пригодится.