Будни Мэра. Часть 1. Охота на Свон

      Босые ступни ног, облаченных в серую шелковую пижаму, опустились на пол и тут же потерлись одна о другую: «Тсс, холодно». Реджина запахнула полы пижамы и посильнее завязала пояс. На цыпочках прошла по холодному полу к окну: было очень темно, часы показывали половину пятого утра.       Реджина вышла из спальни и направилась в ванную. Проходя мимо комнаты Свон, она задержалась и, немного постояв, взялась за ручку двери. Стараясь не шуметь, она вошла в темное помещение. Рассеянный свет луны проникал внутрь и падал на кровать. Эмма спала, разбросавшись на кровати, как ребенок. Ее сон был глубокий и ровный. Реджина улыбнулась, увидев, что Свон спит в майке, которая задралась на спине, подошла к кровати и поправила съехавшее одеяло, полностью ее укрывая. Затем также тихо вышла.       Приняв душ и одевшись, Реджина прошла на кухню. Она широко улыбнулась, когда ее глаза встретились с небесно-голубыми. — Доброе утро, Ваше Величество, — поприветствовала Малифисента Реджину, отрываясь от кнопок клавиатуры. Теперь Мэл была в абсолютно белой рубашке с таким же белым галстуком и черной длинной юбке. — Доброе. Ты всю ночь не спала? — Реджина подошла к ней и нежно поцеловала в щеку. — Нет. Не всю. Но мои ребята работают, не покладая рук. Еще немного, и мы будем полностью готовы. — Так, а где мой кофе? — Реджина осмотрелась вокруг. — Полагаю, дорогая, что его тебе придется готовить самой. И мне тоже сделай, пожалуйста, — Малифисента вновь погрузилась в поток сообщений на экране.       Реджина фыркнула и взяла турку, внимательно осмотрев ее и чашку, стоящую перед голубоглазой блондинкой: по всему было видно, что Мэл пьет уже далеко не первую порцию. Затем молча принялась готовить кофе себе и Мэл. Малифисента только кивнула, когда ароматная дымящаяся чашка появилась перед ней.       Реджина не стала ее отвлекать разговорами. Сделав несколько глотков из своей чашки, она вышла из кухни и направилась в подвал. Сняв магический замок, Реджина вошла в помещение и щелкнула выключателем. Ее глазам предстал комок, съежившийся в углу и закрывающий руками глаза от яркого резкого света. — Пожалуйста, только не бейте… только не бейте… Реджина молча подошла ближе. Она осмотрела девушку на предмет следов предыдущего побоища и ее состояния и осталась довольна. — Поднимайся. Сними куртку и пойдем со мной.       Девушка, шатаясь, поднялась на ноги. Но куртку снимать не спешила: ее затравленный взгляд бегал по Реджине. Реджина недовольно скривилась, подошла к ней и резким движением сорвала с плеч этот элемент одежды. Набросив ей на голову черный мешок, который она принесла с собой, Реджина сжала свои пальцы на предплечье девушки и повела ее с собой.       Приведя свою пленницу в ванную комнату, Реджина сняла с ее головы мешок и холодно произнесла: — У тебя двадцать минут, чтобы помыться и переодеться, — она кивнула на стопку одежды, — свою одежду сложишь в эту коробку, — последовал кивок головы в сторону картонной коробки. Эванс все еще не понимала, что от нее хотят. — У тебя 19 с половиной минут, — Реджина скрестила руки на груди и прислонилась спиной к стене. — Вы так и будете тут стоять и смотреть? — прошептала девушка. — Девятнадцать минут.       Эванс стала раздеваться, бросая взгляды на Реджину. Затем она залезла в душ и начала мыться. На ее теле не было видно следов избиения Реджиной. «Надо было дать немного меньше исцеляющей энергии», — подумала, осматривая ее тело, Реджина. Она дождалась, когда девушка оденется в свежую одежду — белье, спортивные штаны и майку — и, не говоря ни слова, вновь накинув мешок ей на голову, отвела ее в подвал.       Коробку с одеждой девушки Реджина поставила в камин и, бросив небольшой файерболл, подожгла. Языки пламени охватили коробку и ее содержимое: ткань горит быстро, быстрее, чем дерево или даже бумага. Реджина взяла кочергу и перемешала образовавшийся пепел.       