Драбблы по ЕХО

Репетиция окончена, ребята устало падают на пол. Ни у кого нету сил, чтобы встать и пойти помыться, переодеться и даже говорить. В зале слышно только тяжелое дыхание парней. Проходит минут десять и все начинают подниматься, словно зомби во время восстания. Кто-то уже кричит, что они первые занимают душ, другие протестуют, потому что в прошлый раз они тоже были первыми. Когда уже почти все вышли, Сехун хватает за руку Бэкхена, вынуждая остаться в зале. - Се, я устал, - Бён тяжело вздыхает, потому что знает, чего хочет этот неугомонный мальчишка. - Все устали, - хитро улыбается младший. - Вот именно, поэто... Не успевает Бэк закончить, как его прижимают к стене и впиваются в губы грубым поцелуем. Старший сопротивляется, мычит в поцелуй и отталкивает парня от себя. - Идиот, - рычит Бэкхен, - Нас же могут увидеть. - И что? Пусть видят! - злится Сехун и ударяет кулаком по стенке где-то на уровне головы Бёна. - Какой же ты все-таки ребенок, - Бэкхен хочет уйти, но младший держит его крепко. - Бэкхен, пожалуйста, не уходи. Сехун смотрит так, что не возможно отказать, не возможно сопротивляться, словно под гипнозом. И Бэкхен остается. Он позволяет целовать себя, хотя понимает, что это не правильно, так не должно быть. Оба знают, что дверь не заперта и их могут поймать. Но оторваться друг от друга — выше их сил. Целуются жадно, словно это в последний раз, на мгновение забывая кто они такие. Мысли плывут и уходят на второй план. Бэк окольцовывает руками чужую шею. Сехун придерживает его за ягодицы и заставляет обвить свои бедра ногами. Он не умеет играть по правилам. Бэкхен околдован этим маленьким дьяволенком полностью и без возвратно. Он остро реагирует на каждое его прикосновение, возбуждаясь до предела. Тонет в его глазах, словно в омуте, его затягивает глубоко, а потом выбрасывает на необитаемый остров. Этот маленький мальчишка совсем не маленький, он стирает допустимые границы и рисует свои. Идет против системы и ему далеко наплевать на мнение других. Если он чего-то хочет, то идет и получает. Эта черта всегда нравилась Бэкхену, но он никогда бы не подумал, что станет его целью. И когда он понял, что Сехун намерен получить его, то уже знал, что обречен и бежать ему некуда. Бэкхен отвечает на каждую ласку, то тихим стоном, то укусом на губе. Запрокидывает голову, открывая шею. Младший оставляет на фарфоровой коже красные отметены, любуется ими как произведением искусства и считает себя великолепным художником. Бэкхен так не считает, они как знак его слабости, глупости. Сехун знает, он видел, как Бён замазывал их тональником, как шипел и ругался, видел его взгляд. Но он ничего не может подделать с собой, ему хочется покрыть все тело своими засосами, чтобы все знали, чтобы все видели. Оба возбуждены и это скрыть невозможно, но снимать напряжение тут — слишком рискованно. И как бы Се не хотелось, они идут в душ, остальные ребята уже давно разошлись по комнатам, поэтому здесь им никто не помешает. Замок щелкает. Два обнаженных тела под теплыми струйками воды. Становится слишком душно, почти нечем дышать. Сехун двигается то быстро, то медленно, сбиваясь с ритма. Разрывает Бэкхена на части, топит его в острых ощущениях. Громкие стоны становятся все громче, перемешиваются с шипением, с матом и криками. Он возносит его к небесам и скидывает на землю. Толкается глубже и плевать, что их слышно далеко за пределами ванной комнаты. Бэкхен выгибается, поддается бедрами навстречу, оставляет красные полосы на чужой спине, кусает за плечи, оставляя кровавые следы от зубов, которые будут еще долго болеть. Се поворачивает хена к себе спиной без вопросов и согласия, и снова входит резко до основания и слышит жалостное: «Блять». Все это — их огромная ошибка. Они знают, понимают. Но запретный плод слишком сладок. Так сладок, что назад пути уже нет. Каждый раз обещать себе, что это в последний раз, но срываться снова и снова. Все вокруг кружится, мысли запутаны, как в тумане. Бэкхен бродит, пытаясь найти выход, но Сехун, словно якорь, тащит на дно, а там темно и ничего не видно. Жалеть себя — нет смысла. Жалеть о том, что они делают — поздно. Уже ничего не исправишь. Бэкхен осознает, то что между ними не закончится, до тех пока не надоест. Однажды они разойдутся, как в море корабли. Однажды, но не сейчас. А Сехун думает, что никогда не устанет от Бёна, что вечно будет желать только его. Младший двигается медленнее, оставляет дорожку поцелуев на спине. Мурашки бегут по всему телу. Бэкхен пытается отдышаться от быстрого темпа, ощущение, будто пробежал марафон. Се прижимается в плотную и прикусывает мочку, Бэкхен рычит и замирает, потому что глубоко и непривычно, ощущать его внутри без движения. Сехун приподнимает его голову за подбородок и целует, как в их самый первый раз, медленно, нежно, осторожно. - Почему? - Бэкхен растерян, он не понимает к чему такая нежность. Но ответа он так и не дождался. Сехун снова повернул его к себе передом, и продолжил поцелуй. Хен снова обвивает его шею руками, а бедра — ногами. Закрывает глаза и видит не привычную темноту, а звездное небо и ищет созвездия, которых не существует. Младший опять входит в податливое тело. Бён стонет в губы и откидывает голову назад. Се набирает быстрый темп и Бэку кажется, что где-то взрываются фейерверки, он стонет что-то не разборчивое и иногда мелькает имя Сехуна. Его слишком много, так нельзя... Оргазм накрывает обоих, их голоса сливаются в один. Сбитое дыхание. Липкие тела, даже вода, что все это время поливала их, не помогла. Обмен взглядами, будто в душу друг другу заглянули, читая мысли и самые сокровенные мечты. Сейчас каждый видит перед собой открытую книгу. Возможно, им пора остановится, прекратить эти странные отношения. А может... и нет...