Попаданец. Шутка Силы

      - Ты бы хоть копыта быстрее переставлял, - не очень радушно сказал Миха, стоя возле проёма, в котором когда-то были одни из ворот, ведущие в цех.       - А куда спешить? – осведомился бывший майор Хлебницкий, подходя. – Или этот урод{14} клюнул уже?       - Ты, блин, тише, - этаким «задавленным» голосом процедил Миха. – Все разговоры – внутри.       - Блин, да ты уже параноиком стал, трындец, - хохотнул Хлебницкий, подходя ближе и протягивая руку для пожатия. – Чего ты такой шуганный?       - Станешь тут параноиком, - мрачно сказал Миха, пожимая руку и оглядываясь по сторонам. – Здесь… ладно, внутри, всё внутри. Он отпустил руку Хлебницкого и быстро вошёл внутрь строения. Его гость, посмеиваясь, покрутил головой и вошёл вслед за ним.       Передвигаться внутри бывшего цеха оказалось делом нелёгким – всюду груды битого кирпича и бетонных обломков, пол, развороченный настолько, что уже невозможно определить, из чего он был раньше, кучи земли, слежавшейся почти до твёрдости асфальта, открытые траншеи, в которых когда-то проходили коммуникации… И валяющиеся там и сям остатки оборудования, которое не смогли, или не захотели вывозить. Запросто можно ноги переломать.       - Так чего звал-то? – поинтересовался Хлебницкий, перепрыгнув очередную траншею.       - Потом, - буркнул Миха, отмахнувшись. После чего остановился и быстро обернулся, осматриваясь. Хлебницкий расхохотался так, что споткнулся и едва не свалился.       - Офигеть, ты точно параноик, - выдавил он, отсмеявшись. – За тобой что, блин, Джеймс Бонд гоняется? Вместо ответа Чиркин махнул рукой, куда-то в сторону и поднёс палец к губам, вызвав новый смешок у своего спутника. Пройдя несколько метров, он снова оглянулся. Покачал головой, глядя на веселящегося приятеля, и двинулся дальше.       Преодолев цех, компаньоны добрались до двери, в одной из внутренних стен, ведущей на лестницу. Здесь уже стало не до того, что бы оглядываться – восхождение по лестнице, заваленной грудами мусора, да кроме того, лишённой перил, весьма экстремальное занятие. Но прошли, не свалились. Выходя с лестницы в коридор, Миха задержался в проёме, пристально всматриваясь в пройденный путь.       - Пошли уже, - хохотнул Хлебницкий, подталкивая его. И добавил, покачивая головой:       - Трындец… Миха пожал плечами и пошагал дальше. Идти, впрочем, приятелям пришлось недолго: метрах в трёх от лестницы в стене была дверь. Почти единственная исправная дверь на всём этом заводе. Миха, подойдя к ней, несколько раз провёл ладонью перед стыком двери и косяка. Дверь, металлически щёлкнув, распахнулась. Пару секунд внутри было темно, потом стал разгораться свет.       - О. Джедай, блин, - хмыкнул Хлебницкий. Его спутник глянул на него с лёгкой неприязнью.       - Сенсоры, - буркнул Миха, входя в открывшееся помещение. – Надо просто знать, где и как рукой махать. Он дождался, когда Хлебницкий войдёт вслед за ним, и дверь захлопнул.       Компаньоны оказались в помещении, площадью метров двадцать пять квадратных. Неизвестно, что здесь было, когда завод знал свои лучшие времена, но, когда его бросили и разграбили, отсюда тоже всё вытащили, включая потолочные светильники, дверь и даже рамы из обоих окон. Остались лишь голый бетон стен и потолка и драный линолеум на полу. Впрочем, в данной конкретной комнате, разруха продолжалась лишь до тех пор, пока Борис Семёнович Чиркин не обустроил здесь свою базу.       С тех пор комната преобразилась. Появилась металлическая дверь, крепкая, хоть и выглядевшая, мягко говоря, побитой, изнутри оклеенная пенопластом, для звукоизоляции. Окна огородились «ширмами», причём двойными – первый слой, отстоявший от окна на полметра, состоял из сетчатой завесы, от потолка до пола, за ним, ещё через полметра – светонепроницаемая чёрная ткань, тоже во всю высоту. Такое сочетание занавесей, при взгляде снаружи, создает иллюзию, будто помещение погружено во мглу. А ещё можно подумать, что там был когда-то пожар и стены обгорели. Для придания большего правдоподобия эффекту «обгорелости», Миха не поленился обжечь и закоптить стены вокруг окон снаружи. Эти ширмы, конечно, «съели» часть внутреннего пространства, но ради маскировки приходится иной раз идти на жертвы.       