Закончив с этим делом, Реджина направилась на кухню. Малифисента уже сложила свой чудесный чемоданчик, напичканный под завязку электроникой, надела реджинин фартук и собиралась приготовить завтрак. — Мэл, еще очень рано. Я сама все сделаю, — Реджина почти вплотную подошла к Малифисенте. — Сама, сама… всегда сама. Мне, может быть, хочется немного поухаживать за тобой, — Мэл развернулась к Реджине. — Чем ты сейчас занималась? — Дала возможность помыться и переодеться этой мерзкой девчонке, — Реджина поморщилась. — Не хочу, чтобы от нее вонь стояла на весь район. — Да ты сама доброта, — Малифисента усмехнулась, нарезая листья салата. — Дорогая, ты не поверишь. Я за прошедшие двадцать пять лет столько не прикладывала ни к кому кулаки, сколько за последние четыре дня.       Реджина налила себе стакан воды и рассмеялась: — Не скажу, чтобы мне это очень нравилось, но…       Малифисента насмешливо посмотрела на нее: — Ну, да, конечно, вырвалась в большой мир и решила развлечься.       Реджина подошла к окну и уставилась в темноту, затем развернулась к Малифисенте: — Это даже не развлечение…       Малефисента в один миг стала совсем серьезной: — И все-таки. Расскажи мне о своем проклятии. Почему ты хочешь его снять?       Реджина горько усмехнулась: — Не то, чтобы я хотела его снять. Но в самой сути заклятия, созданного Румпелем, заложена необходимость его снятия. И я хочу хотя бы проконтролировать этот процесс. Видишь ли, это мой город. Я его создала, все, начиная от выбора площадки, созданием системы магической безопасности и ее источником, заканчивая последним винтиком и доской в каждом доме. Боюсь ли я? Уже нет. Но хотелось бы избежать хаоса и катастрофических разрушений. Ты прекрасно знаешь, что жители Зачарованного Леса далеко не белые и пушистые. Взять хотя бы ту же Белоснежку… — Ответь, так месть Белоснежке — это основная твоя мотивация или все-таки нет? — Месть Белоснежке — это официальная версия. Но это не совсем так. Не думаешь ли ты в самом деле, что я потрачу всю свою жизнь на идиотское «я ль на свете всех милее»? Тут гораздо все сложнее. Я со всей ответственностью отдаю себе отчет в том, кто я есть и на что способна. Белоснежка… Она выступила против меня… против королевской власти… Такой своеобразный диссидент… После того, как я выгнала ее из замка, а почему я это сделала — это отдельная история, она направилась в леса и стала поднимать бунты, при этом сбегая и оставляя своих же людей каждый раз, когда мои воины накрывали их убежища и расправлялись с ними. Она и пальцем не шевелила, чтобы их спасти. Сбегала с группкой приближенных и все. Но думаешь, я всех убивала? Нет. Большая часть из них была отпущена после убедительных разговоров и решения некоторых их житейских вопросов. Другая часть строго наказывалась. И только самые упорные, не желающие сходить с тропы противостояния, не желающие ничего слушать и слышать, подвергались пыткам и казни, да и то не все. Многие отправлялись на работы. В королевстве, истерзанном постоянными войнами, катастрофически не хватало людей. У нее оказался очень скверный язык: своими словами она убеждала людей, сама же избегала ответственности, подставляя других под мою расправу. В ситуации, когда внешние враги атакуют твое королевство, она призывала к так называемому миру и любви ко всему сущему. В результате ее речи охладили руки моих воинов на восточных границах, и они покинули свои места расположения, вернувшись по домам, забыв свою клятву, кому они присягали… Мы потеряли треть земель. Они оказались под ограми… Там начались страшные вещи, все горело, реки были красными от крови. А Белоснежка… Она обвинила во всем меня, что я неспособна обеспечить мир и безопасность, не думая о том, что своими руками подрывает основы королевства… И снова стала шастать по лесу со своей идеологией любви, от которой страдали совсем другие люди… Потом она встретила