В комнате было подметено, на полу даже лежал старый палас. Возле двери коврик – вытирать ноги и в углу самодельная вешалка – стоящая вертикально труба с крючками. Один крючок был занят полотенцем, ещё на одном висела камуфляжная куртка, остальные оставались свободными. Ещё в комнате была раскладушка, на которой лежали несколько одеял, два старых стула, небольшой раскладной столик и маленькая двухэтажная полочка. Которая, в данный момент, стояла на полу, будучи прислоненной к стене, и изображала тумбочку. На ней были несколько банок консервов и бутылки с водой. А так же кусок мыла в пластмассовой мыльнице и зубная щётка в пластиковом одноразовом стакане. На столике красовался ноутбук и светодиодный светильник. Ещё один светильник, дачного типа – просто светящийся шар на ножке, стоял на полу.       Возле стены выстроились в ряд пять автомобильных аккумуляторов (на пятьдесят ампер – часов – «легковушечные), соединённых между собой, от них шли провода на ноут и светильники. А ещё, к стене была прислонена, солидных размеров солнечная батарея и валялся моток проводов. В углу красовался старый, облезлый чемодан.       Зайдя в комнату, Чиркин тщательно вытер обувь о коврик и переобулся в резиновые пляжные тапочки. Хлебницкий, под его хмурым взглядом проделал то же самое.       - Ну, так зачем звал-то? – в очередной раз спросил Хлебницкий, усаживаясь на один из стульев. Миха ответил не сразу. Сначала он подошёл к ноуту и просмотрел видео с камер наблюдения. Что-то его не устроило, он скривился, пробормотав что-то похожее на «опять». Потом вздохнул, развернул второй стул спинкой к Хлебницкому и уселся на этот стул верхом, сложив на спинке руки и оперев на руки подбородок.       - Звал затем, что, похоже, этот твой урод, действительно клюнул. Часа два назад, в интернет – кафе, камера наблюдения вдруг отключилась. А потом снова включилась. Через пяток минут.       - Это, в каком – таком кафе? – с подозрением осведомился Хлебницкий.       - Да блин, ты издеваешься, что ли? – Миха выпрямился на стуле и приподнял брови. – В том, где я… этот долбаный модем ставил. Я ж тебе говорил!..       - А… Ну и что? – несколько разочарованно протянул Хлебницкий. – Отключилась и отключилась, подумаешь. Мож, какой сбой был. Его собеседник, прикрыв глаза, вздохнул, сокрушённо покачав головой.       - Ты, правда, издеваешься. Таких сбоев не бывает. Тем более что отключилась она от внешней команды. И отключил её совсем не местный админ. А с полчаса назад тут какой-то грач кружить стал… Хлебницкий сделал удивлённое лицо.       - Ну, или ворона, хрен знает этих птичек, - устало сморщился Миха. – Чёрная, с крыльями. Долго кружила над территорией, планомерно и размеренно, явно всё тут разглядывая. Когда мы сюда зашли, она, - Миха мотнул головой в сторону ноутбука. – Похоже, за нами следила и потом из цеха на улицу вылетела…       - Блин, - раздражённо дёрнулся Хлебницкий. – Ну какого… Из-за такой фигни ты меня сюда сдёрнул? Где, блин…       - Олег, ты совсем тупой?! – выкрикнул Чиркин, но быстро успокоился. – Слушай, это твоя идея была – мстить тому придурку, так почему я должен корячиться? А ты что, собираешься придти на всё готовое, а пока нос воротишь… Камеры просто так не отключают. А что касается птички… Судя по всему, это вообще не птица, а робот, которого этот твой недоотмщённый прислал. Уж очень поведение непохоже на птичье.       В начале речи Хлебницкий слегка возмутился, потом стал ухмыляться, а под конец едва не заржал.       - Борюсик, - широко улыбнулся он. – Не злись, это вредно для здоровья. Извини, я, блин, погорячился… Бывает. После чего, заметив на лице собеседника непередаваемое выражение, расхохотался.       - Ну, извини, дружище… Я тебя просто подкалывал. Лады, я всё понял… Осознал, раскаялся… больше не буду. Он умолк на несколько секунд, насмешливо поглядывая на возмущённого Чиркина, и продолжил, пока тот набирал воздух в лёгкие.       - Так, когда нам ждать этого козла?       - Думаю, скоро, - мрачно сказал Миха. – Может завтра, а может быть, уже сегодня ночью.       - Хм… так быстро?       - А с чего он тянуть резину будет? Тебя-то, в прошлом году он быстро оприходовал, а? Хлебницкий помрачнел.       - Думаешь, это был один и тот же человек?       - Уверен, - сухо сказал Миха, пожимая плечами.       - Что ж, хорошо, - деловито заметил бывший полицейский. – А вот ты с чего так недоволен? – полюбопытствовал Хлебницкий. – Всё у нас идёт по плану, скоро разберёмся с этим… Тем более, что тебе он тоже насолил, а?       - Не нравится мне эта затея, - Миха помрачнел ещё больше. Хлебницкий снова изобразил удивление.       - Ты что, не хочешь проучить какого-то офигевшего урода?       - Нет, не хочу, - отрезал Чиркин. – Надо разевать роток только на то, что сможешь прожевать. А этот твой урод нам не по зубам. Я тебе уже говорил. И не раз.       - Да ладно, - отмахнулся его собеседник. – Что он сделает.       - Что он сделает, не знаю, а вот что может сделать,.. – Чиркин покачал головой.       - Опять, - с досадой произнёс Хлебницкий. – Ты задолбал уже. Что такого в этом… как его там… бродяге, что ты его так боишься?       - Он… ну, можешь считать, что он… экстрасенс. Хлебницкий едва не упал со стула со смеху.       - Какой ещё, нафиг, экстрасенс! Как Кашпировский, что ли? Или как этот… как его… Мессинг? Чиркин выругался. Сквозь зубы и вполголоса.       - Джедай, - буркнул он. – Считай, что он джедай.       - Всё хуже, чем я думал, - прокомментировал Хлебницкий. – Сначала была паранойя и мания преследования, а теперь уже джедаи кровавые в глазах…       - Хватит дурачиться уже, - с досадой сказал Миха. – Не ты ли мне рассказывал, как он обработал твоего водилу тогда? Да и тебя тоже. Вот и думай.       - Ну, было дело, - легко согласился Хлебницкий. – Ну и что? Гипноз, или внушение… фигня какая. Мы тогда просто расслабились. А он нас на внезапности поймал, - бывший майор беспечно махнул рукой. – Просто… нельзя позволять ему с собой разговаривать. Ну,.. разве что немного, когда он будет стоять уже с петлёй на шее.       - Ну – ну, - не без иронии произнёс его собеседник. – А ту дверь, на моём производстве, он тоже гипнозом снёс? Ох… блин, ведь мы же это обсуждали уже не раз!       - Ай, забей, - слегка поморщился Хлебницкий. – Всё у нас получится…       - Олег, - устало промолвил Миха. – Я тебе удивляюсь. Нет, правда. Ты ещё в школе был… с лёгкой придурью, как умудрился дослужиться до майора?       - Ну, дык,.. – ухмыляясь с гротескным самодовольством, пожал плечами Хлебницкий. – Начальство хорошее было… Подчинённый должен иметь вид лихой и придурковатый…       - Тяжёлый случай, - Миха прикрыл лицо рукой. – Ну, в общем, последний раз тебе предлагаю, другого случая может не представится… Давай бросим это дело и смоемся. И будем молиться, что искать нас этому парню будет лениво, вернее…       - Да ты что? – возмутился бывший майор. – Так просто взять и уйти? И этому козлу ничего не сделать?       - Как бы он нам чего не сделал…       - Каждый, - назидательно произнёс Хлебницкий. – Должен знать своё место.       - Да – да, конечно, - с серьёзным видом покивал Миха. – А то, что мы с тобой вытворяли, это всё правильно.       - Нихрена ты не понимаешь, - с досадой вздохнул его собеседник. – Да, это правильно. Жизнь такова, Михей: слабаки законы соблюдают, а сильные их устанавливают. А, если надо – меняют. Кто против такого расклада – враг, его надо найти… и объяснить ему, что он не прав.       - Занятная философия, - заметил Чиркин. – Нет, я согласен, конечно...       - А вот, кстати, - перебил его Хлебницкий. – Ты не смог выяснить, кто такой этот придурок?       - Нифига себе! – возмутился Чиркин. – Я ещё и это выяснять должен! Кто из нас двоих мент, хоть и бывший: я или ты?! Ты это сам должен был узнать, ещё до того, как тебя сцапали. Чего тянул?       - Ну, - слегка смутился бывший мент. – Не удалось. С этим… только Шорин да Павлов общались, а они молчат, как рыба об лёд. Миха возвёл очи горе.       - А самому какие-то действия предпринять, не судьба? Тебе ведь тогда этот… Павлов слил инфу, что кое-кто пошёл «за мёдом» (Хлебницкий кивнул)… так почему его не взять и тряхнуть, как следует, глядишь, он расколется и нам проще будет.       - Ничего ты не понимаешь, Боренька, - Хлебницкий с удручённым видом покачал головой. – Есть такое понятие – корпоративная солидарность. Мы с Серёженькой хоть и по разные стороны баррикады, но контора-то у нас одна. Вот так-то.       - Ну-ну… только почему-то твоя солидарность не мешала тебе меня покрывать. Да и не только меня.       - Эх, Миха – Миха… нихрена ты не понял, - Хлебницкий посмотрел на своего собеседника с укоризной. – Мы всё же в школе вместе учились. Помнишь, как я заступался за тебя в драках, а ты решал мне контрольные? А другие… понимаешь, есть солидарность, а есть бизнес. Их нельзя смешивать.       - Ладно, хватит уже мне мозг выносить, - угрюмо сказал Чиркин, поднимаясь со стула. – Пора делом заняться.       {14} На самом деле, было произнесено совсем другое слово, являющееся нецензурным. В ходе дальнейшего разговора, Чиркин и Хлебницкий часто употребляют ненормативную лексику, в тексте заменённую на «печатные» аналоги.