своего пастуха и началась эпопея на весь Зачарованный Лес под названием «истинная любовь» и «я всегда тебя найду». Все бы ничего, но они захотели власти. Я бы могла еще смириться с королевской кровью Белоснежки. Но отдавать власть тупому, заносчивому пастуху, вся добродетель которого заключалась в его действительно каком-то бесшабашном бесстрашии и искренности чувств к Снежке, о которых кричалось на каждом углу?! Этого я не могла перенести. И когда я назначила ей встречу и спросила ее, как бы она отнеслась, если бы ее любовь беспардонно разрушили даже из самых лучших побуждений, то получила ответ, что она была маленькой девочкой и не понимала, что делает, а их любовь разрушать нельзя, потому что они — герои, и все равно ее получат. И тут же потребовала отречения и замок в придачу. Вот так, и никаких извинений, ни-ка-ких.       Зато когда она уже вынашивала Эмму, как она бегала за мной, чтобы я отказалась от проклятия. Не поверишь, она ползала у меня в ногах, обещала все, что ей приходило на ум. И это было много раз. Мне ее и ловить не нужно было — она сама приходила, а я дала приказ ее всегда и в любое время суток пропускать. Мне было забавно смотреть, как она унижается… ради себя… и думать дойдет ли до нее, что действительно нужно сделать… Не дошло… Но мне уже ничего не нужно было. Если бы она так вела себя от осознания своей вины, я бы, скорее всего, простила бы ее… И не было бы никакого заклятия и Сторибрука… И знаешь, я, наверное, вероломно поступила, но взяла у нее документ об отречении от королевства и всей имущественной части, но все равно наложила проклятие… Потом она попыталась геройски меня убить, Чарминг настаивал, но в последний момент она остановила казнь… Ха… если бы она меня казнила, ее сердце сразу же стало бы наполовину черным. Потому что это не так просто — убить того, кто спас тебе жизнь. Поэтому одна из причин выхода в этот мир — чтобы героизм наших героев не был обеспечен сказочным сценарием. Пусть добиваются всего сами в условиях отсутствия для них магии и предначертания сказки, при моем непосредственном контроле и «содействии» им. Так, что, если разобраться подетально с каждым жителем Сторибрука, то можно сказать, что все заслуженно. И для меня тоже. Кстати, я создала в заклятии элемент, который активировался тогда, когда человек не заслуживал с точки зрения высших ценностных приоритетов попадания под заклятие и должен был выпадать из него. И ты знаешь, этот элемент ни разу не сработал. НИ РА-ЗУ. Вот так.       Малифисента стояла скрестив руки на груди и внимательно слушала. Реджина подошла к ней совсем близко. Малифисента притянула ее к себе и нежно обняла. Реджине не хотелось этих нежностей именно сейчас. Она постаралась отстраниться. Малифисента улыбнулась и выпустила ее из своих объятий. — То, что я тебе рассказала, это только одна грань. Было много еще другого, — Реджина стала расставлять тарелки на стол. — А что Эмма? Что ты будешь делать с ней? Когда собираешься рассказать? Реджина усмехнулась: — Посмотрим. Она — дитя истинной любви, которое эта же любовь вытолкнула в этот мир. Она много настрадалась, но не перестала иметь свой высокий духовный уровень и потенциал. Все это завалено грязью и шелухой. Она не может работать на нем. Пока я не знаю, что мне с ней конкретно делать, но, думаю, со временем все прояснится. Известно одно — я не могу применять магию для ее убеждения. А рассказать придется в ближайшее время. Закончим с ее делом. Пусть начнутся аресты… — Реджина посмотрела на часы. — Пойду будить, не то проспит до обеда.       Через какое-то время Малифисента услышала, как на втором этаже что-то шмякнулось на пол. Она улыбнулась сама себе, догадываясь, что же там произошло… Реджина с невозмутимым видом спустилась с лестницы и прошествовала на кухню. Эмма, почесывая затылок, прыгала через ступеньки вслед за Реджиной. Малифисента сняла фартук и пригласила всех сесть за стол. Завтрак прошел в молчании. Только Эмма ловила на себе взгляд Реджины, внимательно следящей с неуловимой усмешкой за хорошим аппетитом Свон.       После завтрака все собрались в кабинете Реджины. Эмма развалилась на стуле и стала медленно раскачиваться на нем, заложив руки за голову. Реджина, засунув руки в карманы черного пиджака, подошла к окну и молча рассматривала осенний пейзаж. Малифисента вновь раскрыла свой электронный чемоданчик. В тишине были слышны лишь ее ритмичные постукивания тонких длинных пальцев по клавиатуре. Она была очень сосредоточена. Наконец, ослабив узел галстука на невероятной белизны рубашке, Малифисента принялась доводить до сведения все возможные варианты встречи с начальником полиции. — Мои ребята работали весь вчерашний день и всю ночь. Вот план его разъездов на сегодняшний день, — Малифисента развернула экран. Реджина оторвалась от окна и подошла к столу. Свон перестала раскачиваться и тоже глубокомысленно уставилась на электронную схему передвижений в 3d-формате. Она мало что понимала в электронике. Ее больше забавлял сам процесс разработки плана, а также ее роль в нем, и сильно нервировало слишком уж серьезное и напряженное выражение лица Реджины. Ей страсть как хотелось выкинуть какое-нибудь ребячество, чтобы Реджина если и не перевела бы на нее свое внимание, то хотя бы позлилась.       Малифисента предлагала уже четвертый вариант сведения Реджины и их объекта в одной точке. План состоял в том, чтобы мадам мэр на ярко-желтом Porsche 911 Turbo любезно предоставляемый компанией Мэл, резко подрезала машину клиента и вызвала небольшое, но чувствительное столкновение для Porsche… Ну, а далее, разъяренная мадам мэр… — Вы что… 580 лошадей под капотом, 6 цилиндров, сумасшедшая скорость.… и хотите это разбить?! Там же космические турбокомпрессоры… — Эмма чуть не захлебнулась слюной и не упала со стула. — Вы серьезно?! Лучше мне его подарите! Да я за него этого типа просто убью! Вот и все решение вопроса! — Эмма, — строго сказала Мэл, — этот спорткар не для тебя. В лучшем случае для Реджины, и то по особым случаям. Ну, зачем тебе багажник под капотом… — Мисс Свон, Вы серьезно?! — вступила низким тембром Реджина, скрестив руки на груди. — Довольствуйтесь Жуком — он тоже желтый! Думаю, Вам этого будет достаточно.       После таких слов Эмма просто обмякла на стуле с открытым ртом и с обиженным лицом крутила головой, переводя взгляд с одной строгой дамы на другую, что те, не выдержав, прыснули от смеха. Когда все отсмеялись, Реджина отошла к окну и оперлась спиной о подоконник. — Я предлагаю более простой вариант, — произнесла она. — Мисс Свон сделает звонок и предложит встречу. Попросит его приехать на подготовленную тобой, Мэл, квартиру. Там же все готово? — Реджина вопросительно посмотрела на Малифисенту. Та утвердительно кивнула. — Мисс Свон, — продолжила Реджина, — Вы должны ему сказать, что хотите отдать ему документы, что Вы устали от всего этого, что у Вас нет возможности с ним бороться, но Вы хотите гарантий Вашей безопасности и согласны обсудить условия сделки. Скажете ему, чтобы приезжал один, и что Вы этот момент проследите. И если у Вас будет хоть малое сомнение на его счет, то встречи не будет. Пусть приедет по указанному адресу, остановится около подъезда, и только после Вашего, мисс Свон, звонка, поднимается в квартиру. Скажете ему, что его встретит Ваша подруга, а Вы подойдете немного позже, так как проверяете нет ли за ним хвоста.       Реджина внимательно посмотрела на Эмму и, склонив немного в сторону голову, тихо и вкрадчиво спросила: — Вам все понятно, мисс Свон? Может, мне повторить?       Мисс Свон все еще никак не могла успокоиться, она была почти в медитативном состоянии по поводу Porsche, но вкрадчивый тон Реджины вернул ее к насущным делам. — Эээ… Ну, да… А когда звонить будем?       Реджина и Мэл фыркнули почти одновременно и, улыбаясь, переглянулись. Малифисента встала и подошла к Эмме: — Ну не переживай ты так за машинку. Она ведь не очень удобная… Вот мой Рендж Ровер — это то, что нужно…       Эмма крутанула головой и засмеялась: — Фольксваген Жук — вот это сила!       «Молчала бы уж об этой… недоделке», — Реджина улыбнулась сама себе и подошла к Эмме, похлопав ее по плечу: — Так, хватит, уже выставляться у кого какая сила на четырех колесах. Кстати, твоя, Эмма, стоит у меня здесь, в гараже…       Эмма снова открыла рот и забыла его закрыть.       Малифисента стала вновь серьезной: — Не будем отвлекаться. Так, мы решили, как будем организовывать встречу. После того, как ты, Реджина, все, что нужно, сделаешь, передашь Эмме устройство, кассетки, микрофоны и флэшки с записями. На них уже есть пальцы Эванс… Да, кстати, устройство я тебе дам другое, более старую модель, которую можно купить на черном рынке без оформления документов. Эмма, ты должна будешь доставить его в отделение полиции и разместить в его кабинете, а еще лучше в сейфе. Ключ он носит с собой, а кодом, я полагаю, Реджина очень вежливо поинтересуется. Ведь так? — Малифисента с загадочной улыбкой посмотрела на Реджину. Та лишь закатила глаза. — Теперь вопрос. Будем устраивать маленькое шоу в департаменте или нет? — Что ты имеешь в виду, Мэл? — прищурив глаза, поинтересовалась Реджина. Эмма также вопросительно уставилась на Малифисенту. — Я думаю, что можно сделать небольшое задымление в коридоре. Вот здесь, здесь и здесь в вентшахтах заложим небольшие дымовые шашки, — Малифисента указала на схеме расположение вентиляционных каналов. — Желательно, чтобы никто не видел, как Эмма будет вламываться в помещение. Начнется суматоха… пока приедут пожарные.       Реджина посмотрела на Эмму: — Так как, мисс Свон? — Ну, а чего… мне нравится, если маску дадите. — Дадим. У нас есть маски с небольшими кислородными баллончиками, вмещающимися в сумку. Затем, Эмма, ты должна вернуться в квартиру и отдать ключи Реджине. Потом выпускаем клиента на волю. Затем, даем команду моим ребятам на отправку корреспонденции… Ну, и ждем результата. — Мэл, как с документами и нотариусом? — Реджина подошла к столу и облокотилась руками на него. Эмма непонимающе посмотрела на них обеих. — Здесь проблем не будет. Эмма, мы хотим его немного опустить в материальном плане… чтобы у него не было средств на адвокатов. — А-а-а… Ну, хорошо… А что будем делать с Эванс?       Реджина вновь отошла от стола и стала медленно мерять шагами пространство кабинета, а затем резко остановилась и, пронзительно посмотрев на Эмму, произнесла: — Для начала, мисс Свон, Вы ее покормите. А потом решим, что делать… Не переживайте, убивать не будем.       Они еще обговорили некоторые детали. Малифисента отправилась к себе в комнату, а Реджина, сделав бутерброды и набрав бутылку воды, отправила Эмму в подвал. Однако через некоторое время передумала и направилась вслед за Свон.       Реджина немного опередила Эмму и открыла замок. Они вошли в помещение. На матрасе, забившись в угол и поджав под себя ноги, сидела их пленница. Реджина включила верхний свет. От яркого светового потока девушка зажмурилась и прикрыла руками глаза. Лицо Реджины ничего не выражало, она не произнесла ни слова. Эмма положила пакет с едой на стол, покрутила бутылку с водой в руках, затем тоже поставила ее на стол. — Э-ээ… Мы тут тебе принесли поесть… — Эмма не знала, что ей сказать, да нужно ли было что-то говорить. — Ты не бойся, тебе плохого ничего не сделают, — добавила она почти дружелюбно, засунув руки в карманы джинсов. — Не сделают? Не сделают? Эмма, ты не знаешь, кто эта женщина! Ты ничего не знаешь! Она — чудовище! — Эванс кричала в отчаянии, вскочив на ноги. — Она избила меня до полусмерти… Ты не представляешь, как она меня избивала… — До полусмерти?! — удивленно перебила ее Свон. — А где же следы побоев? И крови не видно… Наверное, она плохо била… А может, она тебя и не била вовсе, а гладила? Да и одежда на тебе свежая… И ты даже чистая… Может, мне тебя избить! Тогда точно следы будут, а вот ребер целых и зубов, наверняка, нет… — Эмма стала наступать на девушку, но Реджина придержала ее рукой. Эмма посмотрела на мадам мэр и остановилась, пыхтя от захватившего ее негодования.       Эванс опешила: — Она мне чуть все кости не переломала! Ты не представляешь, что мне пришлось перенести!       Эмма с удивлением посмотрела на Реджину: та стояла с руками скрещенными на груди, как ни в чем не бывало, со спокойным выражением лица, уставившись в точку на стене, как будто и не о ней речь… — Эмма, она чудовище… она очень жестокий человек… она монстр… — совсем тихо, едва шевеля губами, прошептала Эванс и осела на матрас, опустив голову. — Эмма, оставь нас, — прозвучал властный, резкий голос Реджины, которая с удовлетворением отметила про себя, что Эванс не так глупа и вполне разглядела некоторые реджинины особенности, в отличие от Эммы… — Ты ведь ничего с ней не сделаешь? — Эмма вопросительно посмотрела на Реджину. — Мисс Свон, если Вы имеете в виду сломанные ребра и выбитые зубы, то нет. Эмма, бросив на прощание Эванс уничижительный взгляд, вышла. Девушка снова забилась в угол и сжалась в комок.       Реджина присела на край стола и тяжело вздохнула: — Итак, поскольку я в твоих глазах являюсь чудовищем, то, пожалуй, тебе стоит задуматься, что я могу с тобой сделать. Мне нужно одно — чтобы ты никоим образом не навредила Эмме Свон. Я бы отпустила тебя, но, более, чем уверена, что ты наделаешь массу глупостей. И от твоих действий пострадают другие люди, Эмма, в частности. — Отпустите меня, пожалуйста, — девушка на коленях поползла к Реджине, но та, брезгливо сморщившись, выставила ногу вперед, не давая приблизиться к себе. — Я никому ничего не скажу. Я исчезну из города… — Хотелось бы верить, но пока у меня нет на это оснований, учитывая то, что ты обещала и что потом сделала после первого моего с тобой разговора, — Реджина пронзила девушку своим мэрским взглядом и направилась к выходу. Уже стоя в дверном проеме, Реджина развернулась и ледяным тоном произнесла: — Я подумаю, как с тобой поступить. Но и ты подумай, ты ведь не так глупа, не правда ли?       …Как и договаривались, Эмма сделала нужный звонок. Слезливым голосом и немного заискивающим тоном она предложила передать документы… и бла-бла-бла — все то, что говорила ей Реджина, которая с интересом отметила про себя, что медитация на Porsche не помешала Свон в точности запомнить, что нужно говорить. Далее события развивались стремительно. К дому Реджины подъехало несколько машин: темно-синий минивен с полностью затемнёнными стеклами, Ленд Крузер серебристого цвета и затрапезный Форд, основательно забрызганный грязью. Из минивена стали выходить люди в черной униформе, выгружая ящики с оборудованием. Двое из них, молодые парень и девушка, остались в доме. В рабочем кабинете Реджины они деловито распаковывали ящики, устанавливали и налаживали оборудование. Двое других сотрудников принялись экипировать Реджину и Эмму, надевая на них датчики и микрофоны. Реджина недовольно морщилась, но с нескрываемым интересом наблюдала за происходящим. Она выглядела сногсшибательно в своем темно-фиолетовом платье и ловила на себе восторженные взгляды сотрудников Малифисенты, от чего та, видя это, мило улыбалась Ее Величеству. Особый шарм Реджине придавала магическая аура, силовое поле которой невидимо, но ощутимо выходило за пределы ее телесной оболочки. Эмма не могла отвести глаз от Реджины и недовольно морщилась, наблюдая за реакцией на мадам мэр не только мужского, но и женского персонала.       Реджина была удивлена той слаженности, с которой работают люди Малифисенты: ни одного лишнего слова, лишнего движения. Они также деловито исчезли вместе с минивеном, остались только девушка и парень, которые надев на головы микрофоны и еще непонятно какие приспособления, устроились перед компьютерами с огромными экранами и начали тестирование всех датчиков и систем. Двое других сотрудников ждали Реджину и Эмму у машин. Реджина взяла сумку с документами и некоторыми магическими артефактами, которые ей могли понадобиться, надела пальто и вышла на улицу. Вскоре за ней появились Эмма, которая на ходу нахлобучивала нелепую, с точки зрения Реджины, вязаную шапку, и Малифисента, которая уже была в черных брюках, но в той же белой рубашке с галстуком. Когда все собрались на улице, Мэл как глава своей корпорации стала давать последние инструкции: — Реджина едет на Ленд Крузере, Эмма — на Форде. Когда Реджина и Эмма закончат, будет дана команда на передачу материалов. Мои люди уже ждут на местах. Всем удачи.       Эмма сделала обиженное лицо, подходя к Форду, на что Реджина не удержалась съязвить что-то типа «это вполне достойный тебя автомобиль, Свон, конечно, не Porsche, но уже и не Жук», чем вызвала яростный взгляд серо-зеленых глаз, откровенно говорящий «нравится же тебе меня поддевать». Реджина, усевшись в машину, счастливо улыбнулась Свон через окно…       …Свон сидела на ограждении в глубине двора дома, в квартире которого уже обосновалась Реджина. Замызганный и тем неприметный Форд был припаркован неподалеку. Квартиры в этом старом обшарпанном доме практически не были заселены. Однако апартаменты Реджины стараниями Мэл и ее команды были упакованы с иголочки и со вкусом. Все шло по плану: приезд начальника полиции, его ожидание во дворе, звонок Реджине.       И вот звонок в дверь. Реджина открывает и смотрит на уставившееся на нее дуло пистолета. Она выдерживает паузу, затем мягко улыбается, говорит, что этого не стоит делать, и широким жестом приглашает войти. Но клиент не спешит заходить, все еще стоя на пороге, однако убрав пистолет. Тогда Реджина делает два мягких шага к нему и молниеносным движением правой руки вырывает сердце. Мужчина сгибается пополам. Реджина другой рукой подхватывает его и втаскивает внутрь. Когда тот немного приходит в себя, она небрежным жестом заставляет его пройти внутрь и сесть в кресло за столом. Все. Он в полной ее власти. Она заставляет его облапать руками прослушку, флэшки с записями, назвать номера всех его счетов, которые она тут же сообщает Малифисент, код сейфа… В общем, всю необходимую информацию она получает в течение 15 минут.       И вот уже Свон едет в участок с полным набором компромата. Когда дым начинает заполнять коридор, Свон из-за своей шапки несколько мешкает с надеванием кислородной маски, начинает задыхаться и кашлять. Дым выедает ей глаза. Наконец, она успешно справляется с этим и успевает до того, как коридор наполнится людьми, прошмыгнуть в кабинет, открыть сейф и положить в него хорошо упакованный целлофановый пакет. Затем вместе с толпой она выскакивает наружу, бежит к ожидающему ее Форду и мчится через весь город, чтобы отдать ключи Реджине.       Тем временем Реджина, выйдя на кухню, чтобы, якобы, не мешать, через сердце в ее руке управляет разговором мужчины и нотариуса, которые в присутствии двух приглашенных свидетелей подписывают и заверяют документы о дарении всего своего движимого и недвижимого имущества…       Когда все закончено, Реджина возвращает сердце на место, мужчина от боли теряет сознание. «Да, мужчины этого мира слабоваты и не привычны к такому», — думает про себя Реджина. Она подносит ватку с нашатырным спиртом к лицу мужчины, он дергает головой и потихоньку приходит в себя. Реджина очень мило ему улыбается и говорит, что Свон не пришла, а ему пора уходить. Она выпроваживает его за дверь, предварительно размазав свой образ в его памяти…       Через два часа стараниями Мэл и компании квартира приобретает такой вид, как будто здесь никто не проживал, как минимум, лет десять. А Реджину на Ленд Крузере везут домой, где ее уже ждут Эмма и Малифисента.